При этом сильны различия между московскими и региональными музеями: они преследуют разные цели и по-разному воплощают свои концепции в пространственной организации. Так, ориентируясь на постоянного пользователя, региональные музеи делают ставку на разноуровневую реализацию образовательного процесса: от тактильной коммуникации до экспериментирования с разными возможностями экспонатов. Они включаются в поддержку школьного образования и поддерживают сильные связи с учителями и школьными кружками. Московские музеи-эксплораториумы видят своей целью привлечение к научной деятельности: чтобы ребенок увидел, что «наука это модно» (Д3), и пошел затем в технопарки с научно-техническими курсами «они следующая ступень после посещения этого центра [эксплораториума]» (Д3). Соответственно, пространство московских музеев проектируется с акцентом на яркость и масштабность, передоверяя образовательную функцию другим учреждениям.
Таким образом, региональные музеи оказываются ближе к американскому «Эксплораториуму» по целям и организации образовательного процесса, компенсируя небольшую площадь экспозиции и недостаточность средств для яркого и масштабного дизайна вниманием к простраиванию социопространственных отношений, тесному взаимодействию с посетителями.
ГЛАВА 3. АНАЛИЗ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОГО НАБЛЮДЕНИЯ В МУЗЕЯХ-ЭКСПЛОРАТОРИУМАХ «ЭКСПЕРИМЕНТАНИУМ» И «ЖИВЫЕ СИСТЕМЫ»
Эта часть исследовательской работы выстроена на материалах антропологического наблюдения, проведенного мной в музеях «Экспериментаниум» и «Живые системы». Я выделяю три типа пространственной организации, конструирующие стратегии взаимодействия между посетителями и пространством музея: интерактивность экспонатов, экспозиционный нарратив и пространства соучастия.
При исследовании музеев и музейных пространств экспонат часто описывался как объект, необходимый для понимания поведения аудитории Максимова А. Порядок социального взаимодействия в научно-техническом музее: возможности микросоциологического подхода. М., 2017. С. 83 - 84.. Однако в последнее время фокус исследований переместился на отношения, которые возникают в результате активного взаимодействия всех участников социальных ситуаций в музейном пространстве. Этот сдвиг объясняется популярностью акторно-сетевой теории, в которой человек, вещи, пространство и технологии производства приобретают статус агента. Предполагается, что они оказывают взаимное влияние на формирование ситуаций Латур Б. Об интеробъективности // Социология вещей. Сб. статей / Под ред. В.С. Вахштайна. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2006. С. 169-198.. Экспонат в такой оптике рассматривается как материальный объект с физическими характеристиками, создающими «аффорданс» Norman Donald A. Affordances and Design // сайт jng.org (http://www.jnd.org/dn.mss/affordances_and_design.html). Просмотрено: 15.03.2020. (возможности взаимодействия с музейным объектом), который непосредственно включен в отношения, возникающие в пространстве музея. Таким образом музейный объект, экспонат, становится не просто автономной вещью, а существует в различных режимах, которые зависят от способа, которым посетитель и посетители вступают с ним во взаимодействие.
Интерактивность свойство всех экспонатов исследуемых в моей работе музеев играет ключевую роль в производстве тех практик взаимодействия посетителей с экспонатами, которые можно наблюдать в музеях-эксплораториумах. Интерактивность позволяет пересматривать характерные для традиционного музейного пространства отношения и практики поведения, так как создает условия активного участия посетителей в производстве опыта и знания и новые форматы вовлеченности. Вовлеченность может принимать различные формы Meisner R., vom Lehn D., Heath C., Burch A., Gammon B., Reisman M. Participation at Exhibits: Creating Engagement with New Technologies in Science Centres and Museums // International Journal of Science Education. 2007. Vol. 29. Iss. 2. P. 1531-1555.. Это может быть и непосредственное взаимодействие, осуществляемое в соответствии с концепцией экспоната оно включает и нормативные действия (нажатие на кнопку для запуска эксперимента, поворот рычага), и не предусмотренные дизайном экспоната формы взаимодействия, а может быть и просто наблюдением или даже игнорированием.
В таком ракурсе аудитория перестает существовать как статичная форма с устоявшимися паттернами поведения, а предстает как динамическая сущность, которая осуществляет интерпретацию тех условий, которые ей предоставляет экспонат и пространство музея, постоянно производя новые практики, которые возможно обнаружить только через непосредственное наблюдение и фиксацию Farkhatdinov N. Beyond Decoding: Art Installations and Mediation of Audiences // Music and Arts in Action. 2014. Vol. 4. Iss. 2. P. 52-73.. Исследователи Хит К. и Лен Д. (Heath, Lehn) предложили использовать понятие «экология участия» Heath C., vom Lehn D. Configuring `Interactivity': Enhancing Engagement in Science Centres and Museums // Social Studies of Science. 2008. Vol. 38. No 1. P. 63-91., которое предполагает рассматривать взаимодействия посетителей с экспонатом через анализ взаимного расположения агентов по отношению друг к другу, оценку доступности экспонатов и разных форматов вовлеченности посетителей.
