Для исследований learning space тоже оказываются важны способы воплощения теоретических исследований в проектах переустройства образовательных сред, выстраивание коммуникации между академическим сообществом и дизайнерами, архитекторами. В исследовании «Где теория?» («Where is the Theory?») Джоз Бойз Boys J. Where Is the Theory? // Re-Shaping Learning: A Critical Reader, UK: SENSE PUBLISHERS, 2011. P. 55 - 56. рассматривает способы прикладного использования теоретических исследований и оценивает каналы коммуникации между исследователями и проектировщиками образовательных пространств. В работе «Некоторые модели ре-формирования образовательных пространств» («Some Models for Re-Shaping Learning Spaces») Фиона Дагган Duggan F. Some Models for Re-Shaping Learning Spaces // Re-Shaping Learning: A Critical Reader, UK: SENSE PUBLISHERS, 2011. P. 147. (Duggan) предлагает практические идеи для развития пространства учебных заведений, показывая, как исследования learning space могут быть использованы в локальных проектах переустройства образовательных сред. Это направление оказывается актуальным в исследованиях музеев-эксплораториумов, так как научное сообщество включено в процесс создания экспозиции и пространства «Эксплораториума». Далее в своей работе я покажу, как меняется функционирование музея, если научный ресурс оказывается исключен из проектирования и работы музея.
Обозначенные здесь векторы развития области learning space показывают, что исследования образовательного пространства и музейного пространства схожи в определении понятия «пространства», его роли в отношениях между индивидами и к социокультурному контексту. Однако, как я указывала в Введении, существует совсем немного работ, посвященных пространствам музеев-эксплораториумов как пространствам образования. Это может объясняться слабой проработанностью темы музейного пространства как образовательного пространства, тем более если его основной аудиторией являются дети.
Одной из немногих работ, исследующей эту проблематику, стала работа Хейна (Hein) Hein G.E. Learning in the museum. New York: Routledge,1998. «Образование в музее» («Learning in the museum»), в которой музей рассматривается как место, в котором происходит образование. Однако ключевым параметром здесь оказывается не пространство, а информация, которая представлена в экспозиции: автор анализирует подписи к экспонатам и взаимодействие посетителей с информационными ресурсами музея. Эта работа стала отправной точкой и общим фундаментом для последующих исследований образовательного потенциала музейного пространства, так как Хейн в одной из дополнительных глав своей монографии устанавливает связь между анализом образования в музее и конструктивистскими теориями, делая вывод о пространстве как о конструирующей силе в производстве опыта посетителя Ibid. P. 155 - 179..
Так, Фальк и Диркинг Falk J.H., Dierking L.D. The museum experience. Washington: Whalesback Books, 1992. P. ix - xii. (Falk, Dierking), а также Мосер Moser S.The devil is in the detail: museums displays and the creation of knowledge // Museum Anthropology. 2010. Vol. 33. No. 1. P. 22-32. (Moser) исследуют образовательный опыт, который выносит посетитель после визита в музей, уже учитывая прямую связь с пространственным измерением музея, рассматривая тело и мышление посетителя через взаимодействие с пространственными измерениями. Фальк и Диркинг Falk J.H., Dierking L.D. The museum experiences. Washington: Whalesback Books, 1992. P. 4 - 5. (Falk, Dierking) классифицируют музейное обучение в соответствии с типами выставочных пространств, анализируя физическую организацию музея как «модель интерактивного опыта». Виткомб (Witcomb) объясняет пространственный опыт в музее как значимый элемент обучения Witcomb A. The materiality of virtual technologies: a new approach to thinking about the impact of multimedia in museums. Цит. по: Tzortzi, K. Museum Space: Where Architecture Meets Museology. Routledge, 2015. P. 2. .
Рассмотренные здесь исследования музейного пространства хотя и сосредоточены на процессах образования в музее, тем не менее никак не связаны с проблематикой learning space: ключевые авторы работ об образовательной функции музеев никогда не писали о learning space, а их интерпретация пространства, по сути близкая к идеям «пространственного поворота», не содержит ни одной ссылки на его канонические тексты.
Одно из немногих направлений исследований музейного пространства как пространства образовательного, в которых соединена оптика learning space и museum space это исследования детских музеев. Так, Хеккет, Проктера и Кумерфелд (Hacketta, Proctera, Kummerfeld) в работе «Исследование абстрактного, физического, социального и воплощенного пространства: разработка подхода к анализу музейных пространств для детей» («Exploring abstract, physical, social and embodied space: developing an approach for analysing museum spaces for young children») Hacketta A., Procter L., Kummerfeld R. Exploring abstract, physical, social and embodied space: developing an approach for analysing museum spaces for young children // Children's Geographies. 2018. Vol. 16. No. 5. P. 489-490. рассматривают музеи, адресованные детской аудитории (впрочем, не уточняя их конкретные форматы), через пространственный подход, сформулированный Лефевром и Соджей. Они используют также теоретический и методологический аппарат learning space, таких как Мейси (Massey), и museum space, ссылаясь на упомянутый выше хрестоматийный сборник МакЛеод. В этой работе можно найти важные тезисы для понимания детского опыта пребывания в музее, с оговоркой, что авторы рассматривали опыт посетителей до 5 лет.
Сами исследователи отмечают слабую проработку поля: «…несмотря на беспрецедентное развитие новой музейной архитектуры в последние годы, включая галереи и учебные пространства, ориентированные на детскую аудиторию, возможности пространственного влияния на образовательные практики детей, их роль и контролируемость этих процессов были мало исследованы с точки зрения посетителей детских музеев» Ibid. P. 490.. «То, как посетители (как взрослые, так и дети) воспринимают физическое пространство в музеях, привлекло гораздо меньше внимания по сравнению с тем, как посетители понимают концепции и создают смыслы на выставках» Ibid.. Однако, как заявляют исследователи, если мы действительно рассматриваем посетителей как агентов отношений, которые складываются в музейном пространстве, мы должны учитывать «влияние зданий, их архитектуры, планировки и дизайна с точки зрения производства ими эмоционального и телесного опыта» Jones P., MacLeod S. Museum Architecture Matters // Museums and Society. 2016. Vol. 14. No. 1. P. 213..
Подкрепляет этот тезис работа Вергеронта Vergeront J. Shaping Spaces for Learners and Learning // Journal of Museum Education. 2002. Vol. 27. No. 1. P. 8-13. (Vergeront), демонстрирующая, как музей может формировать телесное поведение, и работа Шорха Schorch P. The Experience of a Museum Space // Museum Management and Curatorship. 2013. Vol. 28. No. 2. P. 13-14. (Schorch), утверждающего, что для посетителей воплощенные ощущения в пространственной организации музея и последующие рассказы о полученном опыте «тесно переплетены», поскольку участники вспоминают о содержательном наполнении музея именно через воссоздание памяти о его пространстве. Эта небольшая работа о том, как архитектура и физическое воплощение музеев формируют опыт посетителей, часто непредсказуемым образом, указывает на необходимость как можно более пристально исследовать практики поведения посетителей (через антропологические методы наблюдения и насыщенного описания) Massey D. Power-geometry and a progressive sense of place // Mapping the Futures: Local Cultures, Global Change, London: Routledge, 1993. P. 59 - 69.. Например, Вейером Weier K. Empowering Young Children in Art Galleries, Letting Them Take the Lead // Contemporary Issues in Early Childhood. 2004. Vol. 5. No. 1. P. 106-116. (Weier) и Хеккет Hackett A. Young Children as Wayfarers: Learning about Place by Moving Through It // Children and Society. 2016. Vol. 30. No. 3. P. 169-179. (Hackett) показывают, как маленькие дети иногда берут на себя ведущую роль в семейных группах, посещающих музей. Их работы показывают, что дети могут своим поведением формировать социальный опыт семьи в определенном пространстве. Этот тезис оказывается важным для создателей российских музеев-эксплораториумов, которые включают взаимодействие между поколениями посредством музейного пространства в экспликации проектов своих музеев.
Паттерсон (Patterson) указывает на значимость тактильных взаимодействий как способа коммуникации между детьми и музейным пространством. Он подчеркивает, что именно телесное вовлечение дает опыт знакомства с пространством Patterson M. More-than Visual Approaches to Architecture. Vision, Touch, Technique // Social and Cultural Geography. 2011. Vol. 12. No. 3. P. 263-281.
и добавлю уже я стимул включить его в собственный образовательный багаж. (Подробнее об этом я расскажу в гл. 4 моей работы.)
Аналитическая работа, проделанная исследователями при изучении детского опыта в музеях, показывает, что пространственное измерение оказывается важным компонентом для понимания детского опыта посещения музеев и того, как ребенок включается в социальное взаимодействие.
Все эти работы подготовили почву для исследований образовательного пространства музеев-эксплораториумов и предоставили теоретическую основу и аппарат для моей собственной работы.
ГЛАВА 2. ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО МУЗЕЕВ-ЭКСПЛОРАТОРИУМОВ: КОНЦЕПЦИЯ И ЕЕ ВОПЛОЩЕНИЕ
В этой части исследовательской работы я рассмотрю, какие тенденции в проектировании музеев-эксплораториумов выделяют исследователи музейного пространства. Поскольку образцом для создания всех российских музеев-эксплораториумов, в том числе исследуемых в этой работе, был «Эксплораториум» в Сан-Франциско, я сосредоточила внимание на программных текстах, написанных сотрудниками этого музея. Переходя от концептуального замысла к проектам пространства, экспозиции и экспонатов, я пытаюсь проследить корреляции или отношения, которые выстраиваются между целями, которые ставят перед собой проектировщики и менеджеры музея, и физическим воплощением проекта. Рассматривая российские музеи-эксплораториумы, я покажу на основе анализа интервью с директорами и экскурсоводами, как постепенно преобразовывались и первоначальные идеи, и планы их воплощения в пространстве.
