Культура как бы расслоилась: один ее слой - это культура образцов, культура элитарная, творимая свободным человеком-личностью, другой слой - культура массовая, тиражируемая по образцам, то есть суррогатная, где субъективность состоит не в производстве культуры, а в ее потреблении. Следовательно, на одном полюсе «личность», находящая источник и содержание творчества в самой себе, в своем духовном мире, в своем аутентичном бытии, на другом полюсе - «массовый» человек, человек стереотипизированный, «одномерный» и легко манипулируемый в любом отношении, в мировоззренческом, в художественном, в политическом. Этой фигуре со всех сторон твердят, что именно она-то и есть самый настоящий человек, который все решает (выбирает) сам, что его голос и есть голос истины (vox popoli - vox Dei), хотя грубо употребляют ее в качестве орудия для хитроумных политтехнологий или в качестве источника прибыли, в любом случае - в качестве средства. Это - тупик гуманизма, и в этот тупик уперлось движение культуры ХХ века.
Выход из тупика в том, чтобы личностный способ бытия человека, это действительно высшее достижение культуры, сделать всеобщим и универсальным. Вот почему социалистические учения, поставившие это требование в качестве программного, получили в ХХ веке такое признание и такое распространение: ведь предполагалось создать тот новый тип сообщности, которое сделпет возможным решение задачи личностного развития каждого человека, чем и открывались горизонты нового гуманизма. В конце ХХ века практика социализма обнаружила свою неадекватность его теоретическим программным положениям. Кризис культуры принял, таким образом, всеобщий характер, и наиболее острый там, где, казалось, культура продвинулась далее всего.
Разрешение одного из самых глубоких противоречий современности состоит именно в формировании нового сообщества, в котором развитие человека в личность будет признаваться высшей ценностью и вся социальная практика будет организована в этом плане. Снова приходится заканчивать параграф пессимистическим выводом, что перспективы такого сообщества, вроде бы открытые в прошлом веке, ушли далеко за горизонт нынешних тенденций движения.
3.4 Способ мышления
Синкретическому способу деятельности и кровно-родственному способу сообщности исторически соответствует магический, мифологический способ мышления. Способ мышления - это способ осознания человеком своего отношения к миру, способ получения и обработки информации, новых знаний, способ, которым образуются и выражаются мыслительные связи.
Человек традиционного общества, как показано многочисленными и междисциплинарными исследованиями, осознает себя через олицетворение природных, социальных и индивидуальных сил и способностей. Основной принцип мышления здесь - антропологизация внешнего мира и оприроживание собственного внутреннего мира и действия. Основной механизм мышления - мышление по аналогии. И до тех пор, пока бытие человека ограничивается постоянными (настолько постоянными, что они практически выступают как неизменные) условиями естественного существования - природными и этническими, - такой способ мышления только и обеспечивает возможность быть человеком, ощущать себя таковым и быть признанным за такового.
Разложение же первобытного общества, образование племенных союзов, а еще в большей мере возникновение поселений и городов порождают и новый способ мышления - способ рационально-религиозный (или религиозно-рациональный). Традиция и миф здесь уже недостаточные, хотя еще необходимые, условия бытия, поскольку люди сами устраивают организацию и своего хозяйства, и своего общежития. То есть возникает потребность в установлении социальных регуляторов в виде договоров, законов, социальной иерархии и т.п. Нетрудно видеть, что основным инструментом в этой деятельности стал такой способ мышления, который позволял получать результативное знание в процессе обсуждения, то есть получать выводное, обоснованное знание. Рассуждение и убеждение стали необходимой потребностью социальной организации. Эта потребность совершенно необходимо проявила себя в сфере политической деятельности, ею определился процесс судебного производства, она обусловила научно-рациональные методы познания и образования.
Итак, устройство государства и социальных институтов требует рационалистического мышления, а боги необходимы как источник легитимности данного социального устройства. Таковы основы античной государственности. И быть человеком теперь значило быть включенным в эту систему государственно-правовых и государственно-религиозных отношений. Быть человеком теперь значило и быть соответствующим образом подготовленным, то есть владеть доминантным способом мышления. Для культуры средневековой, сменившей античную и вытеснившую ее, характерен уже совсем другой способ мышления, а именно, иррационально-религиозный. Он обусловлен, во-первых, малодинамичным феодально-общинным бытием с его жесткой сословной иерархией, с его натуральным хозяйством и с его культурным изоляционизмом. Во-вторых, он обусловлен распространением христианства (монотеизма) и превращением его в государственную религию и в официальную идеологию.
Духовная сущность человека в этом типе культуры отрывается от его непосредственного существования и противопоставляется ему таким образом, что подлинность человека оказывается реализуемой лишь в потустороннем мире. Земная же жизнь представляется лишь как испытание и подготовка к настоящему бытию, к спасению и вечному блаженству в царстве божием, что возможно только через принадлежность к церкви, то есть к религиозной организации, и только через ее посредничество.
Человек, оказавшийся вне сословной иерархии и вне церкви, оказывался как бы и вне культуры, и, тем самым, по нашей схеме, лишался вообще качества человека, что на практике выражалось отлучением, изгнанием, а то и сожжением или побитием камнями.
