Огромный и неоценимый вклад в исследования скифского искусства привнес Г.И. Боровка. Значимость его трудов состоит прежде всего в изучении огромного фактического материал, анализ которого он проводил одновременно по трем группам: Скифия, Сибирь, Прикамье.
В собственной общей концепции Г.И. Боровка в основном следовал концепции академика Ростовцева. Но, разница с академиком Ростовцевым, была в том, что он придавал наибольшую значимость районным деталям в скифской культуре. Считая скифов иранцами, пришедшими с востока, он в то же время считал, что скифы в Северном Причерноморье привнесли фрагменты в свою самобытную культуру, от киммерийских народов. Фиксируя, то что скифский уровень культуры ощущает разнообразные чужеземные влияния, он задумывался, и был уверен в том, что был определенный преобладающий локальный компонент, какой в особенности наглядно выражался в образном жанре скифов. Данный образ, исследователь выделял и проводил параллель с искусствами Греции, Малой Азии, Месопотамии, Персии, Кавказа.
Г.И. Боровка внимательно изучал образы оленя, лося, головы хищной птицы, рисунки кошачьих хищников, медведя - которые впоследствии он считал наиболее отличительными для абсолютно всех трех назначенных им групп. «Два абсолютно далеких и противоположных мира встретились на юге современной России,- с одной стороны, античный и ирано-персидский мир, взаимосвязанный единой базой в древние времена, с другой - мир скифо-сарматских племен, вознесшихся с незнакомых территорий востока и распространившихся на запад».
Согласно его суждениям, родиной звериного скифского стиля считалась Сибирь, именно по археологическим данным можно смело делать вывод, что наблюдается эволюция от бронзы к железу. Совместно с этим он не исключал вероятность включения в этот регион область Алтая. Основу скифского искусства Г.И. Боровка, как общеизвестно, видел в искусстве северных охотничьих людей лесной полосы5.
В числе представителей этого научного течения, что и Г.И.Боровка и академик Ростовцев М.И., как правило называют Е. Минза и Д. Н. Эдинга. В собственном проведенном исследовании Е. Минз отмечает, что скифское искусство типично само по себе. Если устранить все без исключения воздействия, в скифском искусстве останется нечто, ни на что не похожее, собственно база для развития искусства и культуры. Данный элемент, Е.Минз наблюдал в бассейне Верхнего Енисея, с центром в Минусинской местности.
К данной проблеме Е. Минз обращается заново в собственном специальном исследовании. Особенную значимость он отвел образу оленя в скифском искусстве, считая его северным оленем. Сопоставив южные границы распространения северного оленя с регионом, в пределах которого попадаются рисунки скифских оленей, он определил, то что данные области роднятся по всей местности Сибири и отсюда собственно произвел итог, что родиной изображения оленя, следовательно и всего скифского искусства была Сибирь, и откуда данный мотив и разнесся далее по региону, к западу и югу.
Концепции Е. Минза никак не выдерживают критики. Экспертами- зоологами определенно и научно доказано, что в скифском искусстве фигурирует благородный, а никак не северный олень. Учеными искусства Сибири высказано суждение, что стиль оленя не составляет древнейшую группу, а принадлежит к окончанию VI-началу V в. До н.э., не говоря уже о том, что проблема о происхождении скифского звериного стиля нельзя решать в основе одного отдельно взятого образа.
Новый толчок к отыскиванию местных корней скифского искусства предоставили изучения уральских торфяников, реализованные Д.Н. Эдингом. В этом месте, в слоях позднего неолита были обнаружены древесные и роговые статуи лося, медведя, водоплавающей птицы, обнаружившие определенные соответствия в зооморфном бронзовом литье сейминско-турбинского типа в Приуралье.
Проанализировав данные скульптуры Д.Н. Эдинг подмечает их реализм, однако реализм особенный, при котором отбираются более значимые свойства животных: лаконичность, недостаток детализации, трансформация к условности т.е. именно эти стилистические компоненты, которые в наиболее развитых проявлениях подходят ранне-скифскому искусству6.
Значимым моментом в формировании скифоведения явилась деятельность К. Шефольда о зверином стиле. Главные утверждения этого исследования были основательно пересмотрены в рецензии Н. Н. Погребовой, давшей непредвзятую оценку равно как положительных сторон, так и значительных недочетов. К. Шефольд согласен был руководствоваться совершенно точной программе, в соответствии с которой формирование главных образов скифского искусства следует освещать в основе четко датированных археологических памятников. Однако исследователь не был специалистом-скифоведом и не был подготовлен к научному независимому рассмотрению археологических источников.
Придерживаясь концепции академика Ростовцева М.И. и опираясь в основном на датировки памятников, согласно древним предметам, он смешал между собой асинхронные произведения, но не смог отметить главную часть предметов скифской архаики, в соответствии с этим, отразилось в представлении отличительных черт и следующих стадий скифского искусства. В собственной концепции К.Шефольд не был оригинальным. Согласно его суждениям, ранние фигуры скифского стиля зародились на северо- иранской родине скифов, неподалеку от Месопотамии и в готовом облике были принесены в Причерноморье, где они приобрели уже конечное формирование под влиянием искусства ионийских греков. С Северного Причерноморья данное искусство распространилось в Евразии, на севере, и в Сибири.
Таким образом, мы видим, что оценка значимости воздействия эллинистического искусства в скифский звериный стиль в трудах представителей разных течений оказалась прямо противоположной. Одни наблюдают в нем разрушающий, прочие исследователи - созидающий фактор. И проблема, тут, безусловно, никак не в чувственном восприятии.
Гипотеза о древних истоках развития скифского искусства в настоящее время не поддерживается учеными. Однако, значимость эллинистического воздействия на дальнейшее формирование искусства скифов в Северном Причерноморье является бесспорным.
Несомненно, справедлив Г.Боровка и высказавшаяся в этом направлении Н. Н. Погребова, то что связь с эллинистическими колониями существовала с конца VI в. Эти взаимодействия привели к стремительному распаду древнейшей, наиболее уникальной категории фигур скифского искусства.
В тот же период, в следствии греко- скифских контактов в Vв. до н.э, формируется новый вид искусства скифов Северного Причерноморья, ставшей своего рода «веком барокко» скифского звериного стиля. Возникли новейшие уникальные высокохудожественные произведения, выделяющиеся многообразной декоративной насыщенностью, смелым использованием различных зооморфных элементов и мотивов эллинистического узора, множеством зооморфных превращений.
В это время появляются некоторые школы и производственные центры, в следствии чего произошел распад устаревших научных конфигураций, что повергло к рождению новых взглядов в изучении скифского искусства. К глубокому сожалению, явления этого движения почти никак не затронуты были специальными исследованиями.
Дальнейшее изучение скифского звериного стиля, неотъемлемо сопряжено с формированием новых научных школ скифоведения в предвоенные, и в особенности послевоенные года.
Стоит отметить, какую огромную значимость для науки привнесло изучение хронологии районных элементов скифского комплекса, начатое трудами Б.Н. Гракова и Б.З. Рабиновича. В следствии этого, было уточнено время появления множества раннескифских археологических памятников и стоянок, ключевым образом в области Среднего Поднепровья, и тем самым установлена в научное обращение ранее не использовавшихся объектов раннескифского искусства.
Касаясь проблемы о происхождении скифского искусства К.Ф.Смирнов подмечает, что территорией его окончательного формирования считались южные регионы Евразии - « со степей Украины вплоть до Средней Азии и Южной Сибири, в том числе включая территорию Алтая7».
Ведущую роль в образовании этого стиля представляли не только скифы Северного Причерноморья, но и другие народы, в частности выделяют сакские племена Средней Азии. Непрерывное взаимодействие племен обусловило огромную похожесть зооморфных мотивов по всей территории.
Определенный этап в исследовании искусства народов Сибири составила деятельность С.В. Киселева, в его исследованиях большой раздел посвящен карасукско-тагарскому искусству. С.В. Киселев в своих трудах пришел к заключению, что базой для формирования творчества художников скифо-тагарского периода явилось искусство эпохи карасука8. Фиксируя параллелизм тагарского и скифского искусства, он совместно с этим выделяет существенную индивидуальность двух данных областей.
В качестве древних мотивов тагарского художества им выделяются: кабан, медведь и горный козел, стоящий с закинутыми рогами, - мотивы, не характерные для скифской архаики. С другой стороны, несколько мотивов раннескифского искусства - олень, кошачий хищник, орел со спиральным клювом - зарождаются здесь только в конце VI- начале V в. до н.э. Из этого следует вывод, что скифский звериный стиль вступал во взаимозависимость с сибирским и наоборот.
С.В.Киселев полагает, что искусство скифов и сибирское искусство формировалось одновременно и их единая совокупность находится в зависимости не только лишь от близких условий появления, но и с взаимного вторжения новых эталонов и мотивов9.
Не смотря на то, что для западной области скифского звериного стиля была незнакома древняя местная подоснова, выявленная в Енисее, для сибирского искусства, С.В. Киселев считает, что « имеются все без исключения причины находить начало скифского звериного орнамента не только лишь в скрещении художественных влияний хетто-хурийской и ассиро-вавилонской Передней Азии, урартского Кавказа и Западного Ирана, но и в местном творчестве художников рубежа II и I тыс. до н.э.
Эта позиция остается сейчас бездоказательной, и корни скифского звериного стиля вероятнее всего необходимо находить где-то на стоянках Средней и Центральной Азии. За минувшее время возникло достаточное количество работ, приуроченных к исследованию отдельных вещей, а в частности мотивов звериного стиля. К их числу принадлежат статьи М.И. Максимовой о зеркале и ритоне с Келермеса, Н.Н. Погребовой о скифском грифоне, М.И. Вязьмитиной о описаниях жаботинских пластин, Н.Л. Членовой о скифском олене, исследования А.И. Шкурко и С.С. Сорокина о свернувшимся хищнике, Э.В. Яковенко о волчьем хищнике.
Все без исключения исследования и работы в этой области приурочены к исследованию истоков происхождения разных звериных фигур и мотивов в скифском искусстве. А.П. Манцевич и А.И. Мелюкова исследовали связь искусства Фракии и Скифии.
Согласно мнению М.И Артамонова, суть скифского и сако-сибирского искусства состоит в стилистической переработке зооморфных эталонов и мотивов древневосточного искусства на более примитивной технической основе и в ином материале.
Отсюда закономерным является его заключение, что « в известной мере были правы Б.В. Фармаковский с его концепцией ионийского возникновения скифского искусства и М.И. Ростовцев с Ираном, как источником его форм и сюжетов»10.
К сходным заключениям приходит Н.Л. Членова, которая также полагает, что скифское и сибирское искусство объединены с древневосточным искусством северной Месопотамии и Ирана, в частности, с искусством Луристана и Керкука, чем и поясняются их единые особенности в зверином стиле. Для Сибири данная взаимосвязь не прямая, а переданная через почти неизвестное нам искусство Монголии и Афганистана11.
Скифское искусство она также возводит к Зивие и считает сформировавшимся на основании данных древневосточных племен, при этом среди искусств Керкука, Луристана, с одной стороны, и Зивие - с другой, также должен быть один переходный этап.
Таким образом, в проблематике скифского искусства в настоящее время четко определены два направления, первое можно охарактеризовать сако-скифским, евразийским, второе переднеазиатским.
Среди находок с Зивие существуют вещи раннескифских образцов. Это прежде всего бронзовые двухлопастные и трехлопастные наконечники стрел келермесских типов, пряжка пронизь с кабаньего клыка, половина бронзового псалия с тремя петлями и орлиной головой.
Из этой же территории, хотя и не в ансамбле захоронения, происходит пара совершенно скифских костяных псалий с головой грифо - барана и копытцем. Все это свидетельствует в пользу очевидной близости гробницы и погребения в Зивие и Келермеса.
К этому же времени принадлежит значительная доля резных изделий из кости, найденных на археологических раскопках Кармир-Блура, сделанных в скифо-зверином стиле, несомненно принадлежит к докелмесскому периоду, предшествовавшему времени Зивие периоду, то есть к VII в. до н.э.
Открытия минувших лет предоставляют возможность датировать памятники скифского звериного стиля более ранним временем. Имеющиеся археологические находки и источники дают возможность нам отметить следующие наиболее ранние мотивы скифского искусства, единые для всей евразийской территории : рисунки оленя, хищника кошачьей породы, головы и копыта лошади.
Для непосредственно скифского искусства в древнейший период свойственны подобные местные мотивы, равно как и находки рисунков грифо-барана. Для сакского, казахстано-сибирского искусства характерны вепрь и горный козел с закинутыми рогами. Из искусства северной лесной зоны в скифское искусство влились фигуры лося, медведя, волчьего хищника. В современном археологии, едва ли найдутся ученые которые опровергали бы, значимость древневосточного искусства в процессе становления звериного стиля.
За счет этого влияния, безусловно, следует отнести появление мотива горного козла с поджатыми ногами и завернутой назад мордой, трактовку в этой же позе, ряда других травоядных животных, мотива грифона и иных синкретических животных, сопоставленных львов, птиц с распластанными крыльями. Однако, выводить все искусство звериного стиля скифского мира с искусства Древнего Востока нам представляется чрезмерным.
Таким образом, несомненно в ближайшие
десятилетия в центре интереса ученых данной проблемы, будет стоять цель
детализирование хронологических соотношений археологических памятников
предскифского и раннескифского времени на территории Причерноморья и Сибири, а
также развитие изучения локальных групп звериного стиля: сарматского,
скифского, ананьинского, сакского, сибирского, а кроме того установление общих
вариантов звериных образов, выяснение главных ступеней формирования искусства
внутри отдельных групп, установление направлений взаимосвязей и культурных
заимствований внешних и внутренних причин, обусловивших особенность путей
становления, а также общие закономерности этих процессов.
.2 Звериный
стиль и античный мир Северного Причерноморья в VII- Vв. до н.э
Скифский звериный стиль приобрел большое распространение в искусстве многочисленных народов. Северное Причерноморье представляет один из больших регионов, где данный стиль прошел длительный и особый путь формирования и становления, став одним из отличительных черт искусства обитавших там множественных племен кочевников. В силу исторически сформировавшихся обстоятельств в Северном Причерноморье звериный образ формировался под мощным влиянием искусства эллинистических городов, что в свою очередь, влияло на искусство кочевников.