Таким образом, изучение римского института фидуции показывает, что достоверно известно лишь то, что такой институт существовал, что фидуциар становился полноценным собственником (хотя и non proprie), что фидуцианту предоставлялся неопределенный иск из фидуции (actio fiduciae), а также некоторые факты об этом институте (неправомерное возвращение фидуциантом вещи не считалось кражей; фидуциант мог приобрести обратно вещь по usureceptio; фидуциант не мог еще раз продать предмет фидуции фидуциару и др.). Однако даже самые простые вопросы, такие как сфера применения института, необходимость передачи владения, квалификация договора, необходимость манципации, ее связь с передачей владения, исковые требования фидуцианта, вызывают споры среди романистов. В связи с этим можно сделать вывод о том, что рецепция института фидуции была крайне затруднительной, а большое количество интерполяций может говорить о чуждости и непонятности института фидуции средневековым юристам.[7]
1.2 История возникновения доверительной собственности (траста) в английском праве
Траст – правовая категория, берущей свои истоки в английской системе права, развивавшейся и изменявшейся вместе с цивилизацией и историей Англии.
Траст основан на «расщеплении» права собственности, не известном континентальной системе права. Чтобы понять источник «расщепления» права собственности в конструкции, известной как траст, необходимо обратиться к истории возникновения и развития этого института в праве Англии. Как упоминалось в Предисловии, становление английского права неразрывно связано с историей развития английской судебной системы. История же возникновения трастов связана с историей формирования и развития права справедливости (equity). «Из всех деяний права справедливости наиболее громким и важным является изобретение и развитие траста», – полагал крупнейший исследователь истории английского права Фредерик Вильям Мэйтленд[8]. Институт траста, первоначально известный как use, появился в Англии спустя некоторое время после ее завоевания Вильгельмом Нормандским в 1066 г. Нормандское завоевание сопровождалось установлением на всей территории Англии общего права (common law), которое стало единым для всей Англии в отличие от ранее действовавших местных правил и обычаев. Нормы общего права отличались жесткостью, отсутствием гибкости, и возникновение uses явилось естественной реакцией на нормы общего права, регулировавшие владение, пользование и распоряжение землей. Собственность на землю облагалась многочисленными обременениями в пользу лордов, получавших земельные наделы непосредственно от короля и раздававших части таких наделов более мелким держателям. Основное бремя ложилось на плечи именно мелких держателей земли: так, пошлины с них взимались при вступлении лорда в наследство, при его женитьбе, а также, когда старшая дочь лорда выходила замуж или его сын проходил посвящение в рыцари.
В соответствии с нормами общего права собственник земельного надела был не вправе распорядиться своей землей на будущее время. Не имел он и права завещать принадлежащий ему земельный участок.
Во избежание подобного рода неудобств и санкций за нарушение норм, регулировавших земельные отношения, собственник земельного участка передавал свою собственность, используя способ передачи, признаваемый общим правом, другому лицу, которое принимало на себя обязательство владеть землей за счет и в пользу (to the use) третьего лица. Таким образом, «лицо, которое передавало земельный участок, получило наименование feoffor, что в переводе означало “даритель недвижимости”; бенефициар, т.е. лицо, для выгоды которого вся комбинация создавалась и которым мог выступать как сам feoffor, так и третье лицо, например его наследник, стал называться cestui que use. И наконец, посредник, которому передавалась земля во владение от feoffor на счет и в пользу cestui que use, получил наименование feoffee to use, что в переводе означало «закрепощенный в пользу» (подразумевалось – третьего лица)»[9].
Институт uses получил широкое распространение в средневековой Англии. Зачастую он использовался с целью осуществления владения землей в пользу лиц, которые в принципе были не вправе иметь в собственности недвижимое имущество, например, в пользу монашеских орденов. Короли создавали всяческие препятствия на пути укрепления политической и экономической власти церкви. С этой целью и был установлен запрет на отчуждение земельных наделов в пользу церкви и монастырей.
Церковь нашла способ обойти такой запрет путем формальной передачи земельных участков лицам, которые были обязаны управлять и распоряжаться полученной землей не для себя, а в интересах церкви (или монашеского ордена). Такого рода сделки церковь поощряла и между светскими лицами.
