По сути, захоронений жрецов археологически никак не прослеживается, что, безусловно, никак не является подтверждением их отсутствия у скифов. Из этнографии установлено, к примеру, то что шаманов зачастую погребали в обыкновенной одежде, а предметы культа погребали в каком месте - или развешивали в отдельности. У шаманов мог сохраниться и другой метод захоронения, к примеру наземный.
Не исключается, то что жреческим представлялось одно с погребений в Александропольском кургане, где в крепиде была организована особая неподвижная ограда, изнутри которой были разнообразные объекты религиозного направления, в том числе обширно знаменитые «навершия» с рисунком женского крылатого божества. Колдовские вещи попадаются в некоторых случаях в погребениях представительниц слабого пола, вероятно, знахарок либо целитель.
Функции скифских «провидцев» существовали, вероятно, подобны функциям служителей культа такого уровня у иных народов. Это, в первую очередь, лечение заболеваний, а кроме того «управление» атмосферными действами и военное колдовство.
Скифские «предсказатели», вероятно, сопровождали войска в путешествии, аналогично персидским магам и монгольским шаманам. В их ведении были и судебно-усмирительные функции, т. е. нахождение различного семейства злоумышленников. Высшим авторитетом в судебных процессах, в том числе затрагивающих религии, был правитель.
Пред личностью государя совершались судебные разбирательства, он осуждал «провидцев» в случаях конфликтов, между ними в том числе и наказывал их. В эпоху Геродота, существовали конфликты среди повелителем и провидцами. Их зачастую наказывали за «ошибочные предсказания». Возможно, в основах лежал инцидент новой волны кочевников - царских скифов и прежней всесильной знати, в том числе жреческой.
Сами повелители кроме того осуществляли конкретные жреческие функции, к примеру, приводили жертвы в честь священных золотых артефактов, будто бы дарованных небесным божеством основному повелителю. Скифам, равно как и иранцам вообще, было свойственно превосходство представителей сильного пола в религиозной области. Античные авторы, в том числе Геродот, упоминают только представителей сильного пола-жрецов.
В особенности, это затрагивало наиболее официальные формы культа. За представительницами слабого пола сохранились, главным образом, домашние культы, а кроме того ритуалы, сопряженные с погребениями и определенные секретные ритуалы. К ним относились разнообразные хтонические культы, сопряженные с почитанием демонов плодородия.
Главным типом церемониальной деятельности были жертвоприношения. Они велись без роли особых жрецов. Ритуал жертвоприношения был весьма несложен. Жертвенное животное душили петлей, взывая при этом к божеству. Потом мясо готовили в котлах, при этом доля говядины и внутренностей кидали пред собою в землю.
Приносили в жертву быков и иных животных, за исключением свиней, однако чаще всего коней. Исключительная роль конной жертвы, а также бескровный ритуал жертвоприношений роднят скифскую обрядность с древнеиндийской. Более значимыми являлись человеческие жертвоприношения, к примеру, в культе Арея; идол божества орошали кровью.
Выше мы уже выясняли, то что рисунки лица, заимствовали скифы с древневосточных и ионических обычаев, к середине VI в. до н.э. совершенно исчезают с искусства Скифии. Облик лица тут возникает снова, не ранее конца V в. до н.э., а обширное продвижение получает в IV в, до н.э.
Таким способом, в течении больше полутора столетий скифское искусство совершенно не понимает антропоморфных тем в торевтике, мелкой пластике и других аналогичных областях вещественной культуры.
Однако, хроника каменных изваяний этой закономерности безусловно не подчиняется. Согласно суждению Д.С. Раевского, в каменных изваяниях Скифии изображен первопредок и персонаж скифской мифологии - Таргитай, коего Геродот полагает целиком идентичным эллинистическому Гераклу.
Таргитай - первый человек, родоначальник абсолютно всех скифов. Это обстоятельство хорошо согласуется с присутствием в изваяниях символики фаллоса. Тут необходимо прибегнуть к осторожному нюансу рассмотрения скифских изваяний, поскольку установление того, каких божеств они представляли, должно быть в близкой взаимосвязи с поисками решения на вопрос, для какой миссии были данные представления.
Как подмечалось, общепризнанным считается суждение, то что статуи предназначались в Скифии надгробными памятниками лиц довольно значительного общественного ранга. В этой взаимосвязи вспомним, то что с точки зрения архаичной культуры гибель члена социума есть несоблюдение режима (мирового, общественного и т. п.), несоблюдение устойчивой текстуры, требующее скорейшего устранения.
Чем больше общественный разряд скончавшегося, тем значимее это несоблюдение; максимума же оно достигает в случае кончины государя (в рамках касте - предводителя), представляющегося индивидуальным олицетворением в целом социального организма.
Гибель государя, - замечает Д.С. Раевский, - есть скоротечное торжество хаоса над космосом, разрушение режима. Определенные проявления этого могут являться крайне разнообразны. С одной стороны, науке знакомы образцы непосредственный манифестации в аналогичных вариантах общественного беспорядка; так, в отдельных африканских сообществах уже после кончины государя крушили рынок - воплощение упорядоченного существования социума, нарочито ненаказанными сохранялись разнообразные преступления.
Таким образом, у североамериканских индейцев гибель предводителя равнялась тому, что «сломался всемирный столб», то что «опустилось движение территории» и т. п.
В случае, если гибель лица, воплощающего вселенский масштаб, осмысляется равно как снижение всемирного столба, в таком случае восстановить этот порядок необходимо в первую очередь в целом, посредством его воздвижения.
Однако, так как непосредственно одним из настоящих олицетворений мирового столпа, является как раз воплощение миропорядка . В этом случае возведение подобного изваяния в могиле человека, гибель коего не соблюла определенное мироустройство, считается одним из самых естественных операций, ведущих к уничтожению нанесенного этой гибелью урона.
Такое объяснение, дает возможность согласовать в одно целое представления о семантике, синтактике и прагматике изваяний. Более того, именно оно объясняет упоминавшиеся выше случаи повторного применения изваяний: предложенное объяснение подразумевает одномоментальное, кратковременное их использование, после же исполнения исключительно прагматической задачи изваяния, могли исчезать либо становиться (объектом повторному применению, впрочем, также объединенному с их семантикой. Изложенное объяснение значимости и направления изваяний, дает возможность разъяснить и сущность их стилистического развития.
Если, как было заявлено, данные монументы сооружались согласно, по случаю кончины царя и существовали призваны ликвидировать доставленное ею несоблюдение мировой и общественной устойчивости, в таком случае само изображение, в особенности если учитывать свойственный ему антропоморфизм, свободно могло толковаться как заместитель умершего, а в окончательном счете - равно как его отображение.
Подобное понимание тем натуральнее, то что Таргитай есть, согласно скифской мифологии, предок скифских повелителей, а в некоторых случаях называется попросту первоначальным повелителем. Таким образом, любой правитель в соответствии с общепризнанными мерками мифологического мышления есть земное выражение данного божества, а отображение Таргитая есть в то же период отображение определенного государя и наоборот.
Однако, интервал в нарастании антропоморфических направленностей в скифском искусстве и религии продолжался совершенно немного. И тут, значительную значимость, сыграло воздействие эллинистической культуры, переживавшей в V-IV вв. до н.э. невероятный подъем, равно как в континентальной Греции, так и в ее колониях.
Приспособление эллинистического искусства, с его искушенностью в олицетворении воздействия, сюжетного основы для формулировки скифской картины общества, предопределило возврат в репертуар искусства Скифии антропоморфических фигур.
Если в начале его истории предпринимались только стремления, приноровить далекие по происхождению фигуры и иконографические схемы, с целью олицетворения героев и сюжетов скифской мифологии, то теперь же эллинистические мастера стали способны разрешить сознательно другую проблему - формирования уникальных композиций и иконографии, первоначально вызванных осуществить данные сюжеты.
Успеху в этом пути поспособствовали, в-первых, оптимальное понимание при-понтийскими эллинами скифского обихода и культуры, во- вторых, в особенности четко выразившееся в период эллинизма освобождение эллинистического искусства от сковывающих рамок жесткого канона, почти бескрайнее увеличение общедоступных ему тем и методов их выразительного решения.
На кульобской, воронежской и гаймановской чашах, в чертомлыцкой серебряной амфоре, в гребне с кургана Солоха, в целом ряде золотых и серебряных бляшек со скифских погребений мы находим композиции, подтверждающие, в какой степени успешно сохранились данные артефакты. Ранее Д.С. Раевским, было предпринято стремление аргументировать базисную потребность объяснения, абсолютно всех этих сцен, равно как сопряженных не с бытовыми сюжетами, а со скифской мифологией и обрядом. Исследования минувших лет С.С. Бессоновой, Е.Е. Кузьминой, Д.А. Мачинского и др. подкрепили суждение, сформулированное Б.Н. Граковым, полагавшим, то что в IV в. до н.э. «Скифия, удерживая древнейшие сказания и культы, на существенном уровне внедряла в их изображения человека».
В этом ей помогало соседнее эллинство, принеся собственное созданное антропоморфическое мастерство в скифские алтари». Никак не антропоморфизация «звериного пантеона», однако олицетворение сюжетов и героев антропоморфической мифологии в прежде незнакомых здесь выразительных монументах - вот подлинная область воздействия греческой культуры на скифскую в этот промежуток. IV в. до н.э. - венец антропоморфизации скифской веры и скифского искусства, при этом мы видим ранее, что не было эллинистического олицетворения скифских мыслей в определенных работах, но следует отметить, что множественные произведения районных умельцев внесли свой огромный вклад в развитие.
К примеру, медно-бронзовые скульптурные навершия из кургана Слоновская Близница, где персонаж, вероятно, Таргитай, уничтожает грифона, терзающего какое-то травоядное животное; либо навершие с Александропольского кургана, украшенное формой полуобнаженной богини
«Владычицы животных»; навершье с Лысой Горы на Днепропетровщине с изображением мирового дерева с птицами на ветвях и голой мужской фигуры - скорее всего, бога Папая.
Скифские навершия существовали увенчивающим компонентом вертикальных столбов или шестов, которые рассматривались кочевниками, равно как олицетворение образа всемирного дерева и представляли немаловажную значение в траурных обрядах.
Таким образом, в данном параграфе мы освятили
основные воинские культы скифов, аргументировали, что нет не одной археологической
находки шамана, поэтому утверждать, мы не будем, что в «Великой Скифии была так
называемая
каста шаманов, описали основные оккультные деяния и обряды которые проводились,
древних скифов.
2.3 Становление
и развитие культа Ахилла в Северном Причерноморье
Почитание героев представляет собой одну из интереснейших и своеобразных сторон древнегреческой религии так и скифской, нашедших в северо-причерноморских колониях.
Собственно, этому характеру в Северном Причерноморье уделялось большое внимание и интерес всех идеологических воззрениях, в нашем параграфе мы рассмотрим культ Ахилла в Северном Причерноморье, его становление и развитие на этих территориях.
В Северном Причерноморье Ахилла почитали особо, не приходится сомневаться в местном происхождении этого культа.54
Вопросу о культе Ахилла в Северном Причерноморье уделялось большое внимание на протяжении всего времени изучения, советскими учеными и зарубежными, и все же некоторые аспекты, которые способствовали бы выяснению особых деталей не только истории религии, все еще мало изучены.
В основе почитания героев, как известно лежат древние представления о душах умерших предков, мифические сказания о подвигах героях, которые возникали на различных северо-причерноморских территориях.
Религиозное почитание героев в начальный период, носило замкнутый характер, исходной точкой почитания была могила, или гробница, позже уже в «послегомеровский период», когда героев начали причислять к богам, это приняло довольно широкие масштабы с жертвоприношением и возлиянием. По верованиям, герои приносили пользу в тех местностях, где обитали их души. Они спасали людей от бедствий, на судьбу государства, в том числе на урожайность полей, и обладали совершенно разными функциями.
Стоит отметить, что множество героев почиталось только в своей местности, где были их могилы, алтари или святилища. Почти каждая местность имела своего героя. Исключение составляли культы Геракла, Ахилла, Диоскуров, имевших особое почитание на территории Древней Греции.
Ежегодные праздненства в честь Ахилла, как бога, проводились в Спарте, Элеиде, Аркадии и в других. Многие города чеканили монеты с изображением героя. На Сигейском мысе, где по преданию похоронен Ахилл находилась гробница и культовая статуя. Здесь он почитался как бог и как герой. Ритуальное чествование производилось жертвоприношениями, подобно хтоническим божествам, играми, пением фессалийских песен.
Все эти разрозненные данные, в силу своей неизученности, мало говорят о сущности и характера этого древнего культа в Греции и в частности в Северном Причерноморье, из-за чего невозможно провести параллель между культом Ахилла в метрополии и в Северном Причерноморье. Попытки рассмотрения вопроса о происхождении культа Ахилла, исходя из этимологических данных этого имени прослеживается еще у древних авторов, но они настолько разноречивы, мало вызывают доверия. Приведем некоторые из них.
В послегомеровских преданиях рассказывается о перенесении праха Ахилла, матерью Фетидой на остров Левку по велению Зевса, где он воскрес и женился на Елене. Самые древние данные имеются у Арктина Милетского, но относиться к ним с доверием нельзя, так как лишь дошел пересказ его поэмы под название «Эфиопида».
Кроме того, автор не локализовал остров Левку на Понте Эвксинском. Как предполагают некоторые ученые Э.Роде, И.И.Толстой, Д.Хирст, первоначально остров Левка был мифическим, на котором по воле богов жили различные герои55.
Наиболее достоверные данные об острове Левка с Ахиллом относятся фактически к моменту заселения причерноморских земель. Археологические данные не противоречат этому: незначительное количество найденной керамики, найденной на острове Левка, датируется первой половиной VI в. до н.э.
В это же время существовали скифские поселения в Ольвии, по берегам Березанского и Бугского лиманов. Перенесение культа Ахилла на остров Левку и прибрежные поселения происходили в один временной промежуток. Вполне вероятно, что это связано с политическими и социальными причинами, в какой-то степени оправдывающие правомерность заселения чужих земель, а с другой- необходимость иметь постоянного покровителя к этим землям.
Естественно, что таким покровителем, в силу обладания множествами функциями, как герой и благодаря своей популярности стал Ахилл. Подобные явления, когда в политических целях создавались новые мифы относительно того, или иного божества или героя, не были чужды не скифскому обществу, не древнегреческому.
Мифологическое перенесение праха на остров Левку, его воскресение после смерти, наделение его культа широкими функциями всеобщности и вездесущности в спасении человека от всевозможных бедствий, было выгодно поселенцам из других земель.