2.1. Правовые памятники, т.е. документы, отражающие правовую материю актуальную для исследуемого нами исторического периода, а именно: международно-правовые соглашения (Кампо-Формийский мир (1797), Люневильский мир (1801), Пресбургский мир (1805)), нормативно-правовые акты (к примеру, Заключительное постановление имперской депутации 1803 года, Навигационный акт 1651 года), атипичная политико-правовая материя (Грамоты и Хартии Швейцарским общинам, Акт Франца II о сложении короны императора Священной Римской империи и роспуске Священной Римской империи, Объявление короля Швеции о прекращении участия в заседаниях Рейхстага представителей от его владений в Священной римской империи).
2.2. Манифесты и иные акты, не имеющие нормативно-правового действия. Данные акты не носят правового характера и не порождают изменения в правовой материи. Однако они исходят от государственной власти и отражают позицию по актуальным проблемам и вопросам изучаемой нами политико-правовой реальности (Воззвания прусского короля к своему народу и к своим солдатам).
2.3. Пресса рассматриваемых периодов. Обращение к данному виду источников позволит нам лучше понять процесс отражения исследуемых событий, их восприятие и реакцию общественности. В частности, нами используются материалы из немецкоязычных газет «Schweizerische Kirchen-Zeitung», «Zьricherblдtter» (приложение к «Zьrcher Freitagszeitung»).
2.4. Народный фольклор. Данный вид источников изучается нами с целью выявления социального восприятия населением исторических событий. Данный источник позволяет лучше понять причины исторических событий и их последствия. В частности, мы обращаемся к сказанию о Вильгельме Телле, легенде о клятве Рютли в изложении, представленном в пьесе Шиллера «Вильгельм Телль».
2.5. Мемуарные источники. В исследовании мы обращаемся к воспоминаниям французского дипломата Шарля Мориса де Талейрана-Перигора, описывающего ход Венского конгресса и закулисные политические интриги. Данный источник позволяет понять скрытые мотивы основных субъектов европейской политики и факторы, влияющие на их действия.
Научная новизна определяется следующими факторами. Во-первых, в рамках исследования автор анализирует политико-правовой феномен через призму различных исторических контекстов, обращаясь к конкретным примерам конфедеративных образований. Во-вторых, внимание сконцентрировано на этапах генезиса и гибели конфедеративных образований, поскольку именно в эти периоды сущностные черты политико?правового феномена проявляются максимальным образом. Такой подход к исследованию позволяет выявить реально существующие характеристики, присущие конфедеративным образованиям и отличающие их от иных политико-правовых феноменов.
Структура ВКР отражает логику исследования и обусловлена задачами и особенностями объекта исследования. Работа состоит из введения, вступительного параграфа, посвященного понятию «конфедерация», 2-х глав, включающих 6 параграфов, заключения, списка использованных источников и списка использованной литературы.
Во вступительном параграфе проводится критический разбор понятия конфедерации. Автор обращается к работам федералистов, заложивших основные векторы восприятия исследуемого феномена. В результате проведенного анализа выводится собственное определение конфедерации.
В первой главе настоящей работы изучается и описывается процесс генезиса конфедеративных образований в европейских государствах и выявляются его основные черты. Первый параграф посвящен образованию Швейцарской конфедерации. Автономные швейцарские общины пребывают в процессе политической консолидации на протяжении XIII-XIV веков, принимая на себя выполнение все большего объема публичных функции.
Во втором параграфе рассматривается возникновение Германского союза. Степень ассоциации немецких княжеств со временем снижалась в силу кризиса публичных структур, воплощающих имперскую власть. На смену им приходят публичные институты неиерархического и даже неформального характера. Роспуск Империи не повлек полной утраты немецкими княжествами ассоцированности. Образование в 1815 году Германского союза юридически фиксирует существующее состояние политической ассоциации.
В третьем параграфе исследуется генезис конфедерации в Нидерландах. Становление Нидерландской конфедерации происходит в условиях тяжелой войны за независимость от Испанской короны. Необходимость совместных военных действий и экономические связи обусловили значительную политическую ассоциацию.
Во второй главе работы изучается процесс прекращения конфедеративных образований в европейских государствах и выявляются его основные черты. В первом параграфе рассматривается преобразование Швейцарской конфедерации в федерацию. В процессе политической консолидации ни один из кантонов не смог взять на себя главенствующую роль. Переход от конфедеративного устройства к федеративному в Швейцарии произошел под лидерством союзного центра.
Второй параграф посвящен преобразованию Германского союза в Северогерманский союза, а затем в Германскую империю. Политическая консолидация происходит под эгидой Пруссии. В результате поражения в войне ее основной конкурент - Австрия - вынуждено отказывается от участия в политической ассоциации. В результате политической консолидации складывается централизованная федерация во главе с Пруссией.
В третьем параграфе рассматривается преобразование Республики Соединенных провинции в унитарное государство. В отличии от Швейцарии французское воздействие извне отвечает состоянию общества. В результате политическая консолидация получает политико-правовом обрамлении в форме унитарного государства.
Положения, выносимые на защиту. В результате проведенного исследования поставленной проблемы нами сделаны следующие выводы. Данные положения выносятся на защиту:
Во-первых, конфедерация представляет собой объединение сохраняющих свой суверенитет союзных государств, заключивших между собой соглашение о совместном осуществлении суверенных функций по ограниченному кругу вопросов в строго определенных целях посредством образования союзного совета, состоящего из представителей от союзных государств и полномочного единогласно принимать обязательные для союзных государств решения по основополагающим вопросам.
Во-вторых, центральным признаком конфедерации является совместное осуществление союзными государствами суверенных функций в рамках конфедерации. Именно от того, как и в каком объеме, для каких целей союзные государства согласятся совместно осуществлять свой суверенитет, зависят остальные признаки. Совместность проявляется в необходимости достижения единогласного решения и праве вето союзных государств в рамках функционирования союзного совета.
В-третьих, конфедерация складывается на основе неформальных и формально неиерархических отношениях сотрудничества, строящихся в их общих интересах политических субъектов. Неформальные и формально неиерархические связи придают политической ассоциации особый характер, который проявляется в относительном формальном равенстве политических образований и в отсутствии их соподчиненности друг другу. Акт основания конфедерации не создает новых политических связей, а лишь юридически фиксирует некоторые уже сложившиеся неформальные отношения, придает им новую форму выражения и сферу применения.
В-четвертых, конфедерации не учреждаются одномоментно, а складываются исторически в результате развития неформальных и формально неиерархических отношений. Переходный характер конфедерации обусловлен постоянным развитием этих отношений и соответствующей трансформацией конфедеративных институтов.
В-пятых, неформальные и формально неиерархические отношения сотрудничества подразумевают относительное равенство политических субъектов и их общие интересы. Нарушение сложившегося баланса между ними приводит к деформации отношений и кризису конфедерации. Политический кризис может быть разрешен с помощью переходу к новому формату политических отношений посредством централизации. Степень централизации зависит от соотношения сил субъектов конфедерации.
К вопросу о понятии «конфедерация»
В научной литературе не выработано общего понятия конфедерации. В связи с этим встречается позиция, отказывающая к феномену в «обладании признаками незыблемого, универсального характера» Лилияк, В.Б. Указ. соч. С. 29., что фактически лишает исследуемую категорию реального содержания и научной обоснованности. В научном сообществе сложился негласный консенсус в отношении данного термина, который используется ученными «как если бы он был слишком широко известен, чтобы нуждаться в определении или дальнейшем изучении» Сун, С. Указ. соч. С. 284..
В результате на сегодняшний день, как отмечает С. Сун, «для изучения конфедерализма на теоретическом уровне сделано немного». Фундаментальными работами в данной сфере до сих пор остаются труды «федералистов» (А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея), «суровая критика» и «сокрушительные нападки» которых полностью дискредитировали конфедеративную форму политического устройства. Своей критикой «федералисты» задали вектор всем последующим рассуждениям о конфедерации в негативном ключе как об «устаревшей форме [государственного устройства], малопригодной для современного мира» Там же..
Однако обращаясь к работам федералистов, следует учитывать два важных аспекта. Во-первых, они не ставили цели объективного научного исследования феномена конфедерализма. Поводом для дискуссии было будущее политическое устройство в связи с рассмотрением новой конституции. Во вступительной статье А. Гамильтон претендует на объективность, заявляя о своем стремлении «предостеречь [читателей] против любых попыток, откуда бы они ни исходили, оказать влияние на ваше решение <...> доводами, не продиктованными правдой». Однако в этой же статье он позиционирует себя как сторонник «новой конституции» и заверяет своих читателей, что «в [их] интересах принять ее» Гамильтон, А. К народу штата Нью-Йорк (Федералист № 1). С. 32..
