В 2014 редакция ст. 56 Гражданского кодекса РФ претерпела существенные изменения, а п. 2 изложен в новой редакции, предусматривающей норму, согласно которой учредитель (участник) или собственник имущества не отвечает по обязательствам подконтрольного юридического лица, а такое юридическое лицо по обязательствам учредителя (участника) или собственника, если иное не предусмотрено специальным законом. Таким образом, по общему правилу действует принцип раздельной ответственности юридической ответственности юридического лица и его участникам по долгам друг друга. Шмакова Е.Н. К вопросу об определении пределов действия принципа ограниченной ответственности (анализ законодательства) // Вестник арбитражной практики. 2017. N 5. С. 75.
Из указанного следует, что по сравнению с ранее действовавшей нормой, нововведенная ст. 61.11 Закона о банкротстве смещает акцент с банкротства компании на факт причинения убытков кредиторам должника. Следовательно, заявитель по требованию о привлечении контролирующего лица должен доказать, что действия такого лица привели не к банкротству компании, а к невозможности погашения требований кредиторов.
Вопреки произошедшим изменениям в терминологии Закона о банкротстве, из анализа правоприменительной практики следует, что ответственность за невозможность полного погашения требований фактически остается ответственностью за доведение должника до банкротства, поскольку вменяемые контролирующим должника лицам действия (бездействия) должны являться необходимой причиной объективного банкротства должника, т.е. между ними должна устанавливаться причинно-следственная связь. Пункт 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве".
Как предписывает Верховный суд РФ, в каждом конкретном случае арбитражный суд должен оценивать существенность негативных последствий, вызванных действиями (бездействиями) контролирующего должника лица, например путем оценки изменения финансового состояния должника, анализа динамики финансовых показателей после совершения названных действия (бездействий). В случае если инкриминируемые контролирующему лицу действия не явились необходимой причиной объективного банкротства должника, даже если такие действия причинили ущерб имущественным правам кредиторов должника, отсутствуют основания для привлечения лица к субсидиарной ответственности по ст. 61.11 Закона о банкротстве.
Вышеуказанное не лишает кредиторов должника права предъявить к контролирующему должника лицу требование о взыскании причиненных должнику убытков, вызванных такими действиями или бездействиями. При этом независимо от того, каким образом заявитель поименовал вид ответственности, суд должен самостоятельно квалифицировать заявленное требование, а потому вправе отказать в привлечении лица к субсидиарной ответственности, взыскав, однако с такого лица причиненные должнику убытки. Там же: пункт 22.
Привлечение контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному ст. 61.11 Закона о банкротстве возможно при доказанности совокупности следующих обстоятельств: наличие у лица статуса контролирующего должника лица, невозможность полного погашения требований кредиторов должника, вмененное действие (бездействие) и наличие причинной связи между таким действием (бездействием) и наступлением ситуации объективного банкротства.
Одновременно с этим Закон о банкротстве исходит из презумпции наличия вины контролирующего должника лица в невозможности полного погашения требований кредиторов. Контролирующее лицо не может быть привлечено к субсидиарной ответственности если докажет отсутствие вины в невозможности полного погашения требований кредиторов, либо докажет, что действовало согласно условиям обычного гражданского оборота, разумно, не нарушая права кредиторов, либо в случае если вменяемые действия были совершены для предотвращения еще большего вреда имущественным правам кредиторов.
В п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве изложены наиболее обобщенные случаи (основания), когда действует презумпция наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) контролирующих должника лиц и невозможностью полного погашения требований кредиторов. По сравнению с ранее действовавшей ст.10 Закона о банкротстве, перечень оснований был дополнен, что также свидетельствует о тенденции к усилению ответственности контролирующих должника лиц. Стоит отметить, что по своей сути, указанные обстоятельства не всегда связаны с невозможностью погашения требований напрямую, однако создают необходимую предпосылку к такой невозможности. Более того, указанные в Законе о банкротстве презумпции являются опровержимыми, что предполагает возможность лица доказать свою невиновность, либо уменьшить размер ответственности, предоставив суду доказательства того, что несостоятельность должника обусловлена внешними факторами, например, изменение рыночной конъюнктуры, финансовый кризис, стихийные бедствия и т.д., Там же: пункт 19. или доказать, что размер причиненного по вине контролирующего лица вреда меньше заявленного.
В силу абз.1 п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве презюмируется невозможность полного погашения требований в результате совершения контролирующим лицом (либо одобрения таким лицом) одной или нескольких сделок, причиняющих вред имущественным правам кредиторов. Данное правило применяется не только в отношении сделок, признанных недействительными, о чем имеется вступивший в силу судебный акт, но и в случаях, если такое заявление не подавалось, либо заявление не рассмотрено на дату привлечения лица к ответственности, либо судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с пропуском сроков исковой давности обжалования, либо в связи с недоказанностью осведомленности другой стороны о том, что на момент совершения сделки должник отвечал, либо в результате ее совершения должник стал отвечать признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества.
Как уже было отмечено ранее, исследуя обстоятельства дела по требованию о привлечении контролирующего лица по основаниям, предусмотренным ст. 61.11 Закона о банкротстве, суд должен оценивать существенность негативных последствий, вызванных действиями контролирующего лица. В комментируемом абзаце также делается указание на существенность вреда, причиненного имущественным правам кредиторов. Поскольку понятие «существенного вреда» является оценочным - целесообразно обратиться к разъяснениям правоприменительной практики. Так, Верховный суд РФ в своих разъяснениях указывает на необходимость учета одновременно значимости сделки применительно к масштабам деятельности компании и значительную убыточность сделки.
В качестве значительных в масштабах деятельности компании предлагается понимать, в том числе крупные сделки См.: ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью; ст. 78 Закон об акционерных обществах. с активами на сумму сделки, эквивалентную 20 - 25% общей балансовой стоимости имущества должника. Письмо ФНС России от 16.08.2017.Значительно убыточными являются сделки, существенно отличающиеся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделки, заключенной по рыночной цене, если в результате совершения подобной сделки должник утратил возможность осуществления одной или нескольких направлений хозяйственной сделки, ранее приносившей существенный доход.
Закон о банкротстве также не раскрывает понятие «существенного отличия» цены или иных условий сделки от рыночных. Судебная практика по данному вопросу неоднозначна. В свою очередь, Т.Г. Рокотян, по результатам анализа судебной практики, приходит к выводу о том, что расхождение цены сделки по сравнению с рыночной в диапазоне до 18% не признается судами в качестве существенного; в диапазоне от 18% до 40% данный вопрос толкуется неоднозначно; а в случае расхождения цены более чем на 40% - суды однозначно трактуют такое расхождение как «существенное отличие». Как защитить свой бизнес: предпринимательские риски/под общей редакцией Е.А. Муратовой. - Москва: Редакция «Российской газеты», 2020 - С.125. Необходимо учитывать, что в качестве существенного отличия условий сделки может также считаться не только занижение такой стоимости, но и ее завышение. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 19.11.2019 N 308-ЭС18-14(6) по делу N А53-2505/2017 // СПС «КонсультантПлюс»; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 13.04.2020 N 308-ЭС18-14(7) по делу N А53-2505/2017 // СПС «КонсультантПлюс».
Из абз.6 п.23 Постановления Пленума №53 следует, что для применения презумпции, не требуется наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной. При рассмотрении заявлений о признании сделок недействительными в предмет исследования входит анализ добросовестности и осмотрительности контрагента. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.10.2018 N 306-ЭС18-17222 по делу N А65-6396/2017// СПС «КонсультантПлюс». Однако для целей применения названной презумпции не требуется установление всей совокупности условий, необходимых для признания такой сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.
