В таком виде журнал соединенных Департаментов законов и экономии 22 июня 1864 г. был доложен Общему собранию Государственного совета. Здесь вновь возникли споры о классическом и реальном образовании. После этого в июле 1864 г. проект был возвращен министру народного просвещения на исправление согласно высочайше утвержденным мнениям Государственного совета. Эта работа была проведена, проект единогласно принят Государственным советом 2 ноября 1864 г. и 19 ноября утвержден Александром II.
Так завершился длительный процесс подготовки реформы средней общеобразовательной школы. Процесс, сопровождавшийся многими потерями в сравнении с начальными проектами реформы, особенно с проектом 1862 г. Основными из этих потерь были: преобладание классического образования над реальным; утрата связи средней и низшей школы; отказ выпускникам реальных гимназий в праве поступления в университет. Однако, несмотря на все эти потери, устав гимназий и прогимназий был крупным шагом вперед.
Во-первых, в России впервые рождался новый тип среднего учебного заведения, соответствующий насущным потребностям русской жизни - реальные гимназии.
Во вторых, по замыслу реформы и классическая, и реальная гимназия выстраивались по новой «пироговской» общеобразовательной парадигме «общечеловеческого образования».
В-третьих, реформа утверждала не только всесословность гимназий, но и пансионов при них, которые ранее были преимущественно дворянскими.
В-четвертых, новый устав существенно расширял права и функции педагогических советов гимназий и самостоятельность учителей.
В-пятых, как отмечалось в журнале Общего собрания Государственного совета, «телесные наказания в гимназиях и прогимназиях по смыслу настоящего устава не допускались».
Если к этому прибавить весьма существенное увеличение и штатов гимназий, и содержания учителей - в 2-2,5 раза, то очевидно, что новый устав выводил среднюю школу России на перспективную дорогу.
2.3 Реформа высшего образования
Начавшийся первый демократический подъем в стране внес существенные изменения в правительственную политику, в том числе и в университетском вопросе. Уже осенью 1855 г. понимание неизбежности этих изменений прозвучало в речи нового министра народного просвещения А.С. Норова. Тогда же, в ноябре 1855 г. Александр II отменил ограничение комплекта студентов в университетах (300 человек) и разрешил их неограниченный прием во все университеты. Студентам-медикам также было вновь разрешено переходить на другие факультеты. Вскоре были отменены запрещения освобождать лиц податных сословий от платы за обучение, запрещения на заграничные командировки молодых ученых «для усовершенствования в науках», разрешены публичные лекции для посторонних слушателей.
Существенные изменения были внесены и в учебный процесс. Восстановлено преподавание государственного права европейских государств и истории философии, вновь открылась кафедра философии, отменено было преподавание военных наук и экзерциций, введенных в 1854 г. во время Крымской войны. Вскоре и управление учебными округами, а, следовательно, и университетами перешло из военных рук в гражданские.
Университеты в первые годы царствования Александра II стояли перед дилеммой - или возвращаться к порядкам, введенным уставом 1835 г. и нарушенным исключительными николаевскими мерами, принятыми в период «мрачного семилетия», или начинать новую коренную реформу, соответствующую духу времени. Меры, предпринятые в этот период, свидетельствовали, что правительство в основном ориентировалось на первую цель. Управление университетами осуществлялось по особым правилам. Высочайшим повелением 13 мая 1861 г. были восстановлены выборы ректоров и проректоров в точном соответствии с уставом 1835 г.
Вместе с тем и в обществе, и в правительстве все более набирала силу мысль о новой реформе университетов. В общественном мнении эта реформа, как и университетский вопрос в целом, выходили на одно из первых мест, поскольку они определяли, как пути развития российского образования, так и судьбу многих вставших на повестку дня реформ практически всех сторон русской государственной и общественной жизни. Не только и не столько задача подготовки кадров для реализации этих реформ делали университетский вопрос приоритетным, сколько просветительская миссия университетов, их роль в формировании передового общественного сознания и общественной мысли, в создании атмосферы, пробуждавшей общество и побуждавшей его к движению вперед.
Напряженное внимание общества к судьбе университетов побудило и правительство ускорить подготовку университетской реформы. Назначенный министром народного просвещения один из представителей либеральной бюрократии Е.П. Ковалевский весной 1858 г. предложил попечителям учебных заведений высказать свои соображения о необходимых изменениях в уставе 1835 г., которые могли бы привести университеты в соответствие с новыми требованиями эпохи и задачами социально-экономического развития страны. Потребность в этих изменениях была настолько острой, что уже летом того же года попечителем Петербургского учебного округа князем Г.А. Щербатовым был составлен и представлен в министерство первый проект нового университетского устава, одобренный советом университета.
Проект Петербургского университета во многом отразил дух эпохи и взгляды либеральной профессуры. Он предусматривал значительное увеличение материальных средств университета, ограничение власти попечителя учебного округа и расширение прав ректора, университетского совета, факультетских собраний. За студентами косвенно признавались корпоративные права. Студенты, имевшие свидетельство о бедности, освобождались от платы за учение. Устав предусматривал «свободу учения» и меры к повышению уровня преподавания, открывал широкий доступ к экзаменам на ученые степени.
По своему духу проект устава явно опережал готовность правительства к столь серьезным изменениям в университетской жизни.
Вместе с тем и в верхнем эшелоне образовательной власти были люди, настроенные весьма либерально. Так, при обсуждении права поступления в университеты в Главном правлении училищ 22 января I860 г. барон Корф выступил против и приемных, и переводных экзаменов.
И все же в целом разработка нового университетского устава продвигалась медленно. Понадобилось три года для того, чтобы проект Петербургского университета был обсужден в двух университетах - Московском и Казанском. В значительной мере разработку устава сдерживала настороженность власти в связи с участившимися выступлениями студенчества, которое все более проникалось оппозиционными настроениями, неподчинением студентов университетскому начальству, их столкновения с полицией.
Университетский вопрос был передан на рассмотрение комиссии, состоявшей из противников каких-либо изменений - графа В.Н. Панина, графа С.Г. Строганова, шефа жандармов князя П.А. Долгорукова и др. Обсуждался он несколько раз и в Совете министров. Летом 1861 г. Александр II назначил министром народного просвещения вместо либерального Е.П. Ковалевского крайнего реакционера адмирала Е.В. Путятина.
Реакционный курс нового министра получил яркое выражение в новых правилах, которые вводились в университетах высочайшим повелением 31 мая 1861 г. и дополнявшим эти правила циркуляром Путятина от 21 июля 1861 г. Правила 1861 г. запрещали студенческие организации, возникшие во второй половине 50-х гг., и студенческие сходки. Студенты теряли право распоряжаться кассой взаимопомощи. Она поступала в ведение ректора и инспектора.
Наиболее жестким был пункт правил, запрещавших освобождать от платы за учение более двух студентов из каждой губернии данного учебного округа. Это резко сокращало число малообеспеченных студентов, которых правительство расценивало как наиболее «неблагонадежный» элемент, «бродильное» начало всех студенческих «беспорядков». До этого в Московском университете по бедности ежегодно освобождались от платы за обучение 150-200 человек, в Киевском - около 500 человек, т.е. почти половина студентов, в Петербургском университете в 1859 г. внесли плату за обучение 369 человек из 1019 студентов. В соответствии с правилами, студенты, не выдержавшие одного из переходных экзаменов, исключались из университета. Исключались и виновные в нарушении правил, после их двукратного предупреждения.
Новые правила предусматривали и ограничения свободы преподавания. Возрождалась печально знаменитая Инструкция ректорам и декаyам 1851 г., в которую предполагалось внести некоторые изменения.
