Предполагается, что данные лица, вступая в хозяйственные отношения, имеют иную, помимо экономической, общность интересов, например основанную на разного рода социальной зависимости. Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.01.2014 N 15АП-19042/2013 по делу N А53-3626/2013// СПС «КонсультантПлюс».Наличие родственных или иных отношений может быть предпосылкой к недобросовестному осуществлению гражданских прав и обязанностей. Так, недобросовестные участники гражданского оборота используют данный инструментарий для обращения к процедурам освобождения от долгов, уменьшение в отношении заинтересованных лиц процента голосов независимых кредиторов на собраниях кредиторов, вывода активов компании банкрота, включения в реестр требований кредиторов для контроля процедуры несостоятельности (банкротства).
В свою очередь, такая взаимосвязанность участников гражданского оборота не может и не должна расцениваться в качестве безусловного злоупотребления правом в контексте ст.10 Гражданского кодекса РФ.
Одной из проблем, возникающих на практике, на которую обращает внимание Д.О. Османова, является отсутствие признания института фактически брачных отношений для целей регулирования законодательства о банкротстве. Османова Д.О. Отношения родства или свойства как инструмент для злоупотреблений при несостоятельности (банкротстве) // Предпринимательское право. Приложение "Право и Бизнес". 2018. N 3. С. 57 - 60. Как отмечает автор, отсутствие закрепления фактического супруга в перечне аффилированных с гражданином лиц позволяет должнику манипулировать процедурой несостоятельности (банкротства) путем заключения между такими лицами сделок, либо иными способами. При этом в качестве основного аргумента автором приводится отсутствие юридической аффилированности таких лиц.
Не менее интересной представляется и позиция налоговых органов в делах о банкротстве, полагающих, что в основу признания за лицами статуса контролирующих могут быть положены любые неформальные связи, например совместное обучение, проживание, либо фактические брачные отношения. Письмо ФНС России от 16.08.2017. Данный подход не нашел широкого отклика в судебной практике Шиткина И.С. Основные направления развития корпоративного законодательства и тенденции правоприменительной практики // Предпринимательское право. Приложение "Право и Бизнес". 2018. N 2. С. 7., поскольку предполагает слишком широкое толкование термина контролирующего лица, Постановление ФАС Северо-Западного округа от 22.07.2014 N Ф07-3826/2014 по делу N А56-17656/2013// СПС «КонсультантПлюс»;Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2017 по делу N А79-2989/2016// СПС «КонсультантПлюс»; Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.07.2018 N 13АП-15304/2018 по делу N А56-84056/2017// СПС «КонсультантПлюс». однако остается возможность найти судебные акты, основанные на указанном подходе. Постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2019 N 08АП-16196/2018 по делу N А75-2144/2017// СПС «КонсультантПлюс»; Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 22.04.2016 N Ф04-970/2016 по делу N А45-3638/2015// СПС «КонсультантПлюс».
Позиции автора и налогового органа, представляются чрезмерными, с ними сложно согласиться, поскольку действующее законодательство о несостоятельности (банкротстве), предоставляет участникам дела о банкротстве широкий перечень инструментов, позволяющих разрешать подобные ситуации.
В соответствии с правовой позиции Верховного суда РФ: «Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности». Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475// СПС «КонсультантПлюс».
Разрешая вопрос конкуренции сфер права, необходимо обратиться к правовой позиции, сформированной в абз.4 п.3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов управления должника. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" СПС «КонсультантПлюс».
При этом особо подчеркивается, что вышеуказанные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе за счет использования установленных законом презумпций. При этом, решая вопрос о признании за лицом статуса контролирующего, должны учитываться преференции, вытекающие из факта наличия отношений родства, свойства и т.д.
Абз. 1 п. 2 ст. 61.10 Закона о банкротстве в качестве признака наличия возможности определять действия должника указывает на должностное положение лица. Одновременно возможность оказания влияние на деятельность должника в силу должностного положения выделена в качестве самостоятельного основания в абз.3 п.2 ст.61.10 Закона о банкротстве. Из буквального толкования данной нормы невозможно установить необходимость дублирования понятия должностного положения в нескольких абзацах одной статьи.
Так, Лаптев В.А. полагает, что разграничить значения не представляется возможным, однако в совокупности данных норм закон подразумевает любых лиц, занимающих какие либо должности в юридическом лице - должнике.Лаптев В.А. Корпоративное право: правовая организация корпоративных систем: монография. М.: Проспект, 2019. С.253.
Полагаю возможным предложить следующее разграничение. Так, в первом случае речь идет о лицах, сторонних по отношению к должнику. Например, в случае, когда должностное лицо должника находятся в трудовых отношениях с другим физическим или юридическим лицом, что позволяет последнему оказывать влияние на должностное лицо должника в силу отношений подчинения. Тогда как в абз.3 п.2 ст. 61.10 Закона о банкротстве речь идет о должностном положении в рамках организации должника, например замещении должности.
Еще одним квалифицирующим признаком, свидетельствующим о наличии возможности определять деятельность должника, является наличие полномочий совершать сделки от имени должника, на основании доверенности, нормативного акта, либо ином специальном полномочии.
