Материал: Лукан. Фарсалия

101

И принуждать ее стал в святилище храма проннкнуть. Страшных дверей коснуться боясь, пыталась фебада Хитростью тщетной смутить вождя, пылавшего жаждой

Iзt Тайны грядущего знать, - «Какая надежда коварно

К правде, - сказала она, - влечет тебя, римлянин? Немы rроты Парнаса давно и с богом расстался он: или

Д},х из ущелий ушел в другие пределы вселенной,

Или, когда сгорела Пифо от факела галлов,

135 В бездны великих пещер насыпался пепел, КQ.J'ОРЫЙ

Фебу пути заградил; иль в силу божественной воли Кирра молчит, и довольно уж вам поведали песни Древней сибиллы, звеня вещаньем о судьбах грядущих; Или Пеан, что привык отвращать от храма злодеев,

140 Уст не находит в наш век, которые мог бы раззерзнуть». Женская хитрость ясна, и то, что она, отрицая

Бuга, страшится его, - внушает дозерие к деве. Волосы лентой стянув, косу на спине распустивши. К белой повязке она прибавляет фокидские лавры.

1% Все же знагнал ее в храм, несмотря на все колебанья, Жрец. Но далеких боясь алтарей потаенных святилищ, В первом приделе она рокового храма осталась И, притворясь божеством, ведет со спокойною грудью Четкую речь, и голос ее не бормочет в смятеньи,

1&0 Изобличающем дух вдохновенный священным безумьем.

И оскорбляет вождя, еще больше - треножник и Феба

Ложью вещаний своих. То не трепетный звук ВОСКЛllцаний, rолос, способный собой заполнить всю глубь подземелья, Здесь не колышется лавр на растрепанных яростно космах,-

1&5 И недвижим святилища свод, и спокойная роща

Ясно о том гозорят, что дева ввериться Фебу

Остереглась. Во гневе поняв, что треножники немы, Аппий сказал: - «И от нас, нечестивица, грозную кару, И от богов понесешь, которых ты здесь обманула,--

180 Еслн сейчас не сойдешь в пещеры и если не бросишь Так от себя говорить - знакомая с бедами мира».

в ужасе дева тогда к треножнику кинулась; жрицу В сумрак пещер отвели, и там ее грудь против воли Бог посетил и вдохнул в пророчицу дух тех утесов 16& Неистощенный в веках; и вот киррейскою грудью Феб, наконец, завладел, - дотоле фебадой полнее Он не владел никогда, - изгнал ее прежние мысли

И человеку велел уступить божеству свое место В етой груди. Безумьем полна, неистово мчится

170 Вдоль по пещерам она с волосами, вставшими дыбом, Феба венки и позязки трясет, с затуманенным мозгом Кружится в храме пустом, по пути опрокинув треножник,

Пышет палящим огнем, в споем неизбывном смятеньи

Гневного Феба неся. И не только бичом и стрекалом

176 Жрицу ты, Феб, возбуждал и пламенем жег ее недра,

Но и узду наложил, ибо надо не столько вещать ей, С!(о.\ьк() грядущее знать. Все столетья слились 1I0едюю, Много веков тяготит несчастную грудь, вереница

Многих событий пред ней, и выходит на свет из потемок 180 Будущих дел череда, и, голоса требуя, судьбы

Борются; знает она и первый день, и последнии Мира. и моря предел, и число всех песчинок на CBCTt'. Как и вещунья из Кум в Эвбейском своем заточеньч

Многим народам служить вдохновеньем своим не желая, 18& Выбрала гордой рукой из великого скопища судеб

Римскую только судьбу. Так страдает, исполнена Феба,

И Фемоноя, пока, ища между судеб важнеиших,

Аппий, тебя наконец, вопрошатель сокрытого бога,

Вместе с судьбиной твоей, в кастальской земле не находит.

190 Бешенства пена тогда на устах показалась безумных,

Стон прозвучал, возопила она, прерывая дыханье:

Мрачное тут пронеслось завыванье в пустынных пещерах,­

Г.,лос последний звенит уже усмиренной вещуньи: «Римлянин, ты избежишь опасностей войн смертоносных,

19& Много беды испытав, и один успокоишься с миром

Ты на евбейской земле, в глубине котловины обширноЙ>t.

Тут сна смолкла совсем - уста Аполлон заграднл ей.

Вы, о судьбы сторожа, треножники - таинство мира,

Ты, о Пеан, кто в правде могуч, от кого не скрывают 200 Боги грядущих годин, - почему же открыть ты боишься

И убиенных вождей, и последние дни государства, Гlluель царей и десятки племен, что в крови гесперийской

Смерть отыскали свою~ Разве боги еще не велели Быть беззакониям тем, и рок еще не решился

205 Суд над Помпеем свершить, но досель сомневаются звезды? и\и \fOлчишь для того, чтоб судьба совершилась BepHe~, Чтобы вновь рухнула власть под мечами мстителей-Брутов, Злом Rnздающих за зло~ .. Но вот пророчнца, грудью

Выломав дверь алтаря, из раскрытого храма умчалась.