Политизированный характер работы проявляется в очевидных манипуляциях и искажении фактов. Противники новой конституции предстают в работах федералистов заговорщиками, которые «тайком шепчутся <...> в кружках» против принятия конституции. Противники конституции получают негативную оценку как «опасающиеся уменьшения <...> [своей] власти, доходов и выгод» или «рассчитывающие в обстановке смятения разжиться <...> либо подняться наверх». С большой неохотой А. Гамильтон признает, что его политические оппоненты «могут руководствоваться честными намерениями». «Польза Союза» представляется как нечто само собой разумеющееся и очевидное, а будущее принятие конституции как нечто «продиктованное точной оценкой <...> истинных интересов» Там же. С. 30, 33..
В результате политической ангажированности феномен конфедерализма получает в работах федералистов крайне однобокое отображение. Исторические примеры, приводимые ими в качестве аргументов в свою пользу, вырваны и из контекста и искажены. При это федералисты обращаются лишь к тем примера, которые иллюстрируют слабость конфедерации. Так, как верно отмечает С. Сун, они не стали упоминать того, что Швейцарская конфедерация и Республика Соединенных провинций «относительно стабильно просуществовали несколько веков, а Нидерландская конфедерация на определенной стадии исторического развития даже выступала как мировая держава» Сун, С. Указ. соч. С. 285..
Во-вторых, феномен конфедерализма критикуется исходя из его воплощения в США и местных политико-правовых реалий. Иными словами, фактически критике подвергается политическое устройство США в 1781-1787 гг., существующее на основе Статей конфедерации 1781 г., а не сам феномен конфедерализма. Для объективного изучения рассматриваемого феномена крайне важно избегать данной подмены понятий. Следует понимать, что американское воплощение конфедерации не является единственным или тем более образцовым; ее политическая структура и ее недостатки присущи именно США, а не любой конфедерации в мире. На примере других конфедеративных образований можно допустить, что дефекты американской конфедерации могли быть устранены в рамках существующего государственного устройства.
Однако федералисты допускают обозначенную подмену понятий. В серии статей, обосновывающих «недостаточность нынешней конфедерации для сохранения Союза», А. Гамильтон пишет о «существенных недостатках национальной системы». Тем не менее критика федералистов охватывает конфедеративные образования в целом, характеризуя феномен конфедерации как «политическое чудовище imperium in imperio» Гамильтон, А. К народу штата Нью-Йорк (Федералист № 15) / Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. С. 110, 112.. Непригодность конфедерации для обеспечения процветания и благополучия общества и ее нежизнеспособность и как политического образования проявляется, по их мнению, проявляется в целом ряде проблем внешней безопасности, поддержания внутреннего мира и обеспечения экономического развития.
Дж. Джей утверждает, что отдельные штаты не «могут заключить между собой оборонительные и наступательные союзы, что обеспечило бы то сочетание воли, военной мощи и ресурсов, которое необходимо для создания и поддержания сильной обороны против иноземных врагов» Джей, Дж. К народу штата Нью-Йорк (Федералист № 5) / Там же. С. 50.. Дж. Мэдисон указывает на то, что конфедеративное образование не сможет эффективно «сокрушать и умерять разгул крамольных сообществ» Мэдисон, Дж. К народу штата Нью-Йорк (Федералист № 10) / Там же. С. 78.. А. Гамильтон сомневается в способности конфедерации предотвращать конфликты между штатами. Беспокойство вызывает и вопрос судьбы общих земель. Экономическая несостоятельность усматривается им в неспособности создания сильного торгового и военного флота, невозможности эффективного налогообложения и проведения согласованной экономической политики, поддержание единого экономического пространства Гамильтон, А. К народу штата Нью-Йорк (Федералист № 7) / Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. С. 59-60, 65-66; Гамильтон, А. К народу штата Нью-Йорк (Федералист № 11) / Там же. С. 87-92; Гамильтон, А. К народу штата Нью-Йорк (Федералист № 12) / Там же. С. 96-98; Гамильтон, А. К народу штата Нью-Йорк (Федералист № 22) / Там же. С. 152-153..