Специфичной особенностью юридических лиц является дуализм, лежащий в основе данного коллективного субъекта. Так, на первый взгляд, юридическое лицо представляет собой некую вымышленную категорию (конструкцию), позволяющую группе людей решать совместные задачи, организовывать деятельность. Как отмечал Г.Ф. Шершеневич, "...понятие юридического лица играет как бы роль "скобок", в которых заключаются однородные интересы известной группы лиц для более упрощенного определения отношений этой коллективной личности к другим». Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изд. 1907 г.). М., 1995. С. 45. Однако с другой стороны, юридическое лицо является самостоятельным правоспособным субъектом, способным самостоятельно нести ответственность за вред, причиненный его противоправными деяниями.
Именно в этом и заключается противоречивость конструкции юридического лица, которое будучи фиктивным субъектом, не может быть привлечено к ответственности подобно физическому лицу.
Отечественное законодательство признает за юридическими лицами автономию воли (п.1 ст. 2 Гражданского кодекса РФ). Данный принцип с практической точки зрения является важнейшим. Формирование самостоятельной воли юридического лица происходит в ходе процесса его создания путем согласования воль нескольких лиц, принявших решение об объединении собственных капиталов в общий имущественный фонд для осуществления хозяйственной деятельности, преследующей определенную цель. Как отмечает В.К. Артеменков, конкретно-определенная совокупность физических лиц в юридическом состоянии, являясь юридическим лицом (с точки зрения антрополого-правового понимания его сущности), в то же время организована в высший орган, ответственный за формирование воли корпорации (в соответствии с законом). Артеменков В.К. Орган юридического лица как правовое средство // Актуальные проблемы российского права. 2016. N 10. С. 85.
Не требует доказывания, что в силу п.1 ст.56 Гражданского кодекса РФ юридические лица являются самостоятельными субъектами права, имеющих имущество, которым они, в соответствии с гражданским законодательством отвечают по своим обязательствам. Одновременно с этим, учредители и акционеры по общему правилу не отвечают своим личным имуществом по обязательствам юридического лица, равно как и юридическое лицо не отвечает по обязательствам своих участников.
Указанное не означает, однако, что лица, скрывающиеся под покровом юридического лица, получают преимущества из данного положения. В целях соблюдения баланса интересов участников гражданского оборота, законодатель распространяет на юридическое лицо правила о юридической ответственности, за особенностями, обусловленными спецификой такого субъекта. Несмотря на то, что действующий правопорядок говорит об ответственности юридического лица, в действительности бремя несения неблагоприятных последствий всегда ложится на физических лиц, осуществляющих руководство деятельностью подконтрольного юридического лица. Иными словами, конструирование вины юридического лица осуществляется через его представителей, реализующих правоспособность юридического лица путем вхождения в его органы (ст. 53 Гражданского кодекса РФ). При подобном подходе юридическое лицо, будучи правовой фикцией, несет фиктивную юридическую ответственность, в основе которой лежит реальное отношение виновных физических лиц, контролирующих юридическое такое лицо, к правонарушению.
Действующее законодательство предусматривает ограниченное число исключений из общего правила о раздельной ответственности учредителей и подконтрольного юридического лица, предусмотренного п.2 ст. 56 Гражданского кодекса РФ. В данном случае речь идет о так называемой доктрине «срывания корпоративной вуали».
Как отмечает У.Б. Филатова, существует многообразие терминологических форм, таких как «снятие корпоративной вуали», «доктрина проникающей ответственности», «прокалывание корпоративных покровов», «прокалывание корпоративного занавеса», «снятие корпоративной маски», «разбивания корпоративного щита», по своей сути подразумевающих одно и то же. Филатова У.Б., Горбач О.В. Доктрина "снятия корпоративной вуали": некоторые аспекты применения // Гражданское право. 2019. N 1. С. 8.
И.Ф. Колонтаевская под механизмом «снятия корпоративной вуали» предлагает понимать систему юридических средств, обеспечивающих возможность возникновения ответственности у лица, которое эту ответственность не несет в силу действия ограниченной ответственности и автономности корпорации. Колонтаевская И.Ф. Проблемы взаимодействия корпоративного права России и зарубежных стран. Доктрина "снятия корпоративной вуали" // Вестник Московского университета имени С.Ю. Витте. Сер. 2: Юридические науки. 2014. N 3. С. 43.
Включение доктрины «срывания корпоративной вуали» в отечественный профессиональный оборот принято отождествлять с принятием Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ постановления по делу А40-21127/11-98-184 Постановление Президиума ВАС РФ от 24.04.2012 N 16404/11 по делу N А40-21127/11-98-184 // СПС «КонсультантПлюс»., в котором суд использовал термин «срывание корпоративной вуали».
Одним из факультативных этапов жизненного цикла корпорации является несостоятельность (банкротство) юридического лица. При этом данный этап может быть как промежуточным (в случае последующего восстановления платежеспособности юридического лица, напр. в ходе реабилитационных процедур), так и заключительным (в случае введения в отношении должника процедуры конкурсного производства). Среди участников гражданского процесса широкое распространение получили схемы, направленные на минимизацию рисков конечных выгодоприобретателей бизнеса посредством обращения к процедурам несостоятельности (банкротства) и причинение вреда имущественным правам кредиторов.
Как уже отмечалось ранее, принцип автономии воли юридических лиц является одним из ключевых при построении действующей правовой системы. Однако не менее важным, с практической точки зрения, является принцип защиты и обеспечения полного восстановления нарушенных прав участников гражданского оборота. В целях обеспечения защиты имущественных прав кредиторов законодательство о банкротстве оперирует доктриной «срывания корпоративной вуали» в случае нарушения контролирующими должника лицами интересов данной группы лиц.
Краеугольным камнем и необходимой предпосылкой ответственности таких лиц является наличие отношений контроля. При этом для целей законодательства о несостоятельности (банкротстве) учитывается не только контроль формально-юридический, но и отношения фактического контроля. В рамках имеющейся парадигмы, фактический контроль выступает более широкой категорией по сравнению с формально-юридическим контролем, поскольку может быть не только закрепленным в рамках локальных нормативных актов и иных актах, но и опосредованным. С.И. Абрамов пишет: «отношения фактического контроля могут существовать вообще вне рамок правового поля; сама возможность их оценки с точки зрения права наступает лишь в связи с несостоятельностью подконтрольного лица и выявлением оснований для привлечения к ответственности». Абрамов С.И. Правовое значение отношений контроля в контексте института несостоятельности (банкротства) // Право и экономика. 2020. N 1. С. 37.
Для обозначения совокупности субъектов, осуществляющих как формально юридический, так и фактический контроль Закон о банкротстве вводит понятие «контролирующих должника лиц», как некое обобщение. Проблематика юридической ответственности контролирующих должника лиц в банкротстве является весьма актуальной в рамках нынешних реалий, а потому рассмотрению вопроса ответственности контролирующих должника лиц посвятили свои работы многие авторы. Добрачев Д.В. Проблемы судебной практики привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в процедуре банкротства. М.: Инфотропик Медиа, 2019. 172 с.; Лавриненко А.В. О некоторых вопросах, возникающих с применением презумпций при доказывании субсидиарной ответственности контролирующих лиц в делах о несостоятельности (банкротстве) // Вестник исполнительного производства. 2019. N 4. С. 47 - 56.; Рыков И.Ю. Субсидиарная ответственность: тенденции современного менеджмента. 2-е изд. [Электронное издание]. М.: Статут, 2019. 195 с.
Регламентацию ответственности контролирующих лиц в современный период принято связывать с принятием первой части Гражданского кодекса РФ (1994г.). Первоначальная редакция п.3 ст.56 Гражданского кодекса РФ предусматривала возможность привлечения учредителей (участников) общества к субсидиарной ответственности по его обязательствам. В указанный период вопросы несостоятельности (банкротства) регулировались Законом РФ от 19.11.1992 N 3929-1 "О несостоятельности (банкротстве) предприятий". Как отмечает А.А. Пахарукова, данный закон составлял основу правового регулирования отношений, связанных с несостоятельностью, предоставляя новым собственникам гарантии в условиях проводимой массовой приватизации. При этом по завершении приватизации, институт несостоятельности (банкротства) стал единственным способом первоначального накопления и концентрации капитала в условиях стагнации экономики. Пахаруков А.А. Правовое регулирование конкурсного производства юридических лиц (вопросы теории и практики): Дис. ... канд. юрид. наук. Иркутск, 2003. С.34
Позднее положения о субсидиарной ответственности нашли свое законодательное закрепление и в специальном законодательстве. В январе 1996 г. введен в действие п.3. ст.3 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах", а в 1998 г. аналогичная норма закреплена и в Федеральном законе от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью".