Следующая, предусмотренная законом презумпция напрямую не связана с невозможностью полного погашения требований кредиторов, однако создает необходимую предпосылку для нарушения прав кредиторов должника. Ситуация предполагает, что документы бухгалтерского учета или отчетности, обязательные к хранению, отсутствуют, либо содержащаяся в таких документах информация искажена, на дату введения в отношении должника процедур несостоятельности (банкротства), что существенно затрудняет осуществление применяемых в отношении должника процедур несостоятельности.
Из п. 3.2 ст. 64, п. 1 ст. 94, п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве следует обязанность руководителя организации-должника по представлению временному управляющему доступа к документации должника, а для внешнего и конкурсного - по передаче такой документации. В случае непередачи таких документов арбитражный управляющий в деле о банкротстве вправе требовать передачи ему документации не только у руководителя организации, но и у других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы.
По результатам рассмотрения заявления об истребовании документов выносится судебный акт, являющийся необходимой предпосылкой для привлечения контролирующих должника лиц в соответствии с абз.2 п.2 ст.61.11 Закона о банкротстве. В отсутствие указанного судебного акта, отсутствуют доказательства непередачи документов в адрес конкурсного управляющего, а также принятия арбитражным управляющим всех необходимых мероприятий, направленных на получение указанных документов.
Несмотря на наличие такого судебного акта, заявитель по требованию о привлечении контролирующего лица к ответственности должен также обосновать то, каким образом отсутствие (искажение) документов затруднило проведение процедур несостоятельности (банкротства). Закон о банкротстве исходит из возможности привлечения лица к ответственности только в случае существенной затруднительности проведения процедур, что может выражаться в невозможности выявления: всего круга контролирующих должника лиц, его контрагентов, основных активов должника, подозрительных сделок и их условий, содержания решений органов управления должника.
Поскольку предусмотренная презумпция является опровержимой - контролирующее должника лицо вправе представить доводы о том, что отсутствие, либо иные пороки документации не повлекли существенных неблагоприятных последствий для проведения процедур несостоятельности (банкротства), либо доказательства того, что лицо совершило все необходимые и требующиеся исходя из принципов разумности и осмотрительности меры для обеспечения сохранности и передачи документации. Гурченко Е., Лиджанова А. Разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве // Информационно-аналитический журнал "Арбитражные споры". 2018. N 3. С. 56
По сравнению с ранее действовавшим п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве, изменился и субъект ответственности. Руководство текущей деятельностью общества, в частности обязанность по ведению и хранению документации общества, возлагается на руководителя общества. Действующая редакция закона о банкротстве предусматривает возможность привлечения к ответственности лиц, на которых возложена обязанность по организации и (или) ведению бухгалтерского учета в компании. При указанных обстоятельствах, к ответственности может быть привлечен, например, главный бухгалтер общества. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.02.2020 N 308-ЭС16-6482(14) по делу N А63-577/2015 // СПС «КонсультантПлюс»; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 01.02.2019 N 308-ЭС14-4271(47) по делу N А61-4046/2013 // СПС «КонсультантПлюс». При этом ответственность главного бухгалтера не является самостоятельной в контексте привлечения к субсидиарной ответственности и может наступить только в результате совершения сложного состава, при котором к ответственности привлекается также руководитель организации, если данные лица действовали совместно как соучастники. В отношении иных контролирующих должника лиц данная презумпция применяться не может.
В качестве самостоятельной презумпции закон выделяет невозможность полного погашения требований кредиторов ввиду отсутствия, либо искажения документов, составление и хранение которых является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами (абз. 4 п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве). Указанная документация относится к числу корпоративной документации. В отношении названной презумпции в равной степени применимы правила о необходимости доказывания принятия исчерпывающих мер по истребования такой документации, а также представлению доказательств, свидетельствующих о существенном затруднении проведении в отношении должника процедур банкротства. Несмотря на то, что тенденция по увеличению числа презумпций, упрощающих процесс привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, оправдана «благими» намерениями, выделение данного основания в качестве самостоятельного представляется избыточным, поскольку такое основание могло бы быть лаконичным дополнением к уже действовавшей презумпции, изложенной в абз. 2 п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.