Развитие буржуазных отношений и буржуазного общества сделало иррационально-религиозный способ мышления неактуальным, подвергло его критике и даже осмеянию, устранило его как доминантный. Смена способа мышления предстает перед нами в истории эпохой Возрождения и Новым временем, выдвинувшим на первый план рационально-логический, или научный способ мышления. Именно отсюда начинается тот тип культуры, продолжением и развитием которого является и современная культура. Но именно в течение прошлого ХХ века, особенно последней его трети, логический, рационалистический способ мышления проиграл почти все свои ставки. Надежды на то, что наука благополучно и скоро решит все проблемы человеческого бытия совсем не оправдались, более того, именно наука, рационалистическое мышление оказываются во многом виновниками новых непредвиденных бед и в какой-то степени ответственны за возможный близкий конец истории. Научно-технический прогресс, резко расширив возможности человека в освоении среды и возможностях потребления, не сделал его более развитым в духовном отношении. И выражением того кризиса культуры, о котором я периодически толкую, стал в значительной мере кризис научнорационалистического способа мышления, сформированного в течение трех столетий школой, престижем образования и науки и бюрократическим социальным порядком. Он стал утрачивать значение ведущего для культуры, зато все более и более заметно начал проявлять себя иной - чувственно-образный.
Этот способ мышления оказался весьма продуктивным в системе научного мышления, особенно когда наука стала исследовать объекты внечувственные, представимые лишь в символах и, особенно, в виртуальном континууме. Наиболее же полное свое выражение он получил в искусстве ХХ века, особенно в тех направлениях, которые принято называть авангардом, но и в традиционном реалистическом искусстве он тоже весьма заметен и влиятелен.
Такой способ мышления весьма характерен и для философии ХХ века, особенно для ее субъективистских течений. Здесь можно отметить любопытный факт: в исследовании культуры Востока европейцами было обращено внимание на специфику японского мышления и мировоззрения. Европейцев японцы называют «людьми голоса», тогда как субъект восточной культуры - «люди зрения». Западная культура «вербальна», люди объединяются по одинаковому, или совпадающему, отношению к текстам, для восточной культуры большее значение имеет совпадение чувственных ощущений, совпадение взглядов.
Но может быть, самое существенное для изменения ситуации в культуре состоит в том, что чувственно-образный способ мышления становится едва ли не доминирующим в системе социализации и образования, поскольку основным источником получения информации и основным инструментом ее усвоения и переработки стали экран и виртуальная манипуляция чувственно-наглядным выражением ментального содержания. То есть чувственно-наглядный образ и формирование мыслительных операций стали теснейшим образом сопрягаться с непосредственно-наглядной трансформацией образа идеального. Так, сейчас на экране дисплея, монитора исследуются и решаются многие задачи практически из всех областей деятельности - научной, инженерно-технической, экономической, образовательной и т.д. и т.п. Я уже не говорю о том, какие возможности для художественного творчества представляет в качестве инструмента современный компьютер.
Принципиальное значение для изменения системы культуры имеет то обстоятельство, что информационная техника и технология коренным образом меняют способ образования, основой которого была книга. Возникает новый тип грамотности, а это важнейший признак и нового способа мышления, системного фактора нового типа культуры.
Добавим к этому, что чувственно-образный способ мышления проникает пространство культуры и меняет его не только в силу указанных выше причин, но и потому, что усваивается на уровне непосредственной жизнедеятельности современного человека, на уровне бытовом. Культурное пространство становится все более и более аудиовизуальным: телевидение, уличная реклама, повсеместные экраны, массовое искусство, дизайнерское оформление среды и проч., и проч. - все это звенья одного ряда.
3.5 Способ понимания
Последний из типологических факторов культуры, который я укажу, - это способ понимания, который, конечно же, теснейшим образом связан со способом мышления, будучи все-таки отличным от него.
Что значило для человека античной культуры понять, мир, свое место в мире и т.п.? Понять - значило указать границы, пределы, область существования, меру. Так, для греков важнейший смысл имели понятия «хаос» и «космос». Хаос - это мир беспорядка, там все неотличимо друг от друга, там невозможно существовать. Космос же - мир, организованный богами, здесь царствует порядок и закон, здесь есть отношения между вещами, есть связь, гармония, и только этот мир пригоден для существования, для бытия человека. Гармонию можно чувствовать, выражать в понятиях и числовых отношениях. Поэтому античная философия и наука в основе своей космологичны, их задача - описать устройство мира, происхождение вещей, их взаимную связь, начало и конец.
Такое понимание универсума, подчиненного общему принципу, который имел у древних название судьбы, позволяло понять и «подлинность» человека. Он становился таковым, когда, зная непреодолимость судьбы, мог ей противостоять, приобретая тем самым способность стать, пусть и на короткое время, равным богам. Вот почему такое значение для греческой культуры имела трагедия, - именно она показывала образ «настоящего» человека, трагического героя.
Впоследствии, в эллинистическую эпоху, когда стал меняться тип культуры и философия получила несколько иное содержание, понимание, как схватывание целостности универсума, перестало быть актуальным, понимание стало все более связываться с субъективностью. Да и понимание человека как героя не только утратило актуальность, но даже стало и обременительным, излишним, ибо все большую ценность приобретала частная жизнь и ее удовольствия.
Указание меры, предела - генеральное направление и в развитии античного искусства классического периода, столь значительное внимание, уделявшее фигуре, статуарности, пластической форме. В эллинистическую же эпоху понимание, скорее, выражает чувственное, гедонистическое содержание, отсюда и выдвижение на первый план комедии, музыки, танца, лирической поэзии.
Для средневековой христианской (и не только христианской) культуры способ понимания совершенно другой.
Понимание достигается не через указание предела и меры и не через чувственность, а через отношение к сверхсущему, к высшему миру, к высшей мудрости, а самое, может быть, существенное - через отношение к неизреченному, в откровении. Смысл бытия открывается человеку только в этом отношении, причем весь и сразу, и только этим отношением задавалось содержание и значение «подлинности» самого человека. Отсюда и особенность художественного мышления средневековья: духовным взором охватывается все бытие сразу, во всех его проявлениях, во всей его пространственности и во всем его временном течении как движение относительно Бога и в направлении к нему.