Рассматриваемый процесс феодализации местного управления характеризуется смешением частного и публичного правовых начал. В княжеской власти сливаются «частные права, вытекавшие из его собственности на землю, с публичными правами, захваченными им у государства» Пиренн, А. Средневековые города Бельгии. С. 99.. В результате у осуществления публичных прав возникает неразрывная связь с обладанием собственности на земельные владения.
Наличие такой «связи» ставило территориального князя в положение сопоставимое с монархом. Нередко правители называли свои владения соответствующим образом - regnum, т.е. королевством, а свое правление - monarchia, т.е. монархией. Правитель Фландрии и вовсе именовал себя post Deum princeps («после бога первый») Там же.. Существующее положение вещей естественным образом не устраивало государственную власть. К противоречию между центральной и региональной властью добавлялся конфликт официальной власти с самопровозглашенной.
Противоборство королевской власти и региональной шло с переменным успехом. Так Ренье Длинношеий посредством сближения с Францией смог добиться фактической независимости от Германии. Его сын Гизельберт некоторое время успешно вел «политику балансирования» между Франкским и Германским королевствами. Однако в 925 году король Германии Генрих, введя войска, заставил местную знать присягнуть себе на верность. В попытке вернуть утраченную полноту власти Гизельберт принял участие в восстании против наследника Генриха - будущего императора Священной Римской империи Оттона I, но был разбит в 939 году при Андернахе Там же С. 44-47..
Стремлением императора Священной Римской империи преодолеть светский партикуляризм объясняется проведение имперской церковной реформы. Административная власть вверялась епископам, назначение которых было в компетенции императора. В лице духовенства правитель нашел верных проводников своей власти, которые на протяжении «полутора веков <...> удерживали Лотарингию в повиновении императору». Они нуждались в нем как в гаранте их положения. Императору в свою очередь были необходимы верные проводники его власти на местах Пиренн, А. Средневековые города Бельгии. С. 54-56..
Борьба за инвеституру и церковная реформа резко снизили степень влияния императора на церковные дела. По Вормскому конкордату Генрих V «отказывался от инвеституры кольцом и посохом» в отношении духовных феодалов, а во всех церковных диоцезах империи признавались канонические выборы и свободное рукоположение в сан священнослужителя Goez, E. Papsttum und Kaisertum im Mittelalter. Darmstadt: wbg Academic, 2009. S. 65.. Империя потеряла инструмент проведения своей политики в Нидерландах. С крахом имперской церковной системы власть духовных феодалов потеряла опору в лице императора Шатохина-Мордвинцева, Г.А. История Нидерландов. С. 50. С ослаблением контроля у местных правителей вновь появляется возможность фактического присвоения власти в регионах.
В этом противостоянии у центральной власти не хватало сил для подавления региональный партикуляризм. Местные правители не обладали легальным основанием своего положения в качестве носителя королевских полномочий. Поэтому она все еще была вынуждена «вспоминать о государственном происхождении своей власти». Так Рене Длинношеий именовал себя как missus, т.е. «государев посланец». Данное обстоятельство, однако, не мешало ему и его преемникам «оспаривать право императора распоряжаться по своему усмотрению государственными функциями» (судебные функции, налогообложение, денежная эмиссия и т.д.) Пиренн, А. Средневековые города Бельгии. С. 99..
Без соответствующего легального основания территориальные правители не только оставались юридически уязвимой перед короной, но и находились в неопределенном положении на местах. Как пишет А. Пиренн, их власти «недоставало правового титула, который поставил бы ее носителя над окружающими и выделил бы его как истинного представителя законной власти». Правитель выступал в отношении населения не как носитель верховной власти, а как обладатель отдельных правомочий, проистекающих из правовых статусов, совмещенных в его лице. Как «крупный земельный собственник» он обладал правами в отношениях с населением, работающим и проживающим на его земле; как «сеньор многочисленных рыцарей» - военной силой; как «фогт аббатств» - административными полномочиями на землях духовных феодалов и т.д. Однако помимо территориального правителя были и иные фогты, земельные собственники и сеньоры рыцарей. Сами по себе эти характеристики не меняли природу власти, не возвышали князя над фактически подвластным населением Пиренн, А. Средневековые города Бельгии. С. 100..
Средством легализации и легитимации, качественно возвышавшим территориальных правителей среди других феодалов, стал институт графского мира. Он представлял собой местную адаптацию французского института Божьего мира, появившегося во времена раздробленности. В течение «около 254 дней в году» ведение междоусобиц или иные нарушения общественного спокойствия и порядка запрещались. Но духовные феодалы в Нидерландах были слишком слабы, чтобы самостоятельно обеспечивать умиротворение. У них не хватило ни ресурсов, ни сил для вербовки «армии мира» и учреждения его судов. Функции гаранта порядка и безопасности принимает на себя территориальный правитель. Так в 1030 году Балдуин V и епископ из Нуайон-Турнэ заставили присягнуть на соблюдение мира вассалов в торжественной обстановке. В 1092 году граф Роберт Фрисландский поступил аналогично Там же. С. 100-101..
В результате «к феодальным узам <...> прибавились еще <...> отношения <...> политического подчинения». Территориальный князь «выступал в роли верховного судьи на своей земле», защитника социально-незащищенных слоев населения, носителем «полицейской власти» Там же. С. 101.. Потребность в безопасности обусловливала необходимость наделения князей как единственно обладающих достаточным могуществом для поддержания порядка соответствующими полномочиями. Верховная власть на территории графств олицетворялась в лице графа и вокруг него нарождался и рос государственный аппарат. Существование носителя власти в силу характера его власти конституировал графства как самостоятельные политико-правовые образования.
При характеристике политико-правового развития необходимо обратить особое внимание на экономику провинций. Как отмечает А. Пиренн, «социальная жизнь» определяется посредством «преобладающей ролью торговли и промышленности» Пиренн, А. Средневековые города Бельгии. С. 210, 225.. Специфическое экономическое развитие оказало существенное влияние на социально-экономическую и политико-правовую структуру общества и обусловило во многом его уникальность.
А.Н. Чистозвоновым характеризует Нидерланды как первую страну Западной Европы, где «определился поворот в сторону капитализма». Однако этот поворот, по его мнению, датируется концом XV века. С начала XVI века «капиталистические мануфактуры возникали <...> повсеместно». Происходит постепенное формирование новых классов - буржуазии и пролетариата. Тем не менее А.Н. Чистозвонов отмечает их незрелость Чистозвонов, А.Н. Нидерландская буржуазная революция XVI века. М.: Издательство АН СССР, 1958. С. 10, 14..
Иную характеристику становлению капитализма можно найти у А.Г. Шатохиной-Мордвинцевой. Появление мануфактурного производства в Фландрии и Брабанте относится уже к XIII веку. Экономика Нидерландов приобретает все более товарный характер, ориентированный на производство и реализацию товара Шатохина-Мордвинцева, Г.А. История Нидерландов. С. 60.. Раннее становление капиталистических отношений отмечается и А. Пиренном. Взаимодействие между купцами и ремесленниками в суконной промышленности складывалось совершенно отлично от типичных для средних веков торгово-ремесленных отношений. Объяснение этого состоит в том, что суконная промышленность была ориентирована на экспорт значительного объема товаров, а не на локальный рынок. Ремесленник не взаимодействовал с покупателем, отношения с клиентами велись крупными купцами-экспортерами. Распределение ресурсов для переработки также находилось в ведении крупных купцов Пиренн, А. Средневековые города Бельгии. С. 222-224..
Крайне удачное географическое положение, а именно пересечение торговых путей между Францией, Англией и Германией, обеспечило Нидерландам роль «складочного пункта для торговли в Северной Европе». Развитию торговли способствовала и государственная власть. Графы Фландрии «постоянно заботились о развитии торговых сношений с чужими странами» и устранении препятствий для свободной торговли. Иностранные купцы, а вместе с ними их капиталы, привлекались установлением гарантий и привилегий. В лице Балдуина IX, Маргариты Фландрской и Гюи де Дампьера иностранные предприниматели нашли своих покровителей и защитников Там же. С. 214-216..
Рост городов и городского населения отразился соответствующим образом на сельском хозяйстве. Вместе с урбанизацией росла потребность населения в продовольственном обеспечении и продуктов сельского хозяйства для переработки. Деревня начала активно вовлекаться в товарно-денежные отношения. Крестьянин увеличивал объем производства вслед за ростом спроса на его продукцию Там же. С. 236..
Экономические перемены крайне негативно сказались на светских и духовных феодалах. Кризис феодального землевладения объяснялся тем, что «старые методы эксплуатации и управления землей не годились при новой обстановке». Феодальная эксплуатация осуществлялась согласно обычаям, которые определяли «установленные раз и навсегда повинности сервов и цензитариев». Однако размеры повинностей не соответствовали растущему рынку. Так поголовная подать в Сен-Троне в 1250 году составила «только 5 марок из общего бюджета в 920 марок». Неэффективность феодальной эксплуатации побуждает феодалов искать альтернативы в капиталистическом ведении хозяйства. Распространение получают сдача земли в аренду крестьянам. Натуральные повинности заменяют денежные. Крестьяне получают возможность выкупа своих феодальных повинностей, «ставшие теперь бесполезными» для феодалов. Развитие капиталистических отношений в сельском хозяйстве поддерживалось со стороны князей, крупных баронов и духовных феодалов, организовавших масштабную распашку земель и сдававших их в аренду. Для привлечения населения на новые земли князья предоставляли образующимся поселениям и им жителям особые привилегии Пиренн, А. Средневековые города Бельгии. С. 236-240..
Благоприятное экономическое развитие и структурные изменения в обществе привели к переменам во внутренней политической ситуации. Личное свободное население провинций стремилось «отдаться под непосредственную власть князя». Князь же стремился к ее упрочнению. Переход к частноправовым отношениям способствовал утрате феодалами их юрисдикции в отношении населения. В призме капитализма феодал выступал не как господин, в отношении которого положено несение повинностей, а как арендодатель, права которого обусловлены договором. При распашке земель и даровании наделов, при основании поселений князь более не передавал своей верховной юрисдикции своим вассалам. Полномочия по осуществлению княжеской власти вверялись бальи, т.е. сменяемому чиновнику, ежегодно отчитывающемуся перед князем и состоящем на его денежном содержании Там же. С. 251-254.. В результате старая система феодального управления заменяется профессиональным бюрократическим аппаратом, находящимся под контролем самого князя.
Постепенно происходит расширение княжеских прерогатив за счет наступления на юрисдикцию, права и привилегии светских и духовных феодалов. В качестве примеров можно назвать начало сбора тальи на вассальных территориях или распространение воинской повинности на население территорий, подвластных иностранному сюзерену. Такая политика безусловна существенным образом ослабляла феодальные сословия Там же. С. 256, ,468-469..
Параллельно с могуществом князей росла и мощь городов. А.Г. Шатохина-Мордвинцева отмечает, что в нидерландских богатых городах рано происходит становление местного самоуправления и привилегий. С XIII века политическое влияние городов начинает наносить «ущерб правам их непосредственных сеньоров: герцогов и графов» Шатохина-Мордвинцева, Г.А. История Нидерландов. С. 60-61.. В рамках данного процесса нидерландские города приобретают черты, характерные для городов-государств.
Уже в XII веке города становятся по даруемым им хартиям «особыми в правовом отношении территориями, обладающими особыми законами, общими для всех ее жителей, с альдерменскими судами и с полной коммунальной автономией» Пиренн, А. Средневековые города и возрождение торговли / пер. с англ. и предисл. С. И. Архангельского. Горький: Издание Горьковского педагогического института, 1941. С. 96-97.. К XIII веку города «оказывали значительное влияние на политическую жизнь». А.Г. Шатохина-Мордвинцева объясняет это растущей мощью и увеличением привилегий городов Шатохина-Мордвинцева, Г.А. История Нидерландов. С. 61.. Помимо экономического богатства богатые города могли собрать значительные военные силы и противостоять своим князьям в течение долгого времени См.: Пиренн, А. Средневековые города Бельгии. С. 459-460, 468.. В научной литературе XIII век в истории Нидерландов характеризуется как «век восстаний». В это время происходят, в частности, антифранцузское восстание в Брюгге (1302), восстание в Приморской Фландрии (1324-1328), Гентские восстания (1338-1345; 1379-1385) Майзлиш, А.А. Городская солидарность: реакция на городские восстания в Нидерландах в XIV середине XV века / А.А. Майзлиш // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия История. Международные отношения. 2012. Т. 12. № 4. С. 6-7..
Политика князя по ослаблению феодалов была на руку городам. Из-за слабости феодальных сословий при конфликте с городами фландрский герцог не мог найти в них достаточную опору. В Льежской области города также значительно превосходили остальные стороны политической борьбы. В Брабанте рыцарство сохраняло свое влияние, однако отсутствие надежной опоры у князя было вызвано пресечением княжеской династии по мужской линии. Смена династии имела аналогичное значение и в Генегау Пиренн, А. Средневековые города Бельгии. С. 459, 461, 465-469..