Важно будет проследить, как выстраивается нарратив в ответах на вопросы: что дети делают в эксплораториуме? как себя ведут в пространстве музейной экспозиции? как они понимают, что можно делать, а что нельзя? является ли посещение такого музея для них игрой, и если да, то почему они так решили? научились ли они чему-нибудь в таком музее?
Полуструктурированные интервью с такими группами вопросов были проведены с детьми и подростками в возрасте от 6 до 14 лет и с их родителями сразу после посещения музея. Средняя продолжительность таких интервью обычно 7-15 минут. Для родителей вопросы будут уточняться с целью понять, как они включаются в взаимодействие их детей с пространством музея, становятся ли они самостоятельными посетителями или видят свою роль как сопровождающего или направляющего поведение своих детей, чем их практики отличаются от практик их детей. Интервью с родителями будут включены в исследования как часть анализа практик соучастия, которые включены в музейное пространство еще на уровне концептуализации Лефевр А. Производство пространства. М.: Strelka Press. 2015. С. 47.. Однако основное внимание моего исследования направлено на посетителей детского возраста и на то, как проходит, или не проходит, процесс образования через их взаимодействие с пространством музея и его экспозиций, и есть ли в этом процессе признаки реализации детской субъектности.
На мои запросы об интервью я получила некоторый процент отказов, который зафиксировала в соответствующих разделах. Не исключено, что те, кто соглашаются говорить, настроены по отношению к музею и своему опыту заведомо более позитивно, чем те, кто отказывается, так как последние скорее всего воспринимают меня в качестве исследователя, ангажированного музеем. Этот фактор необходимо постоянно принимать во внимание.
Интервью с персоналом музеев даст материал для анализа еще одного методологического уровня по Лефевру уровня репрезентаций пространства, то есть замысла, сформированного на этапе проектирования экспозиции, когда задавались основные параметры ее использования и презентации посетителям. Интервью с этой группой опрашиваемых содержат вопросы, которые позволяют узнать, для чего задумывался музей-эксплораториум, в чем создатели экспозиции и организаторы пространства видят функции такого музея, как пространственные решения влияют или поддерживают концепцию, замысел, на какие образцы (или какие общие принципы) ориентировались информанты, создавая музейное пространство, как они себе представляют желаемую модель взаимодействия посетителей, особенно посетителей-детей с музейным пространством, что дети должны делать в музее и что они реально получают от такого взаимодействия, с каким предшествующим опытом и какой мотивацией, по мнению организаторов, приходят в музей посетители.
Экскурсоводы, сопровождающие групп, были опрошены согласно гайду, для ответа на следующую серию вопросов: как они направляют посетителей, как используют пространство во время экскурсий и занятий, как с их точки зрения реагируют посетители на музейное пространство, замечают ли экскурсоводы, где их ожидания не соответствуют тому, что действительно делают посетители в музее, и как реагируют на это.
Расшифрованные тексты интервью будут проанализированы, чтобы выявить, как особенности пространственной организации влияют на стратегии поведения, выбранные посетителями, и на их впечатления и получаемый опыт, как это соотносится с замыслом и ожиданиями музейных работников, создававших концепции музейного пространства и сопровождающих посетителей музеев в их маршрутах.
Однако вслед за исследователями образовательных пространств, я уточняю методологию Лефевра и для исследования пространственных практик использую метод антропологического наблюдения, который позволяет избежать ошибки описания пространственных форм без учета реально наблюдаемой реализации пространственных отношений Gans H. The urban villagers: Group and class in the life of Italian-Americans. New York: Free Press of Glencoe, 1962. Цит. по: Melhuish С. Methods For Understanding The Relationships Between Learning And Space// Re-Shaping Learning: A Critical Reader, UK: SENSE PUBLISHERS, 2011. P. 24.. Антропологическое наблюдение как метод сбора данных для исследования пространства становится конкретизацией методологии Лефевра, по Кук и Хемлинг (Cook, Hemming) Cook V., Hemming P. Education spaces: embodied dimensions and dynamics // Social and Cultural Geography. 2011. Vol. 12. № 1. P. 1 - 8., вводя дополнительное измерение исследования телесной составляющей пространственных практик посетителей. Иными словами, меня интересует, как ведут себя посетители, взаимодействуя с музейной экспозицией. Именно так построены многие исследования музейного пространства, сосредоточенные на характеристиках его интерактивности Например, в работах: Harris J. Embodiment in the Museum - What is a Museum? // ICOFOM Study Series (http://journals.openedition.org/iss/422). Просмотрено: 05.01.2020; Price S., Sakr M., Jewitt C. Exploring Whole-body Interaction and Design for Museums, 2015; Peacock A., Pratt N. How young people respond to learning spaces outside school: A sociocultural perspective Springer Science+Business Media B.V. 2011..
В этой работе я буду наблюдать только посетителей детского возраста. Антропологическое наблюдение за поведением посетителей-детей мне необходимо, чтобы сравнить наблюдаемые практики с выстроенными в ходе интервью нарративами. Это позволит сконструировать многостороннюю модель социопространственных отношений: сравнение материалов интервью и антропологического наблюдения могут не только дать ключ к интерпретации наблюдаемых поведенческих практик, но и показать разрывы, лакуны в том, как выстраивается взаимодействие посетителей с пространством музеев-эксплораториумов. Такая методология помогает избегать редукционизма в исследовании музеев, не сводить анализ только к дискурсивным или недискурсивным моделям и увидеть отношения, которые возникают в музее между всеми агентами: посетителями, пространством музея и системой, которая устанавливает, конструирует и контролирует практики пользования и поведения и восприятия этого музея.
Анализируя практики поведения посетителей детского возраста, я опиралась на сформулированную Ирвином Гофманом концептуальную рамку анализа поведения и коммуникаций. Гофман рассматривал формы социальной организации через поведенческие стратегии, которые индивиды используют, действуя в разных условиях: в разных местах и в разных социальных группах. По Гофману, чаще всего индивид стремится «вписаться» Гофман И. Поведение в публичных местах. Заметки о социальной организации сборищ. М.: Элементарные формы, 2017. С. 69. в модель социального порядка, которая оказывается разной для разных сообществ и пространств: взаимодействие с членами семьи различно в общественных местах и в частном пространстве дома, а взаимодействие между друзьями будет отличаться от того, которое будет осуществляться внутри семьи. Опираясь на Роджера Беркера, Гофман утверждает, что с помощью наблюдения за конкретным сообществом в конкретном пространстве можно сформулировать «устойчивый шаблон поведения» Там же. С. 77., который выполняет в социальной жизни участников взаимодействия функцию структурирования социального контекста. Методология Гофмана хорошо работает при анализе совместного поведения детей и взрослых в музее, отражающего прежде всего ожидания взрослых от детей: можно проследить, как родители, смотрители и экскурсоводы пытаются направлять детей, и рассмотреть те типичные кейсы их поведения в музее, где они отчетливо провоцируют одобрение взрослых.
Наблюдая за посетителями в музейных пространствах, я буду смотреть на то, как они взаимодействуют между собой и с пространством, и если практики поведения не носят единичного характера, то, по Гофману, их можно понимать модельно. При этом методологию Гофмана можно применять к наблюдением за взаимодействием детей с экспонатами и между собой. Как формулирует исследователь детства и ученик Гофмана Мэтью Шпайер (Speier): «…культурная деятельность детей имеет свою собственную организацию, и именно этот организованный мир не очень заметен взрослым» Qvortrup J., Corsaro W. A., Honig M. -S. The Palgrave Handbook of Childhood Studies. London: Palgrave Macmillan, 2009. P. 64.
. То есть, в понимании Шпайера детские практики тоже можно понимать модельно, принимая во внимание их особые способы смыслообразования.
В планировании и интерпретации наблюдений и интервью я опираюсь на исследование методологии краткосрочных или кратковременных наблюдений Микаэлы Брокманн (Brockmann), в котором был выдвинут тезис о том, что даже непродолжительные по времени наблюдения дают достаточный материал для интерпретации поведения детей. Следует отметить, что Брокманн исследует поведение учеников в школах, в то время как музейные пространства являются менее привычными и не повседневными. Поэтому материалы интервью необходимы, чтобы предотвратить ошибки интерпретации моделей поведения и заполнить недостающие элементы в понимании стратегий поведения.
Поскольку музей соединяет в себе несколько функций и моделей существования пространства: образовательное, публичное и развлекательное, для подтверждения релевантности моего выбора методологии следует обратиться к исследованиям многофункциональных пространств, проводимых исследователями городской антропологии. Сета М. Лоу Лоу С. М. Пласа: политика общественного пространства и культуры М.: Strelka Press, 2016. С. 9 - 13. применяет интегративное исследование, соединяя антропологическое наблюдение, интервью, исторический и визуальный анализ образов двух городских площадей Сан-Хосе, ставя перед собой цель исследовать практики взаимодействия субъектов и общественных пространств.
Огромное значение, которое придается в эксплораториумах активному использованию экспонатов Haywood N., Cairns P. Engagement with an Interactive Museum Exhibit // People and Computers XIX -- The Bigger Picture. P. 113 - 114., позволяет мне привлечь методологию исследований детской субъектности. В этой перспективе посетители детского возраста рассматриваются как активные акторы, способные самостоятельно выбирать стратегии поведения Prout A., James A. `A New Paradigm for the Sociology of Childhood? Provenance, Promise and Problems'// James and A. Prout (eds). Constructing and Reconstructing Childhood. London: The Falmer Press, 2000. P. 7 - 43. Цит. по: Qvortrup J., Corsaro W. A., Honig M. -S. The Palgrave Handbook of Childhood Studies. London: Palgrave Macmillan, 2009. внутри пространства музея. Моя гипотеза состоит в том, что именно эта позиция ребенка или невозможность ее реализации выявит разрыв между концептуальным замыслом пространства и его фактическим воплощением и реальными отношениями между ним и посетителями музея.
В процессе исследования я провела в музее «Экспериментаниум» около 20 дней по 3 - 4 часа (в период с декабря 2019 по февраль 2020) и в музее «Живые системы 7 дней (в период с февраля по март 2020). Как обычный посетитель я покупала билет и проходила по экспозиции, проводя скрытое наблюдение и делая заметки телефоне. Это позволило мне не выделяться и избежать дисбаланса в этой части эмпирического исследования, появляющегося из-за интеракций исследователя в повседневность наблюдаемого, проблематичность которого отражена, например, у Брокманн Brockmann M. Problematising short-term participant observation and multi-method ethnographic studies // Ethnography and Education. 2011. Vol. 6. No. 2. P. 239 - 241.. Проходя по экспозиции, я случайно выбирала посетителей взрослых с детьми, возраст которых я визуально определяла в промежутке от 7 до 14 лет. Следуя за ними по выставке, я записывала, как происходит взаимодействие детей с пространством музея, с родителями, другими посетителями и музейными ассистентами. На выходе я старалась провести интервью с теми детьми, практики поведения которых я наблюдала, чтобы увереннее формулировать интерпретации их поведения. Прежде чем начать интервьюировать, я брала письменное согласие родителей на проведение интервью, спрашивала о возрасте их ребенка, чтобы убедиться, что он попадает в мою выборку (записывая возраст на обратной стороне листа согласия) и брала разрешение на запись разговора на диктофон.
В большинстве случаев посетители спешили, поэтому интервью получились короткими или прерывались. Помимо этого, возникало недопонимание в процессе интервью дети нервничали, что их будут экзаменовать и спрашивать и иногда уходили «в отказ» или настойчиво говорили, что им все понравилось, не желая рассказывать что-то еще. С другой стороны, дети часто были перевозбуждены и продолжали играть, поэтому часто интервью прерывались на середине. Если посетители не спешили, я задавала вопросы родителям. Всего в ходе исследования мне удалось взять семнадцать интервью в музее «Экспериментаниум», получив десять отказов, и три в музее «Живые системы», получив шесть отказов. Со мной также согласились поговорить директор музеев «Экспериментаниум» и «Живые системы» и два экскурсовода.
Интервью с директорами трех региональных музеев я проводила онлайн, с помощью программы «Zoom».
Я анонимизировала все интервью с посетителями, директорами и экскурсоводами, присвоив им буквенные значения и сквозную нумерацию и систематизировав по дате и месту проведения. Далее в тексте я буду ссылаться на эти интервью следующим образом: индекс И обозначает интервью с посетителями, а индекс Д интервью с персоналом музеев. В «Приложении 1. Список информантов» даны сведения о дате и формате интервью, поле и возрасте посетителя. Все интервью расшифрованы с сохранением синтаксиса и стилистики информантов и размещены по ссылке: https://docs.google.com/document/d/1DiMJMQOZDh-IrdaAyDscyw94YS3BHmx0as0W18vtEvE/edit?usp=sharing. В раздел «Приложение» помещены гайды для интервью и иллюстрации.
Обоснование выборки музеев
В этом исследовании я остановилась на нескольких московских и региональных музеях, в основе проектов которых лежит принцип эксплораториума: создание образовательного опыта через эксперименты и взаимодействие с объектами. Это два московских музея «Экспериментаниум» и «Живые системы», музей «Фокус» в Мурманске, «ЭйнштейниУм» в Калининграде и «Безумная Лаборатория» в Калуге.
Эти музеи были выбраны по принципу доступности для проведения антропологического наблюдения и после получения согласия музеев-эксплораториумов на проведение исследования в их пространстве. Наблюдение и интервьюирование в московских музеях было проведено в январе-марте 2020 года, аналогичную работу в региональных музеях я собиралась осуществить в конце марта - апреле. Однако в связи с введением режима карантина провести наблюдение и очное интервьюирование в региональных музеях оказалось невозможно.