Крестовые походы дали новый импульс развитию use. Рыцари, уходя в походы на Святую землю, имели обыкновение передавать титул на принадлежащие им земли доверенным лицам, которые осуществляли управление земельными наделами в интересах жены или детей рыцаря-цедента.
Именно в период крестовых походов юридическая конструкция use, до того лишенная правовой защиты, обретает легальный статус. Feoffor, действовавший на свой страх и риск по отношению к feoffee, зачастую не отличавшемуся честностью и порядочностью, получил возможность обратиться за защитой к лордуканцлеру, который в то время являлся своего рода юридическим советником короля. Обещание, данное feoffee to use землевладельцу заботиться об имуществе последнего, не могло быть принудительно исполнено через суды общего права. Лорд-канцлер посредством издания специального приказа (writ) мог, под угрозой уплаты штрафа в 100 ливров, дать указание предстать перед ним feoffee to use, обвиняемому в недобросовестности. Таким образом, в суде лорда-канцлера зародилась и получила развитие судебная практика, специализированная на отношениях, связанных с use, и был определен правовой статус всех участников соответствующего отношения. Такая судебная практика легла в основу сформировавшегося впоследствии права справедливости. Основываясь на принципах справедливости, лорд-канцлер признал, что владельцем земельного участка являлся feoffee to use, но добавил, что feoffee to use должен осуществлять владение в интересах cestui que use, бенефициара. В обоснование такой позиции был положен принцип, в соответствии с которым люди обязаны выполнять данные ими обещания, а если они не исполняют их добровольно, то их следует принудить к исполнению данного слова.
Сначала интерес бенефициара рассматривался только как его право на иск к feoffee. Но судебная практика пошла дальше, и к концу XV в. интерес бенефициара стал трактоваться как форма собственности, как вещно-правовой интерес. Такой интерес подлежал защите против приобретателей, знавших о существовании вещно-правового интереса в имуществе, против наследников feoffee to use и против лиц, к которым право на имущество перешло безвозмездно[10]. Результатом развития судебной практики стало существующее по настоящее время правило, в соответствии с которым принадлежащее бенефициару право не может быть принудительно реализовано только в том случае, когда титул на имущество перешел к добросовестному приобретателю за плату. При этом приобретатель не знал и не мог знать о существовании иного вещно-правового интереса в имуществе. Во всех остальных случаях бенефициар вправе в принудительном порядке реализовать свой вещно-правовой интерес. Этот важнейший принцип, получивший название «полярной звезды права справедливости»[11], является основополагающим для всего английского права собственности.
Трасты существовали параллельно с практикой uses, однако имели более узкую сферу применения. Термин «траст» применялся к конструкции, аналогичной use. Однако в трасте feoffee играл некую активную роль, осуществляя функции владения переданным ему имуществом в отличие от feoffee в традиционной конструкции use, где он выступал простым посредником. Именно активная роль feoffee в трасте обеспечила в дальнейшем развитие трастов наряду с постепенным увяданием use.
В начале XVI в. на фоне экономического упадка высшего дворянского сословия и роста влияния и могущества церкви король Генрих VIII принимает решение упразднить правовой институт use. В конце 1535 г. он утверждает и обнародует так называемый Statute of Uses (формально отмененный только в 1925 г.). Статут лишал юридической силы акт передачи имущества feoffee to use и устанавливал, что субъектом права собственности в рассматриваемой конструкции является тот, в чьих интересах такое отношение устанавливалось, т.е. cestui que use (бенефициар). Таким образом было признано, что реальное право возникало у бенефициара, и это право являлось приоритетным по отношению к фиктивному праву feoffee.
Королевский статут вызвал крайнее недовольство у разных слоев населения, что способствовало чрезвычайно гибкому толкованию в судах его положений. В результате правоприменительной практики под наименованием «траст» были сохранены те виды use, которые напрямую не попадали под действие статута. К ним относились так называемые uses upon uses; права, признаваемые правом справедливости и относящиеся к движимому имуществу и денежным средствам; а также непосредственно сами трасты, т.е. юридические конструкции, в которых feoffee играл активную роль по владению переданным ему имуществом.
Use upon use представляла собой сделку, посредством которой имущество передавалось первому доверительному собственнику в пользу определенного лица, первого бенефициара, одновременно являющегося доверительным собственником другого лица, второго бенефициара. Коль скоро правовой институт use был упразднен, то юридически действительной осталась только та часть операции, посредством которой первый бенефициар стал доверительным собственником в пользу второго бенефициара. Такое ограничительное толкование статута об упразднении конструкции use было узаконено в 1558 г. в решении по делу Джейн Тиррел[12]. В последующем при рассмотрении аналогичных дел ссылка на первого посредника (feoffee) была опущена и конструкция use под наименованием «траст» получила второе рождение.
Что касается исключения из Королевского статута 1535 г. движимого имущества и денежных средств, то данный вид имущества на тот момент времени не представлял интереса для короля и дворянства, интересы которого король защищал. И наконец, исключение из текста статута конструкции, подразумевавшей активную роль доверительного собственника, было оправдано тем, что такая конструкция уже в то время была известна как траст, а не use.
Начиная с XVII в. цели, для которых устанавливалась доверительная собственность, изменились и стали приспосабливаться к потребностям зарождавшегося капиталистического строя. Во многих случаях институт «траста» стал восполнять пробелы и недостатки общего права.
В частности, доверительная собственность стала использоваться для так называемых благотворительных целей, т.е. для оформления отношений, складывавшихся, когда одно лицо передает определенное имущество для целей содействия развитию образования, здравоохранения, помощи бедным слоям населения и достижения других подобных целей. Поскольку использование института доверительной собственности в благотворительных целях получило широкое распространение уже в ХVII в., то еще в период царствования королевы Елизаветы I в 1601 г. был издан специальный закон, нормы которого регулировали порядок организации и деятельности благотворительных трастов.
Доверительная собственность использовалась и для ведения предпринимательской деятельности в Англии. В XVIII в. получить права юридического лица можно было только на основе специального акта Парламента либо королевской хартии. При этом и король, и Парламент осторожно относились к образованию новых юридических лиц. Тогда имущество стали передавать в управление определенному лицу (физическому или юридическому) и суды канцлера стали предоставлять защиту такого рода отношениям.
До конца XIX в. институт доверительной собственности не был урегулирован законодательно. Только в 1893 г. был издан первый Закон о доверительной собственности (Trustee Act). В настоящее время доверительная собственность в Англии регулируется нормами Закона о доверительной собственности 2000 г. (Trustee Act 2000).[13]
ГЛАВА 2. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ О ДОВЕРИТЕЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ
2.2 Правовая природа доверительного управления
Попытки внедрения трастов российское гражданское право были предприняты в девяностых годах двадцатого века. В 1993 г. Был принят Указ Президента РФ № 2296 «О доверительной? собственности (трасте)», которым предписывалось «ввести в гражданское законодательство Российской Федерации институт доверительной собственности (траст)».[14]
В соответствии с Указом при учреждении траста учредитель передавал имущество на определённый срок доверительному собственнику на праве доверительной собственности, а тот осуществлял право собственности на доверенное ему имущество в интересах бенефициария. При этом к праву доверительной собственности применялись правила о праве собственности. В Указе отразилась главная черта траста (доверительной собственности): доверительный собственник становится именно собственником, но и учредитель траста не перестает им быть (при этом объем полномочии? обоих различается).
Такая конструкция подверглась критике со стороны цивилистов как противоречащая принятой в континентальной науке гражданского права унитарной модели права собственности.
Так по мнению Суханова Е.А.: «Что же касается классического англо-американского траста, то можно констатировать, что он представляет собой результат своеобразного исторического и культурного развития, не подлежащий прямому «переносу» (рецепции) в другие правопорядки. Как сложная система отношений, основанных на многовековых традициях прецедентного права и уходящих корнями в феодальный правопорядок, траст совершенно чужд континентальной правовой системе, для которой одним из общепризнанных и основополагающих постулатов является невозможность установления двух одинаковых прав собственности на одно и то же имущество (вещь). Право собственности в таком понимании невозможно и «расщепить»: оно либо полностью сохраняется за собственником (даже при передаче им своей вещи в доверительное управление иному лицу), либо полностью утрачивается им (при отчуждении вещи). При любом ином подходе возникает неразрешимая коллизия прав нескольких «собственников», каждый из которых желает распорядиться «своим» имуществом по своему усмотрению.