Внимание исследователей аудитории к интерактивным аспектам процесса «образование через действие» Abubakar J. A., Mahmud M. User Perception on Interactive Digital Exhibits and Learning Experience // Information and Communication Technology for The Muslim World, 2014. P. 2. соответствует целям музеев-эксплораториумов и практико-ориентированного образования, основанным на прагматической философии Дьюи. Интерактивность в этом понимании определяется несколькими факторами: практиками «ситуативного образования» Ibid., связывающего экспонат с контекстом музея и индивидуальным опытом посетителя; игровыми формами, способствующими вовлечению, и ориентированным на пользователя дизайном. Такой дизайн формирует условия взаимодействия с экспонатом, его аффордансы, интуитивно считываемые посетителем Ibid.. Методологическая рамка исследования интерактивности представляет образование одновременно как продукт и как процесс, где продукт это то знание и тот опыт, который остается у посетителя, а процесс взаимодействие с экспонатом, то есть социопространственные отношения, которые возникают между посетителями-детьми и экспонатом музея и его пространством.
Я предполагаю, что анализ детских интервью помогает интерпретировать потенциальные образовательные продукты, т.е. те знания и опыт, которые проявляются в нарративе ребенка. В этой работе я делаю сознательное допущение, что продукт образования невозможно целиком ухватить из единичного и кратковременного интервьюирования ребенка, однако можно предположить, что нарратив дает ключ к интерпретации телесного опыта, который фиксируется при наблюдениях в пространстве музея.
В дальнейшем при описании различных практик, которые производятся в музеях, я фиксирую замеченные в ходе антропологического наблюдения и интервью модельно повторяющиеся действия и интерпретирую связанные с ними нарративы, сформированные посетителями-детьми в интервью.
Взаимодействие с экспонатами: интерактивность
Экспонаты музея «Экспериментаниум» объединены общей
концепцией наглядным представлением физических и химических законов через опыты или эксперименты, в то время как тема экспозиции «Живых систем» сфокусирована на строении человеческого тела, его физиологии. В музеях нет экспонатов, которые бы просто репрезентировали теоретическое знание, не провоцируя участие посетителей и их контакт с экспонатом вся экспозиция интерактивна и функционирует только в процессе взаимодействия.
Одной из форм взаимодействия, которую обеспечивает дизайн экспоната запуск работы экспоната через нажатие на кнопку или поворот рычага. При этом все экспонаты музея «Экспериментаниум» и «Живые системы» с включателями имеют единый стиль и формат: это одинаковые металлические кнопки, расположенные примерно в одном и том же месте на экспонатах (в правом нижнем углу). Примеры таких экспонатов «Торнадо», которое после включения запускает вентилятор, и порошок начинает образовывать спираль (Рис. 2), или «Зоотроп», демонстрирующий эффект персистенции, оптической иллюзии, при которой быстрая смена неподвижных картинок приводит к иллюзии непрерывного движения (Рис. 3).
Взаимодействие с такими экспонатами носит недолговременный характер, так как дети подходят, производят движение и, наблюдая за реакцией экспоната, проходят дальше. Можно сказать, что для таких экспонатов характерна демонстрационная функция, они не запускают процесс исследования, хотя, если исходить из теоретического подхода к экспонатам музеев-эксплораториумов, делать это должны: данные наблюдения показывают, что визуальный эффект привлекает внимание зрителя, но не вовлекает в дальнейшее исследование и не поддерживает интерес к дальнейшему узнаванию.
Похожие модели взаимодействия можно проследить и на экспонатах без включателя, работающих в другом формате телесного
вовлечения например, на экспонате «Шар Теслы», работа которого основана на прикосновении к шару и возникновении молнии внутри (Рис. 4). Несмотря на то, что экспонат провоцирует не только визуальную рецепцию, но и телесное вовлечение (в отличие от экспонатов, описанных выше, оба процесса происходят одновременно), тело оказывается минимально задействовано, и взаимодействие сводится к единичной интеракции прикосновению к объекту. При этом сам формат единичной интеракции ограничивает возможности агентного соучастия и рассчитан на индивидуальный опыт взаимодействия и коллективный опыт наблюдения. Продолжительность пребывания у таких экспонатов увеличивается за счет практик фото- и видеосъёмки. Родители детей часто останавливаются и фотографируют ребенка именно с этим экспонатом в момент эксперимента/ взаимодействия. В нарративах дети описывают такие экспонаты так: «…ну больше всего это шаровая молния удивила» (И2), но не могут сформулировать, как работает экспонат, а на вопрос, прочитал(а) ли он(а) или попросил(а) прочитать объяснение рядом с экспонатом дети отвечали отрицательно.