Передовое русское общественное мнение резко выступило против новых правил. Новые правила не предотвратили студенческие волнения, а напротив, дали им мощный толчок. Эти волнения приняли широкий размах и охватили почти все университетские города. Наиболее бурными были волнения в столичных университетах, где студенты прямо отказывались подчиняться университетскому начальству, организовали массовые сходки с распространение противоправительственных прокламаций. Против участников волнений были применены войска, несколько сот студентов было арестовано. Все это вызвало сначала временное, а 20 декабря 1861 г. и окончательное закрытие C/-Петербургского университета Закрытие С.-Петербургского университета, однако, не парализовало его работу. По инициативе студентов был создан «вольный университет», доступный для всех желающих и управляемый не университетским начальством, а студенческими депутатами. Это был первый в России опыт создания высшего учебного заведения - открытого для публики и действующего на общественных началах.
Вольный университет наглядно отразил студенческие настроения на рубеже 50 и 60-х гг. XIX в., специфику студенческого движения тех лет. В нем были неразделимы академические и политические требования, ибо в тех условиях академические требования неизбежно имели политическую подкладку. Наука и просвещение по своей сути противостояли произволу. Посему задачи просвещения и освободительного движения взаимодополняли друг друга, были неразрывно связаны.
Естественно, что «вольный университет» оказался недолговечным. Он просуществовал немногим более месяца и был закрыт. Но и недолгая его история оставила яркую веху в ряду крупных общественно-просветительских начинаний второй половины XIX в.
Студенческие волнения 1861 г. оказали решающее влияние на исход борьбы за преобразование университетов. В начале декабря 1861 г. Министерство народного просвещения вынуждено было вызвать в Петербург попечителей учебных округов и по два представителя от каждого университета для того, чтобы обсудить «неспокойное состояние университетов» и образовать комиссию по пересмотру университетского законодательства и составлению нового устава. Так была создана комиссия под председательством бывшего попечителя Дерпского учебного округа Е.Ф. фон Брадке и впервые заявлено о намерении правительства реформировать университеты.
Комиссия приступала к работе 7 декабря 1861 г. и уже к концу месяца представила проект нового университетского устава. Тогда же Е.В. Путятин был отправлен в отставку и на его место пришел Д.В. Головнин.
В конце 1861 - начале 1862 гг., не без влияния студенческого движения, явившегося отражением общественного отпора зачаткам реакционного курса власти, в правительственной политике произошел значительный сдвиг: она становится откровенно реформаторской и берет курс на широкие преобразования во многих сферах русской жизни. Начинается ускоренная подготовка судебной, земской, городской, цензурной, военной, образовательных реформ, в том числе и реформы университетов.
По предложению Головнина проект университетского устава, подготовленный комиссией фон Брадке, был разослан па отзыв всем университетам, членам Главного правления училищ, ряду губернаторов, предводителям дворянства, представителям духовенства и «лицам, известным своею педагогическою и административною опытностью». Проект устава был также переведен на немецкий, французский, английский языки и отправлен на отзыв некоторым иностранным ученым. Началось широкое гласное обсуждение проекта. К.Д. Кавелин в качестве представителя министерства был отправлен за границу для изучения опыта устройства и деятельности иностранных университетов.
Обращение министерства к специалистам и общественному мнению встретило живой отклик. Из поступивших в том же году мнений и замечаний, а также из статей в периодической литературе был составлен и напечатан двухтомный свод замечаний, представляющий важный материал для истории университетского образования в России. Проект комиссии фон Брадке вызвал много критических замечаний, особенно от отечественной либеральной профессуры.
Замечания на проект устава поступали до лета 1862 г. Дальнейшая работа над ним велась уже в Ученом комитете министерства, где разрабатывался и проект новых штатов университетов. К работе Ученого комитета А.В. Головнин привлек 15 профессоров университетов, в том числе известных своими либеральными взглядами А.Н. Бекетова, Н.И. Костомарова. А.Н. Пыпина, В.Д. Спасовича. Руководил работой видный русский педагог либерально-демократического лагеря, председатель Ученого комитета министерства А.С. Воронов. Это не могло не отразиться на работе Ученого комитета и на окончательном тексте проекта устава. Фактически Ученый комитет подготовил новый проект. Он был значительно более основательным и более прогрессивным, чем предшествовавшие ему проекты Г.А. Щербатова и комиссии фон Брадке.