Не менее значимую роль в вопросе привлечения контролирующих должника лиц к ответственности сыграли разъяснения, изложенные в совместном постановлении Пленумом ВС РФ и ВАС РФ. Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 6, Пленума ВАС РФ N 8 от 01.07.1996 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" // СПС «КонсультантПлюс». В частности были даны важные разъяснения, касающиеся возможности привлечения ответственных лиц за бездействие, а также решен вопрос о субъекте, обладающим правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по обязательствам должника.
На смену действовавшему в период 1992-1998 г.г. закону о банкротстве предприятий пришел Федеральный закон от 08.01.1998 N 6-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" Федеральный закон от 08.01.1998 N 6-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"// СПС «КонсультантПлюс»., который уже наравне с п.3 ст. 56 Гражданского кодекса РФ (в действовавшей на тот момент редакции) содержал нормы об ответственности должника и иных лиц в деле о банкротстве.
С принятием указанного закона связано появление в действующем законодательстве ответственности за неподачу заявления должника в арбитражный суд. На данном этапе такая ответственность распространялась только на руководителя организации и членов ликвидационной комиссии. Проблема привлечения контролирующих должника лиц не была разрешена должным образом, поскольку в предмет доказывания по данной категории дел продолжали включать наличие вины в действиях контролирующих должника лиц, т.е. привлечение лица к ответственности было возможно лишь за умышленные целенаправленные действия или решения, изначально направленные на доведение компании до банкротства.
Данная системная проблема осталась неразрешенной и при принятии Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)". Положения первоначальной редакции закона практически не отличались от положений Федерального закона от 08.01.1998 N 6-ФЗ, а потому можно судить и о преемственности в отношении ранее существовавших проблем правового регулирования.
Впоследствии ст. ст. 9-10 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ претерпели множество изменений, а потому стоит выделить несколько этапов реформирования ответственности контролирующих лиц в период действия действующего закона о банкротстве.
Первый этап принято соотносить с принятием двух Федеральных законов от 30.12.2008 N 296-ФЗ и от 28.04.2009 N 73-ФЗ Федеральный закон от 30.12.2008 N 296-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" // СПС «КонсультантПлюс»; Федеральный закон от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" // СПС «КонсультантПлюс».. Предпосылкой принятия данных законов и необходимости обращения к институту ответственности контролирующих должника лиц послужил мировой экономический кризис 2008-2009 г.г., вызвавший потрясения в экономической среде и запустивший череду банкротств предприятий. Существовавшее правовое регулирование не могло отвечать потребностям гражданского оборота, участились случаи недобросовестного осуществления гражданских прав владельцами бизнеса, в связи, с чем законодатель осуществил первые шаги на пути пересмотра механизмов привлечения таких лиц к ответственности.
Данными актами был изменен перечень привлекаемых к ответственности лиц, нашел свое законодательное закрепление термин «контролирующие должника лица», установлено правило о солидарном характере ответственности лиц, действовавших совместно, правило об уменьшении ответственности, а также добавлены новые основания ответственности. Изменения коснулись и порядка ведения судопроизводства по данной категории дел, однако на количестве удовлетворенных заявлений это отразилось незначительно. В.Н. Трофимов. Подборка судебных решений за 2016 год: Статья 10 "Ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве" Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве). // СПС «КонсультантПлюс».
И.Ю. Рыков отмечает, что несмотря на очевидное перераспределение бремени доказывания, суды продолжили требовать от заявителей доказать наличие всей совокупности квалифицирующих признаков состава нарушения, в том числе наличие вины ответчиков. Рыков И.Ю. Субсидиарная ответственность в Российской Федерации. М.: Статут, 2017. с.104
Второй этап реформирования принято соотносить с 2013г., ознаменованного принятием Федеральный закон от 28.06.2013 N 134-ФЗ. Федеральный закон от 28.06.2013 N 134-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям" // СПС «КонсультантПлюс». Статья 10 Закона о банкротстве была изложена в новой редакции. Ключевыми нововведениями стали: возможность привлечения к ответственности за бездействия; подробное изложение обстоятельств, свидетельствующих о том, что банкротство компании наступило в результате действий контролирующего лица; установлен срок давности подачи заявления о привлечении к ответственности.