Изложенный в законе признак не может не быть подвергнут критике. Исходя из общих положений о представительстве, следует, что представитель (доверенное лицо), вступая в отношения с третьими лицами, действует на основании полномочия, предоставленного непосредственно доверителем. Однако логика закона о банкротстве построена от обратного. Получается, что именно доверенное лицо, действуя на основании предоставленного полномочия, контролирует доверителя-должника. Более того, законодателем не учтено, что контролирующее лицо, зачастую не заинтересовано в раскрытии своего статуса, а его связь с контролируемым лицом не формализована в каких либо локальных документах. «Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 (2018)», утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018 // СПС «КонсультантПлюс». Так или иначе, если лицу были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, не выходящих за пределы обычного хозяйственного оборота - такое лицо может быть признано контролирующим на общих основаниях. Пункт 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве".
Приведенные в рамках п.2 ст.61.10 Закона о банкротстве признаки наличия у лица возможности определять действия должника являются наиболее обобщенными и распространенными. Между тем, данный перечень не является исчерпывающим, а потому допускается возможность установления за лицом статуса контролирующего должника лица и по иным признакам, помимо указанных в законе. Полагаю необходимым отметить, что «иные основания» не должны устанавливаться судами произвольно. Такие основания должны быть связаны с возможностью лица давать должнику обязательные к исполнению указания, либо иным образом определять поведение должника при осуществлении предпринимательской либо иной экономической деятельности. При этом в каждом конкретном случае судами должна устанавливаться степень вовлеченности лица в процесс управления подконтрольным лицом, а также степень значимости принимаемых решений в масштабах деятельности организации Данченко С.П. Банкротство ООО // Актуальные вопросы бухгалтерского учета и налогообложения. 2019. N 4. С. 76 // СПС «КонсультантПлюс».
2.3 Презумпции наличия у лица статуса контролирующего должника лица
Известный со времен римского права термин презумпция (лат. praesumptio) принято определять как предположение о наличии или отсутствии неких фактов, основанное на связи между предполагаемыми фактами и фактами наличными, и подтвержденное предшествующим опытом. Вопрос о необходимости нормативного закрепления таких предположений не раз становился объектом исследований. Так Д.И. Мейер, исследуя данный вопрос, пришел к выводу о могущественном значении закрепления в законе предположений, позволяющих устранять споры между участниками правоотношений и их скорейшее разбирательство. Одновременно с этим, Д.И. Мейер определял презумпцию как признание факта существующим по вероятности, что он существует. Мейер Д.И. О юридических вымыслах и предположениях, о скрытных и притворных действиях / Д.И. Мейер. - Казань: [б. и.], 1854. - 127 с. - Перепечатано из IV-й книжки Ученых Записок за 1835 год.
Б.А. Булаевский отмечает, что согласно общепризнанному на сегодняшний день (с теми или иными вариациями) определению, под презумпцией понимают правовое средство, основанное на предположении о существовании факта, которое считается истинным до тех пор, пока ложность такого предположения не будет доказана. Булаевский Б.А., Презумпции как средства правовой охраны интересов гражданских правоотношений: монография - М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ: ИНФРА-М, 2014 -с.124.
В данный момент законодательство о банкротстве использует значительное число презумпций. При этом презумпции главным образом задействованы в части привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц. Абрамов С.И. Роль правовых презумпций в контексте реформирования института имущественной ответственности при банкротстве // Актуальные проблемы российского права. 2019. N 11. С.58. // СПС «КонсультантПлюс».
В чем практическая роль применения подобных презумпций в делах о банкротстве? Исходя из общих правил доказывания, бремя доказывания наличия у лица статуса контролирующего лежит на заявителе требования о привлечении к субсидиарной ответственности (арбитражном управляющем, конкурсных кредиторах). Действующее законодательство о банкротстве учитывает, что конкурсные кредиторы и арбитражный управляющий, будучи сторонними по отношению к должнику лицами, лишены в возможности предоставить исчерпывающие доказательства наличия у лица возможности определять действия должника. Одновременно с этим, контролирующие должника лица не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих финансовое состояние должника, его документооборота и порядка управления таким обществом.
Из указанного следует следующая процессуальная особенность рассмотрения заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Подольский Ю.Д. Обособленные споры в банкротстве: монография. Москва: Статут, 2020. 121 с. // СПС «КонсультантПлюс». Заявителям по таким требованиям необходимо представить достаточное количество «убедительных» косвенных доказательств наличия у лица статуса контролирующего, и причинения действиями такого лица вреда имущественным правам кредиторов, в результате чего на такое лицо переходит бремя доказывания несостоятельности доводов заявителя, раскрытию реальных обстоятельств осуществления должником хозяйственной деятельности. Пункт 56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве".
Учитывая то, что интересы лиц, оказывающих влияние на формирование воли должника в процедурах несостоятельности (банкротства) противоречат интересам кредиторов должника Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.02.2018 N 302-ЭС14-1472(4,5,7) по делу N А33-1677/2013// СПС «КонсультантПлюс»., закон о банкротстве вводит ряд презумпций, предполагающих наличие у ряда лиц возможности осуществления контроля над должником. Закрепленные в законе презумпции позволяют распределять бремя доказывания исходя из фактической возможности их предоставления.
Так, наличие статуса контролирующего должника лица предполагается, если лицо:
1) являлось руководителем или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором или членом ликвидационной комиссии;
2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;
3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, которые в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени.
Судебная практика исходит из того, что сам по себе факт участия в органах управления должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего должника лица. Пункт 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53"О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве». Исключения из данного правила установлены п.п. 1-2 пункта 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве.