Своеобразный жертвенник в виде тарелкообразной площадки овальной формы открыт на городище Караван. На всех жертвенниках - следы долгого горения огня, сажа, зола, сгоревшие растительные остатки. Некоторые из жертвенников помещались в домах - очевидно, небольших святилищах (Жаботин, Трахтемиров). В помещениях встречаются остатки жертвоприношения животных, культовой посуды, фрагменты цветной штукатурки.
Крупным религиозным центром левобережной лесостепи было, очевидно, Бельское городище. Здесь Б.А. Шрамко в 1983году открыл культовый комплекс VI-V вв. до н.э., куда входили три цилиндрических жертвенника и три большие ямы. Найдено очень много глиняных вотивных изделий: сосуды, светильники, лепешки, модели зерен, зооморфные и антропоморфные статуэтки, в том числе фаллическая статуэтка мужского божества и фигурки танцующих женщин в развевающихся платьях.
Среди зооморфных можно различить фигурки быка, лошади, коровы, овцы, свиньи, собаки, реже - лося, рыси, медведя, птицы, грифона. Интересный культовый комплекс открыт также на Бельском городище в 1981 г. Модели лепешек и зерен, зооморфные статуэтки восходят, очевидно, к белогрудовской культуре, а антропоморфные - к чернолесской .
Среди остатков жертвенных животных на лесостепных поселениях и городищах больше всего костей свиньи, затем собаки, мелкого рогатого скота, лошади, крупного рогатого скота. Вотивные культовые предметы, аналогичные тем, что найдены на поселениях, изредка встречаются и в курганах.
Важное место в воссоздании идеологии скифов занимает эпизод с «упавшими с неба» золотыми дарами (генеалогические скифские легенды в изложении Геродота) - плуг, ярмо, секира и чаша. Видимо, в этом предании отражены общеиранские представления о «фарнс» - некой безличной силе, небесной благодати (имеющей огненную природу, а иногда и вполне конкретное материальное воплощение), нисходящей на царя и несущей благополучие всему обществу.
Падение с неба самовозгорающихся золотых предметов в скифской легенде и овладение ими младшим братом напоминает отраженную в «Авесте» борьбу царей за «фарн». Та же идея «фарна» отражена в сообщении Аммиана Марцеллина о том, что маги хранили на непотухающих никогда очагах упавший с неба огонь, малая частица которого, как приносящая благополучие, была преподнесена азиатским царям.
Вариацией на тему судьбы первого царя является и ритуал скифского праздника связанный со священным золотом. Ритуал, судя по всему, был окружен тайной. Геродот скупо сообщает о нем: «Упомянутые священные золотые предметы скифские цари тщательно охраняли и с благоговением почитали их, принося ежегодно богатые жертвы. Если кто-нибудь на празднике заснет под открытым небом с этим священным золотом, то, по мнению скифов, не проживет и года. Поэтому скифы дают ему земли столько, сколько он может за день объехать на коне».
Суть этого ритуала заключалась в имитации судьбы первого царя, получившего дар богов и поплатившегося за это жизнью. В мифах и фольклоре подобные ситуации объясняются оскорблением божества, нарушением табу и т. д. Фактически же это - жертвоприношение божеству, связанное по происхождению с древними культами плодородия и торговли.
Погребальный культ, по определению С.Л. Токарева, - это совокупность религиозно мистических обрядов и представлений, связанных с погребением умерших и самим умершим. Этот культ относился у скифов к числу родовых. С VI в. до н.э., когда формируются курганные могильники, преобладал семейный характер захоронений - в одной могиле или, чаще, под одной насыпью.
В пределах больших могильников выделяются мелкие курганные группы, соответствующие семейным или семейно-родовым группам. Судя по данным погребального обряда и сведениям Геродота, загробная жизнь представлялась продолжением земной.
Специальные божества загробного мира неизвестны. Геродот оставил чрезвычайно интересное описание погребально-поминальной обрядности на примере похорон скифских царей.
Скифов, как простых, так и «царей», после смерти 40 дней возили по всей округе и друзья покойного устраивали угощение для всего погребального кортежа и для него самого. Тела царей бальзамировали и возили на повозке по территориям всех подвластных племен, население которых с выраженными знаками глубокой скорби (обстриженные в кружок волосы, расцарапанные лица, надрезы на руках и т. д.) присоединялось к траурной процессии с погребальными дарами.
Таким образом, похороны царя превращались в событие обще- скифского значения. Коням придавалось большое значение при перенесении умершего в загробный мир. Эти представления существовали у всех индо- иранцев, их пережитки сохранились до наших дней. Вместо коня могли также положить уздечку. Умершие цари присоединялись к сонму богов, их могилы становились объектом почитания.
Как известно, культ собаки имел большое распространение в среде индоевропейских народов. Будучи священным животным у всех ирано- язычных народов, собака особенно почиталась охотниками и воинами. Некоторые исследователи связывают культ собаки с религиозными представлениями, занесенными в Причерноморье эгейскими мореплавателями.
Анализ всех источников по изучаемому погребальному культу, погребального инвентаря, показывает, что культ собаки существовал у скифов Северного Причерноморья изначально ,как и у всех ирано-язычных народов. Это выразилось в обряде помещения собаки в могилу, а также в изображениях этого животного на различных предметах инвентаря.
До конца VI в. до н.э., культ встречается на поселениях, а с V в до н.э, встречается в погребальных памятниках. До IV в. До н.э., захоронения собак встречаются в аристократических захоронениях, и в первой половине III в., остаются атрибутом захоронения аристократического сословия, но их число заметно увеличивается.
Для этого времени погребения с сопровождающимися захоронениями собак отмечены только для Нижне-дунайской группы скифских могильников. Наиболее массовый обряд захоронения собак становится во второй половине III-II в. До н.э., когда этот культ превращается из аристократического в обиходный для всего скифского общества, собственно свойственным и для рядового населения.
Выделяются три основных направления культа собаки в Северном Причерноморье. На городищах и поселениях он был, вероятно, связан с культом женского начала и плодородия. Помещение собак в захоронения женских погребений, в свою очередь, могло быть связано с тем, что образ собаки осознавался скифами как элемент культа Великого женского божества. В то же время, захоронения собак в мужских погребениях было бы уместно интерпретировать как отголосок культа «spaka»53. Но, не исключено что во всех случаях, целью была символическая охрана усопшего в царстве мертвых.
Таким образом, в данном параграфе мы исследовали
и выявили все ключевые особенности религиозных верований скифов, рассмотрели
ключевых божеств скифского населения. Также, выявили и описали основные культы
и их направления в развитии религиозных особенностей и их значений для
государства скифов, на различных географических территориях, которые населял
данный народ.
2.2 Шаманизм и
жречество в верованиях древних скифов
В социальном существовании Скифии, культу Арея принадлежит максимальна важная роль. Это необходимо, из-за воссоздания религиозного сооружения и обряда. В любой зоне, согласно округам, воздвигнуты подобные святилища Аресу: горы хвороста нагромождены, один в противоположную в пространстве, протяженностью и шириной приблизительно в три формации, в вышину же немного меньше. Сверху организована четырехугольная платформа: три стороны ее отвесны, а с четвертой имеется вход. От плохой погоды здание непрерывно оседает, и по этой причине требуется каждый год заваливать сюда полутораста возов хвороста. В каждом этой возвышенности водружен древнейший металлический клинок. Это и является культ Ареса. Этому-то клинку каждый год приносят в жертву жеребцов и крупнорогатых животных, и даже больше, нежели другим всевышним Божествам.
Из каждой сотни пленников обрекают в жертву одного человека. Черепа пленников вначале окропляют вином, и жертвы перекалываются над тарой. Далее несут кровь в верх кучи хвороста и окропляют ею клинок. А внизу, у святилища происходит такого рода ритуал: у зарезанных жертв отрубают правые плечи с руками и кидают их в воздух; потом уже после заклания иных животных, заканчивают ритуал и удаляются.
Таким образом, это обыкновенный племенной культ. Проводился он каждый год согласно округам - номам. Согласно суждению многих экспертов, номы, вероятно, отвечали местностям племен, и, подобным способом, племенной центр был главным средоточием религиозной жизни. Сооружавшиеся с хвороста громадные алтари Арея весьма похожи на религиозные постройки нынешних народов Сибири, предназначавшиеся для почитания духов - охранителей и для шаманских камланий. Четырехугольная форма свойственна для старейших религиозных построек многих индоевропейских народов, в том числе индоиранских.
Страбон информирует, к примеру, что персы строили огромные алтари из бревен, которые сжигали в период жертвоприношений. Археологи не без причины приравнивают древесные шатро-образные постройки, зачастую кремированные, и под насыпями скифских курганов с алтарями Арея.
Что затрагивает возникновение культа скифского Арея, то в настоящее время максимальное количество приверженцев имеет точка зрения А.Л. Алексеева. В соответствии с ей, Ареи относился сначала к божествам средней, т. е. воздушной сферы и был разновидностью древнейшего индоарийского божества северного ветра и смерти Вайю, память о коем остались в осетинской мифологии великан Вайгог и славянской Вий. У племен индоевропейских народов божества-воины зачастую существовали и подателями изобилия - так как битва и военная добыча считались родниками благосостояния. У монголов, к примеру, бог войны был и заступником скота - главного богатства кочевников. Возможно, скифы принесли это преклонение в северо-причерноморские степи с собственной ориентальной прародины. У скифов, аналогично другим воинственным народам античности, присутствовали помимо указанного культа Арея разнообразные военные обычаи и ритуалы. Это, в первую очередь всего, скальпирование погибших недругов. Скальпы присоединяли к уздечке лошади; шкурой, снятой с левой руки покойника, приукрашивали колчаны и т. д.
Скиф кроме того употреблял кровь первого мертвого им противника; головы погибших в поединке он приносил повелителю, для того чтобы получить собственную часть добычи. Один раз во время этой церемонии «номарх» заполнял вином огромный резервуар, с коего попивали только бойцы, убившие противников. Кто не сумел этого совершить, сидел в отдельности, что значилось самым большим бесславьем. А те, кто уничтожил большое количество мужей, попивали одновременно с 2-ух кубков. Следует, кроме того отметить пользование оружия в магических целях.
Доказательством этому считаются вколотые в них наконечники копий, дротиков, клинки. Оружие погибших, в особенности «героев», причисляли особенную мощь.
Скотоводческие ритуалы и суеверия существовали непосредственно, были объединены с культом дикой природы. Большая часть из них существовало приурочено к сезонным праздничным дням, в основополагающем к весенним и осенним.
Существенное внимание предполагает повествование Геродота о скифском новогоднем торжестве, устроенном будто бы Колаксаем, первоначальным скифским повелителем, в честь святого золота, что опустилось с небосклона и было адресовано собственно ему. Главные элементы торжества: ночное бдение у святого золота церемониального заместителя царя, его убиение, посредством определенного времени, объезд повелителем-наездником земельного надела.
В ритуале торжества существовала, возможно, и пахота - имитация священного союза и божества почвы.
Данные обоих компонентов торжества восстановлены в базе мифологических сюжетов и обычаев других индоевропейских народов. В целом, в данном торжестве и сопряженных с ним религиозных преданиях объединились, вероятно, компоненты среднеевропейской сельскохозяйственной мифологии (мотив священного плуга) и индоиранской концепции царской власти.
Это случилось, возможно, в следствии близких контактов скифов- кочевников и районных земледельческо-скотоводческих племен, на территории которых, вероятно, проводился данный праздник. Ритуалы, происходившие в период новогоднего торжества, повторяли сакральные действия при сотворении мира.
И в таком случае, период этот обуславливал новое создание общества, обновление всего естественного актуального цикла. Ключевую роль в новогодних ритуалах занимал бой героя-первопредка с чудовищем. Успех героя означал празднование света, добра над силами зла, с этого момента начинался другой ежегодный цикл.
Почитание праотцов непосредственно сопряжено с похоронным культом и культом плодородия. Умершие становились духами - заступниками территории, правящими естественными стихиями, к которым устремлялись за поддержкой в ежедневной жизни и к содействию верховных творцов прибегали лишь в редких эпизодах жизнедеятельности.
Разрушение могил праотцов было предлогом к войне, равно как следует из решения Идан-фирса Дарию. При этом, это никак не столько личные предки, сколько погибшие представители сильного пола племени вообще - прежние заступники и силачи. Именно почитание героев обладало, вероятно, в скифском мире значительно наибольшей социальной ролью, нежели почитание праотцов, более особенный для земледельческих народов.
В огромном количестве почитаемых героев также могли являться и иноземцы, и полу-мифические исторические личности. Парными, либо близнецами, божествами-героями считают изображения так именуемых побратимов - двух скифов, выпивающих с одного ритона.
Данные герои, вероятно, сопоставляются со священными близнецами - индийскими Ашвинами и эллинистическими Диоскурами. Могилы героев существовали предметами особенного поклонения. Им устанавливали неподвижные статуи. Очевидно, согласно атрибутике изваяний, их уважали равно как заступников и подателей плодородия.
Почитание вождей было внешне схоже с культом героев, однако уже считалось идеологическим объяснением новой власти вождя-государя. В скифском мире было сформировано почитание вождей. Это четко прослеживается в их мифологии, доказывающей духовное возникновение царской власти, а кроме того значимости государя в церковном культе, похоронном ритуале, в изобразительном искусстве.
У древних иранцев существовало особый класс жрецов. Вероятно, так было и у скифов. Дискуссии проводятся только о том, существовала единица эта, которая являлась обособленной сословно-изолированной категорией вроде «атраванов» - жрецов пламени, или скифские «прорицатели» существовали подобно вещунам и ворожеям языческих племен Севера и Востока Европы.
Согласно Геродоту, из числа скифов было немало «провидцев», которые ворожили с помощью значительного количества ивовых прутьев, раскладывая и складывая их в земле.
Данный метод гадания археологически засвидетельствован у близких к скифам племен Сибири и Средней Азии (находки прутьев в погребениях). Наиболее знакомы были энареи-андрогины, т. е. «не представители сильного пола», или «евнухи». Они одевали женскую одежду, промышляли женскими работами, и в том числе говорили «по-женски».
Метод гадания у их кроме того был женский: они переплетали и расплетали полоски липовой коры, кроенные в три доли. Судя по всему, они считались жрецами культа Аргимпасы-Афродиты.