Выстроенная по постулатам Дьюи модель функционирования интерактивных экспонатов в музеях-эксплораториумах выглядит как процесс «взаимодействие - удивление - исследование - опосредование опыта через индивидуальный контекст» Kullman K. Perennial Prototypes: Designing Science Exhibits with John Dewey // P. E. Vermaas, S. Vial (eds.), Advancements in the Philosophy of Design, DesignResearch Foundations. Springer International Publishing AG, 2018. P. 185 - 197.. Таким образом, взаимодействие с экспонатами, описанными выше, прошло следующую ступень, удивление, но не запустило процессы исследования и связи экспоната с повседневным миром субъекта интеракции.
В пространстве «Экспериментаниума» и «Живых систем» есть экспонаты, которые основаны на более длительном телесном вовлечении и индивидуальном исследовании и демонстрируют изменения процессов в зависимости от смены условий. Такие экспонаты могут быть построены на визуальной демонстрации. Так устроены оптические приборы со сменой цветовых фильтров (Рис. 5), демонстрация зависимости частоты волны от длины, где посетитель может менять оба условия и наблюдать за визуальным изменениями, или, например, весы, показывающие соотношение калорий в продуктах и действий, в которых калории расходуются (экспонат «Энергетический вес», Рис. 6). Однако такие экспонаты активно вовлекают посетителя только на уровне перемещений рычагов или нажатия кнопок, то есть предоставляют условия только для одного способа взаимодействия с экспонатом (поворот рычагов, колесиков, перемещение одного фильтра поверх другого, расстановка гирь с калориями), хотя и провоцируют совершать эти действия по нескольку раз.
При проведении таких экспериментов родители, как правило, вовлекаются в соучастие в образовательном процессе ребенка, рассказывая про теорию колебаний или закон оптики и зачитывая дисклеймеры: в таком формате соучастия образовательный процесс состоит не только из отношений «ребенок-экспонат», но привлекает и дополнительных агентов: родителей или сопровождающих. По замыслу создателей, это соучастие является ключевым для функционирования музея: «Идеальный посетитель это родитель, даже не ребенок, а именно родитель, которому интересно заниматься с ребенком» (Д1). При этом можно наблюдать разрыв между замыслом, практиками и восприятием: именно эти экспонаты, во взаимодействии с которыми производятся идеальные, по мнению проектировщика, отношения между посетителями и музейным объектом, являются наименее востребованными среди детей, и почти не отражаются в их нарративах. Это подтверждается как материалами наблюдения, так и анализом интервью экскурсоводов и директора музея. Раздел музея «Оптика», в котором расположены экспонаты с оптическими иллюзиями и экспонат с изменением длины и частоты волны, экскурсоводы и сам проектировщик считают менее интересными и значимыми локусами музейного пространства (Д1, Д2).
«Водная комната», «Темная комната», «Зеркальный лабиринт» экспонаты-пространства, которые полностью вовлекают тело посетителя и активно задействуют все каналы восприятия. Они оказываются в фокусе внимания посетителей-детей, что подтверждается анализом интервью: на вопрос об экспонате, который удивил, который больше всего понравился и возле которого ты играл(а), почти все интервьюируемые в возрасте до 10 лет отмечали «Водную комнату», «Темную комнату» и «Зеркальный лабиринт».
Такие экспонаты тесно связаны с игровыми формами и практиками соучастия, так как создают условия, в рамках которых дети могу реализовать свою субъектность. Пространство экспонат и место вокруг
него предоставляет детям возможность выбора и конструирования множества режимов взаимодействия, помимо наблюдения, единичной телесной интеракции или возможности смены всего одного условия. Ребенок самостоятельно выстраивает игровой процесс, реализуя предоставленные возможности смены множества условий. Среди этих
возможностей поднятие и опускание шлюзов, выбор кораблика для игры и большая площадь самого экспоната, где ребенок выбирает место, чтобы играть с разными механизмами (Рис. 7).
Взаимодействие с такими экспонатами это наглядный пример производства субъектности ребенка. Сами дети считают такое взаимодействие самой привлекательной для них чертой музеев-эксплораториумов. Можно предположить, что популярность игровой «Водной комнаты» среди детей от 7 до 10 лет объясняется возможностью сформировать представление о том, как работает экспонат, связывая его с уже имеющимся опытом и знаниями о функционировании процессов, основанных на действии первоэлементов. Рассказывая об этом взаимодействии, дети конструируют нарратив, который понятен им, дополняя историю об удивляющем или самом интересном экспонате своим индивидуальным опытом: