Статья Л. П. Гроссмана посвящена влиянию Байрона на русских поэтов XIX века. Он цитирует их переписку и дневники, чтобы понять, что именно они читали и каков был их отклик. Он описывает нелегкий путь байронизма в Россию через творчество немецких поэтов, заимствовавших байроновские мотивы, и через французские переводы. Так, под воздействием мистерий Байрона, Гете пишет вторую часть «Фауста», где в образе юноши Эвфориона (сына Фауста и Елены) прослеживается образ английского поэта. Гроссман делает акцент на том, что герой гибнет из-за своего стремления к высоким идеалам и из-за попыток изменить что-то в сложившемся миропорядке. Он приводит также соответствующие цитаты, подтверждающие его мнение: «Immer hцher muss ich steigen / Immer weiter muss ich schaum». «Всегда выше должен я подниматься / Всегда дальше должен я кипеть» (подстроч. пер. с нем.) Как кажется, в этом также можно видеть попытку Гроссмана усилить социологическую трактовку личности поэта как борца за справедливость. Говоря собственно о рецепции Байрона в России в XIX веке, Гросман приводит высказывания об английском поэте, принадлежащие А.И. Тургеневу, П.А. Вяземскому, В.Л. Пушкину, К.Ф. Рылееву и др., а также подробнее останавливается на восприятии Байрона А.С. Пушкиным и М.Ю. Лермонтовым. Он перечисляет приемы, которые они позаимствовали у Байрона: отрывочность, недосказанность, обилие драматических монологов, прерывающих рассказ. В отношении «лермонтовского байронизма» Гроссман Л.П. Русские байронисты // Байрон 1824-1924. М.: Светоч, 1924. С. 73. исследователем отмечается, что все те ощущения, описываемые английским поэтом - меланхолия, отчужденность, замкнутость - были свойственны и самому Лермонтову, поэтому он искал у него «лишь подтверждение собственным чувствам и мыслям». Гроссман Л.П. Русские байронисты. С. 74. Важным в исследовании Гроссмана кажется заявление о том, что фигура Байрона и его творчество актуализируется с новой силой «в минуты страшной тоски людей, разочарования и почти отчаяния» Там же. С. 76., в чем нельзя не отметить влияния социологизированной трактовки образа поэта.
Собственно социальным предпосылкам развития русского байронизма посвящена статья П.С. Когана. Коган утверждает, что персонажи Байрона - «деклассированные мечтатели» Коган П.С. Социальные предпосылки байронизма // Байрон. 1824-1924. М.: Светоч, 1924. С. 7., потому что порвали с тем классом, к которому должны были примыкать. Далее литературовед пишет о ненависти Байрона к буржуазии, которая выражалась в его текстах («Банкиры - олигархи в наши дни / Их капиталы нам дают законы»). По мнению Когана, «разлагающаяся роль буржуазии» быстро стала понятна также и участникам февральской революции 1917 г., поэтому Октябрьский переворот под большевистскими лозунгами многие историки посчитали уже контрреволюцией, преследующей иные цели. Среди знаменательных текстов Байрона Коган отмечает «Каина» - трагедию богоборчества. По мнению литературоведа, эта тема актуальна и в советский период, так как «благость божия, веками прославляющая церковь, превратилась в самодурство тирана, издевающегося над людьми, брошенными в омут противоречия, обреченными на вечные страдания», Коган П.С. Социальные предпосылки байронизма. С. 12. то есть советским руководством церковь воспринималась как нечто ограничивающее свободомыслие людей и навязывающее собственные взгляды. Идеи, выраженные Байроном в мистерии «Каин», таким образом, были актуальны для советской власти, так как в ней им виделось попрание канонов церкви и призыв к индивидуальной рефлексии над вопросами религии. Каждый гражданин должен был «пройти по пути Каина», чтобы самостоятельно познать истину.
Завершался сборник статьей историка Э.Д. Гримма с красноречивым заглавием «Байрон и революционное движение на Востоке», уже непосредственно посвященной политической (революционной) биографии Байрона. В самом начале исследователь приводит слова поэта, адресованные его итальянской возлюбленной - графине Гвиччиоли: «Жизнь и общество больше требуют от человека, чем писание стихов». Гримм Э.Д. Байрон и революционное движение на Востоке // Байрон. 1824-1924. М.: Светоч, 1924. С. 81. Эта мысль, опять же, была очень близка новым советским идеологам, которые ратовали за то, чтобы и произведения и действия писателей отвечали нуждам партии. Исходя из формулировок Ленина, идеологическое содержание должно было выдвигаться на первый план: «Искусство принадлежит народу. <…> Оно должно выражать чувства, мысли и волю этих масс, поднимать их. Оно должно пробуждать в них художников и развивать их». Ленин В.И. О литературе и искусстве. М., 1969. С. 663. Гримм подчеркивает, что помимо творческих стремлений, Байрон был еще и политически активным гражданином, приводя в пример его речи в парламенте. Первая его речь заключала в себе критику закона о подавлении и наказании рабочих беспорядков в Ноттингеме, который находился неподалеку от имения поэта. Беспорядки были связаны с развитием машинного производства, что неизбежно приводило к безработице. Поэтому люди, боясь остаться без средств к существованию, уничтожали привозимую технику. Историк подчеркивает, что Байрон в этом случае защищает «интересы рабочих» Гримм Э.Д. Байрон и революционное движение на Востоке. С. 81.. В своей второй речи Байрон обратился к вопросу об эмансипации католиков, то есть отмене ограничений их в гражданских и политических правах на территории Великобритании и Ирландии. Останавливаясь на парламентской деятельности Байрона, Гримм дает урок советским деятелям искусства, показывая им, что их долг - не только творчество, но и гражданское служение. Далее автор статьи обращается к одному из самых, по его мнению, примечательных произведений Байрона - «Ода к Венеции», где находит скрытый призыв к революции:
Не лучше ли в земле с спартанцами лежать,
В ущельях Фермопил, сдержавших персов рать,
Чем утонуть в грязи, чем взятым быть трясиной Там же. С. 94.
Такими умонастроениями Байрона, выраженными в оде задолго до этого, историк объясняет решение поэта принять участие в революционном движении на Востоке. Впоследствии он даже продал часть своего состояния в Англии, чтобы отдать эти деньги на нужды повстанцев. Именно эти поступки, а не творчество, Гримм считает величайшей заслугой Байрона.
Таким образом, сборник, посвященный столетнему юбилею со дня смерти Байрона, отражает тенденции 1920-х гг., когда еще является возможным высказывание старых взглядов, однако усиливаются марксистские интерпретации (вступительная статья и статья Гримма). Коган, принявший участие в составлении сборника, в одной из своих работ подчеркивал, что советская критика ранних лет - очень изменчива и старается балансировать сразу между несколькими ключевыми литературоведческими школам: «как никогда, литература выявляет себя в эти годы в качестве чувствительнейшего барометра, отмечающего все изменения политической погоды». История русской литературной критики: советская и постсоветская эпохи. С. 70. Таким образом, в зависимости от требования момента в критике менялся подход к литературному наследию и трактовкам классиков, что и отражается в пестроте оценок и интерпретаций.
1.4 Учебники, пособия, курсы лекций
В 1921 году Байрон был включен в программу по литературе для школы II ступени, В первые годы советской власти (1918-1934) так называлась средняя общеобразовательная школа в СССР в составе 6-9-х классов. См., например: Очерки истории школы и педагогическои? мысли народов СССР (1917-1941 гг.). М., 1980. где для общего ознакомления с европейской литературой школьникам рекомендовали ряд его произведений: «Гяур», «Каин», «Манфред». Примерная программа по литературе для школы II ступени. М.: Гос. изд-во, 1921. А упоминания о Байроне в университетских лекциях появились еще в самом начале столетия (у Н.А. Котляревского и М.Н. Розанова), затем в 20-е годы сборники лекций стали включаться в программу в качестве дополнительной литературы, позволяющей лучше понять идейное и художественное своеобразие произведений. В перечне «мировой литературы» также числился «Корсар» и предлагалось в дополнение к изучению творчества русских поэтов изучать и поэзию Байрона. В самом начале списка уточнялось, что в литературе можно увидеть «одно из важнейших проявлений общего творческого процесса жизни» Там же. С. 2.. Отсюда следовало, что всякая книга значима не только с точки зрения художественных средств, но и с точки зрения «идейно-социального» Там же. посыла.
В 1921 году вышла книга историка и филолога, Н.А. Котляревского, под названием «Девятнадцатый век». Котляревский родился в Москве, но свою ученую карьеру начал в Петербурге, переехав туда в 1890-м году. Летом 1892 года он был приглашен в качестве преподавателя на Высшие женские курсы, где читал лекции по истории русской литературы, на основе которых затем выпустил книгу. Книга «Девятнадцатый век» стала изданием его ранних лекций (1914-1915 учебный год), посвященных литературе Запада и предназначавшихся «для учащейся молодежи, специализирующейся на литературе XIX века». Котляревский Н.А. Девятнадцатый век. М., 1921. С. 104. Она представляла собой вводный курс в историю европейской словесности, на материале наиболее значимых авторов и их произведений, с которыми студенту-филологу необходимо ознакомиться.
В разделе о Байроне Котляревский анализирует его персонажей, и подчеркивает, что «их ни в каком случае не должно отождествлять с личностью самого художника» Там же. С. 105., который «всю свою жизнь оставался гуманистом» Там же., не ограждался от людей и не противопоставлял себя им. По мнению филолога, герои Байрона не имели никаких «политических программ»: «они никого никуда не вели, они, наоборот, стремились разобщить людей». Котляревский Н.А. Девятнадцатый век. С. 108. «Мрачные разбойники», которых поэт выводит на сцену, несомненно борются с существующим общественным строем, но делают они это не ради какой-то великой цели или изменения мира к лучшему, а из-за своих личных убеждений и «мировой скорби». Фокус своего внимания Котляревский переносит с приемов, используемых писателями, на «те общие вопросы, которые волновали их как мыслителей». Там же. С. 7. В разделе «от автора» литературовед говорит о все большей популярности другого, отличного от его собственного, понимания литературы: «Существует, правда, иной взгляд на историю литературы <…> Она - по этому строгому толкованию - прежде всего история тех литературных внешних и внутренних форм, в какие художник облекает свои наблюдения». Там же. Можно предположить, что Котляревский имеет в виду складывающийся формализм. Сам же он, будучи сторонником культурно-исторической школы, ставит перед собой цель проникнуть вглубь души художника и «ввести молодого читателя в круг идей и настроений, которыми ему приходится или придется жить самому». Там же. С. 8. Анализируя произведения Байрона, критик выстраивает историю изменения взглядов поэта. Так, например, в первых песнях «Чайльд Гарольда» нашло отражение «еще не определившееся и самому поэту еще не ясное печальное и разочарованное настроение души» Там же. С. 94., которое затем в поэмах «Гяур» и «Абидосская невеста» превращается в настоящее осознание гибели свободы. В конечном счете, Байрон выводит на первый план своих произведений личностей, борющихся с общественным строем («Корсар», «Лара») и заканчивает «Манфредом» и «Каином», потерявшими жизненные идеалы и ориентиры. Таким образом, Котляревский дает обзор основных идей и настроений XIX века, которые отразились в произведениях поэтов и писателей.
Представителем культурно-исторической школы был и М.Н. Розанов, профессор Московского университета и Высших женских курсов. С приходом советской власти он начал проявлять большой интерес к связи социальных условий с литературными явлениями. Розанов обращался к личности и творчеству Байрона и до 1920-х гг., рассматривая его связь с М.Ю. Лермонтовым («Байронические мотивы в творчестве Лермонтова», 1914 г.), а также писал предисловие к переводу «Жалоб Тасса» для Венгеровского издания, выполненному Т. Щепкиной-Куперник в 1904 году.
В 1922 г. была издана первая часть его книги «Очерк истории английской литературы», основанной на лекциях, читавшихся им на Высших женских курсах, и посвященной эпохе Байрона. Ранее Розанов уже публиковал «Историю английской литературы XIX века: Пособие к лекциям» (1914-1915 учебный год), которая в 1921 году была включена в список дополнительных учебных пособий для подготовки к экзаменам в школе и университете по курсу зарубежной литературы Примерная программа по литературе для школы II ступени. М.: Гос. изд-во, 1921.. Дополненное же издание вышло в свет в 1922 году: информация была более детально разнесена по главам в соответствии с периодами творчества: ранние поэмы, венецианский период, драмы и т.д. Розанов также описал влияние Байрона на европейскую литературу, выявив черты его поэтики в творчестве других романтиков французской, немецкой и русской литературы.
В так называемом биографическом разделе автор делит жизнь Байрона на определенные этапы, связанные с революционными событиями: рождение его (1788 г.) пришлось на время накануне французской революции, его становление как личности - на сами революционные события, а зрелость совпала с эпохой реакции. Таким образом, вся жизнь его, по мнению литературоведа, совпала с «потрясающими событиями революции». Розанов М.Н. Очерк истории английской литературы. XIX в. Т. 1. Эпоха Байрона. М., 1922. С. 60. Про религиозные впечатления Байрона исследователь пишет с ноткой неуверенности, но все-таки приходит к выводу, что отношения поэта к религии были сложными и напряженными: «его чувства религиозны, хоть и его ум явно имел антихристианское направление» Там же. С. 77. (чем он затем и объясняет выбор и переделку Байроном библейского сюжета для мистерии «Каин»). Неопределенными Розанов считает и политические взгляды Байрона. Тем не менее неизменной константой в его политической программе, по мнению критика, всегда оставалась свобода, которая «проходит красной нитью через все его сочинения». Там же. С. 83.
Далее Розанов рассматривает произведения Байрона, анализируя источники, темы и идеи. Стоит обратить внимание на анализ исторической драмы «Сарданапал», которая в 1924 году была поставлена в Театре драмы (режиссер Н.В. Петров). Содержание ее заключается в том, что царь Сарданапал отошел от государственных дел, проводя все свое время в развлечениях. Это дает возможность заговорщикам объединиться против него. В конце концов, слух о заговоре отрезвляет Сарданапала и он возвращается к исполнению своего долга. В критике XIX века главной идеей «Сарданапала» считалось то, что к плачевной концовке привели кровопролитные войны. Розанов же выделяет еще одну ключевую мысль произведения: он подчеркивает, что урок Сарданапала заключается в том, что халатность правительства и невнимание к насущным проблемам могут привести к мятежу и восстанию.