«Эксплораториум» в Сан-Франциско
Одной из главных проблем при проектировании музеев-эксплораториумов становится их место в системе образования, которое проектировщики и исследователи Dawson E. Equity in informal science education: developing an access and equity framework for science museums and science centres // Studies in Science Education. 2014. Vol. 50. No. 2.
P. 209-247. определяют одновременно через концепт «неформального образования» и как форму поддержки официальной школьной программы. Эта позиция в системе образования оказывается проблематичной для функционирования самого музея и для выполнения им образовательной функции: «…неформальность процесса образования является положительным качеством в глазах общественности, но представляет проблему для проектировщиков музеев» Allen S. Designs for Learning: Studying Science Museum Exhibits That Do More Than Entertain Exploratorium, San Francisco // Science Education. 2004. Vol. 88. No. 1. P. 18.. Отсутствие преподавателей, учебной программы, с одной стороны, раскрепощает посетителей, снимая с них ответственность и блокируя страх перед невозможностью понять и выполнить задание. С другой стороны, музей сталкивается с трудностями создания экспозиции и экспонатов, способных передать научное знание без искажений, но в упрощенной и понятной форме, которая найдет отклик у массового посетителя. Эта проблема стимулирует развитие исследований музеев-эксплораториумов как образовательных пространств, постоянно лавирующих между необходимостью вовлекать все новых посетителей и повышать качество школьного естественно-научного образования (именно такая цель музеев-эксплораториумов была сформулирована Оппенгеймером, создателем «Эксплораториума» в Сан-Франциско).
Период создания музеев-эксплораториумов совпал с реформой научного образования в школах в 60-е гг. ХХ века. В американских школах и колледжах вводились курсы, задачей которых было приобщение детей к науке (science) через практики экспериментов и включение научных достижений в образовательный процесс. Однако, согласно исследованию Огава, Лумис и Крайн Ogawa R.T., Loomis M., Crain R. Institutional history of an interactive science center: The founding and development of the Exploratorium // Science Education. 2008. Vol. 93. No. 2. P. 270 - 271. (Ogawa, Loomis, Crain), посвященному связи теории институционализации и «Эксплораториума», школьная образовательная реформа оказалась не такой успешной, как новые интерактивные научные центры. Слабые результаты реформы усилили значимость музеев-эксплораториумов как неформального дополнения к школьной программе и обеспечили им государственную и общественную поддержку.
В 1983 году Департамент образования Калифорнии назвал «Эксплораториум» в Сан-Франциско первым региональным научно-ресурсным центром штата. В 1984 году Законодательное собрание Калифорнии приняло закон, определяющий региональные научно-ресурсные центры в качестве официальных государственных образовательных учреждений, что дает им право на государственное финансирование Ibid.. Признание «Эксплораториума» частью образовательной системы закрепило за ним статус участника образовательных отношений на официальном государственном уровне.
Таким образом, государственное регулирование, определяющее назначение научно-ресурсных центров, оказало огромное влияние на разработку программ «Эксплораториума». Это положение влияет на функционирование американских музеев-эксплораториумов и их включенность в систему образования, не только создавая неформальную поддержку школьной программе, но и способствуя введению программ для преподавателей для повышения профессиональной квалификации учителей. Это, в свою очередь, требует серьезного вмешательства профессионалов в области естественных наук: разработка программ осуществляется представителями научного сообщества, которые участвуют в проектировании пространства музея, экспонатов и экскурсий Ibid..
Распространение информации об эксплораториумах как туристических местах и их нацеленность на массового зрителя стимулируют включение музеев такого типа в новый формат экономики, их участие в преобразовании как пространственной среды и влияние на концепции функционирования музеев в целом. Одновременно включенность музеев-эксплораториумов в индустрию развлечений поднимает проблему сочетания развлекательных и образовательных целей музея, которое создает напряжение и становится причиной критики их как «неполноценной» образовательной среды. Исследователи Dragotto E., Minerva C., Nichols M. Is Museum Education "Rocket Science"? // The Journal of Museum Education. 2006. Vol. 31. No. 3. P. 215--222. считают, что некорректно рассматривать музеи, сравнивая их с формальными образовательными пространствами и критиковать их развлекательные составляющие. Важнее искать образовательные практики, появляющиеся на пересечении образовательного и развлекательного.