210 Не покидал ее бог, продолжалось ее исступленье,

Ибо она не сказала всего. Одичалые очи Кверху подъемлет ОН<1, блуждая по небу взором;

Пnпе~еменно лицо то гнев выражает, то робость: AJ.oe пламя уста и багровые щеки ей красит:

215 Но, не от страха бледна, сама она ужас внушает,

Не успокоится в ней ни на миг утомленное сердце; Но, как пучина морей после ярости долгой Борея

CrUHeT, хрипя, - так пророчицы грудь вздымается часто.

НеТ возвращается вновь она от священного света 220 К зорям обычным, и тут ее тьма густая объемлет. 13J.ИЛ в ее недра Пеан стигийскую Лету, желая

Тайны богов отобрать. Тогда из груди ускользнула Истина, будущий мир возвратился к треножникам Феба; В чувство придя, умирает она. Но смерти соседство,

225 Аппий, тебя не страшит, ты двусмысленной речью обманут:

Хоть тебе знать не дано, кто будет властителем мира, Хочешь в надежде пустой завладеть ты эвбейской ХалкидоЙ. Горе, безумец! Никто, кроме Смерти, не может ручаться В том, что смятенья войны не почувствуешь ты, не узнаешь

230 Мира бесчисленных бед. Ты берегом дальним Эвбеи

БудеШf> всеце,\о владеть, костру незабвенному предан

Там, где скалистый Карист сужает морские проливы,

Где поклоняется Рамн ненавидящей гордых богине, Там, где море кипит, в поток стремительный сжато,

235 И увлекает Еврип в течении волн своенравных

Дальней Халкиды суда к неприютной для флота Авлиде.

Uезарь меж тем, покорив иберийцев страну, возвращался~ В земли иные он нес орлов неизменной победы, Но неожиданно бег столь счастливой судьбы его боги

240 Чуть не вернули назад. Никогда пораженья не знавший,

Вождь меж походных шатров теперь потерять опасался

Плод злодеяний своих, ибо, верные в стольких сраженьях,

Кровью упнвшись теперь, войска едва не решились

Бросить вождя своего: потому ль, что на время заглох"и

245 Мрачные звуки трубы и прогнал воинственных фурий Меч, охладелый в ножнах, - иль гоняясь за большей добычей.

Стал осуждать причину войны и вождя ее воин,

Не перестав продавать свой меч, обагренный злодейством. {Jезарь еще никогда H~ ведал опасности большей,-

250 Точно на все он взирал с дрожащей, непрочной вершнны И под ногой ощущал колебанье нетвердой опоры.

Он, потеряв столько рук и оставшись почти безоружным. Он, кто столько племен увлекал на войну за собою,

Видит, что ныне булат обнажен не вождем, а солдатом. 265 Был уж не ропот глухой, не гнев, сокрытый глубоко;

Страх, который сдержать умов ltолебание может, Если дрожит человек перед тем, кто его же боится,

Вообразив, что клянет только он произвол самовластья~ Кончился. Дерзкий мятеж людей от боязни избавил:

160 Без наказанья всегда остаются толпы преступленья. Льются потоки угроз: «Избавь нас, {Jезарь, скорее Ты от безумья злодейств! Ты ищешь на суше и море Нашему горлу - меча и дешевые жизни готов ты Бросить любому врагу: немало наших погибло

285 В Галлии, много легло в жестоких сраженьях с испанцеМ'~ Много в Гесперии спит; за твои победы солдаты

Гибнут по всей земле. Что пользы бы",о да",екий Север в крови обагрять, и Родаи, и Рейн покоряя?

Дал ты за множество ВОйн гражданскую бойню в наградуl

170 В час, как родные дома, Сенат изгнавши, мы взя",и,­

Разве людей иль богов дозволено было нам грабить?

Всяческий грех мы творим, руками вредим и железом.

Святы одной нищетой. Чего же ты ищешь оружьем? Где же предел, если ма",о тебе и Рима? Взг",яни-ка -

I7S ГOJ.Ol'bl белы у нас, посмотри - истощи",ись И мышцы. К жизни теряется вкус: мы век свой размыкали в битвах[ Дай умереть старикам! Вот желанья чрезмерные наши: Хочется тело сложить не на жесткий дерн, умирая,

Хочется больше не бить при последнем дыханьи по ш",ему. 110 Хочется длани искать, - да закроет нам мертвые очи,­

К ПJ\ачущей никнуть жене и знать, что каждому будет

Свой приготозлен костер. Пусть болезнь нашу старость зак~н'IИТ

Смертью иною, чем меч, да умрем мы под в",астью твоею!

Нас .ты зачем надеждой влечешь, как будто не чуем

m Ужасов тех, что творим? Неуже",ь в этой бойне гражданской ЗJ\а мы не знаем, каким добиться нам высшей награды? Были бесплодны бои, если кто-то не понял, что эти Руки способны на все. Ни боги, ни право людское

Не запретят нам дерзать! Полководцем был Uезарь на Рейне,- 290 Здесь лишь товарищ он нам. Злодейство, марая, равняет.

е неблагодарным судьей погибают и доблести наши: Все, что ни сделали мы, приписано будет Фортуне.

То остается одна лишь на з",обный характер надежда: Ныне гражданской войне предел да положат раздоры.

300 Кто из вождей не дрогнул бы тут пред таким возмущеньем~

Но, уж привыкши свой рок отклонять стремительно, Uезарь,