К смягчающим вину обстоятельствам еще со времен Русской Правды относилось совершение преступления в состоянии опьянения. Смягчающим вину обстоятельством являлся возраст, хотя точные рамки его не определялись; воровство вследствие нужды и «простота ума», которая могла даже влечь освобождение от наказания
Если обидные слова в адрес государя человек изрекал по скудости ума, он подлежал помилованию еще по Кормчей.
О совершении преступления в таком состоянии упоминалось и в Соборном Уложении, причем не только как о смягчающем, но и как об отягчающем обстоятельстве. Так, например, убийство в драке пьяным делом наказывалось битьем кнутом, а убийство “с похвалы или с пьянства” каралось смертью.
Крайняя необходимость – традиционное обстоятельство, исключающее преступность деяния, в отечественном уголовном праве Крайняя необходимость, впервые намеченная Уложением, освобождает от наказания за истребление чужих животных в случае их нападения: «А будет кто собаку убьет ручным боем не из ружья, бороняся от себя; и ему за ту собаку цены не платить, и в вину ему того не ставить» (ст. 283 гл. X).
Обстоятельством, освобождающим от наказания, является неведение (ст. 77 гл. XXI), а также помилование со стороны государя.
К обстоятельствам, освобождающим от наказания, относилась необходимая оборона. Проявление этого института А. Богдановский связывает со статьями Русской Правды, ограничивающими возможность убийства ночного вора . Но фактически впервые о ней говорится в одной из дополнительных статей к Судебнику, предусматривавшей возможность человека убить засевшего на него в засаде, «от себя боронясяь. Отвечать за убийство он не будет лишь в том случае, если раньше с убитым «в поборанке» (ссоре) не был и сразу же известил воеводу о происшедшем Особо отмечалась оборона прав государственных — догнавший или убивший изменника получал награду .
В связи с изменением понятия об объекте преступления по сравнению с правом Русской Правды и судных грамот уголовный закон защищает не только права физических лиц, но и строй, установленный государством и церковью, т.е. объектами выступали государство и свободные люди.
Классификация преступных действий идет по следующим основным направлениям: преступления против религии и церкви; преступления государственные; преступления по службе; преступления против частных лиц — против жизни, здоровья, нравственности и их имущественных прав.
-преступления против Церкви; (нарушение церковн.порядка,неверие, отрицание православной веры, оскорбление святынь, нарушение порядка литургии) Соборное Уложение (гл. I ст. 3)
-государственные преступления; (Любые действия (и даже умысел), направленные против личности государя или его семьи, бунт, заговор, измена. По этим преступлениям ответственность несли не только лица, их совершившие, но и их родственники и близкие.Злостный поджог в городе.Заговор-рассматривался как направленный против государя,бранные слова в адрес государя.За недоносительство – смертная казнь.)
-преступления против порядка управления;(Злостная неявка ответчика в суд и сопротивление приставу, изготовление фальшивых грамот, актов и печатей, самовольный
-выезд за границу, фальшивомонетничество, наказывается смертной казнью, за примеси менее драгоценных металлов – наказание кнутом),
-должностные преступления; (взяточничество, неправомерные поборы, вымогательство), (Судебник 1550 г., статья 7, Судебник 1497г., статья 1, Соборное Уложение гл. X ст.150)
-воинские преступления; (Самовольное оставление службы («посул»), потравы посевов, насилие по отношению к мирному населению, кража оружия, уклонение от воинских смотров, побег со службы, не дождавшись отпуска. Введено понятие «дезертирство»)
-прест. против личности; (Составы преступлений:Убийство, разделявшееся на простое и квалифицированное (убийство родителей детьми, сестер, убийство господина рабом, женой мужа, мужем жены, нанесение увечья (тяжелого телесного повреждения), в нем соучастники отвечали наравне с виновниками.Отравление – квалифицированный вид убийства (по способу совершения) Уложение XXII.20, преступления против здоровья Уложение гл. XXIIст. 10-12, против нравственности Уложение гл.XXV,статьи 11 и 16 )
Различались преступления умышленные и неумышленные. Причем степень участия в деянии сознания и воли правонарушителя в законе теперь была определена более подробно. И особенно отчетливо эти формы вины выявлялись при характеристике преступлений против жизни, здоровья и чести. Так, например, рассматривая дело об убийстве, суд выяснял, “как оно учинилось – умышлением или неумышлением”. Обычно за умышленное убийство по закону полагалась смертная казнь, а за неумышленное – битье кнутом или тюремное заключение. Как мы видим, формы вины влияли на наказание за преступление. Нужно сказать, что в то время просматривалась и определенная непоследовательность при решении вопроса о формах вины. Это выражалось в том, что умышленное деяние иногда смешивалось с неумышленным, а неумышленное со случайным. В XVI-XVII вв. случайные и неосторожные деяния еще мало отличались друг от друга. Учение о степенях осуществления преступной воли в действии или, другими словами, вопрос о стадиях преступления в то время также был недостаточно изучен, хотя и были известны такие явления, как голый умысел, приготовление, покушение и оконченное действие. Покушение как степень осуществления преступления большинство исследователей относили еще к периоду Русской правды. Большинство исследователей относили покушение еще к периоду Русской правды. По Соборному Уложению лицо, обнажившее на кого-либо на государевом дворе меч, но не ранившее его, заключалось в тюрьму на три месяца (III, 5). В указе 1661 г. о подделке монеты покушение уже было четко отделено от совершения преступления. Если преступники “хотели деньги делать, но не делали”, то лишь за одно намерение у них отсекали пальцы руки, а если деньги делали, то отсекали руку [1]. От покушения тогда не отличали неудавшееся преступление. Упоминался в Уложении голый умысел при посягательстве на здоровье государя и на жизнь господина. По всей вероятности, в первом случае этот умысел выражался в каких-либо приготовительных действиях, так как для подтверждения его необходимо было произвести сыск: “Кто каким умышлением учнет мыслить на государьское здоровье злое дело и делать хотел, то такова по сыску казнить смертью” (II, 1). А умысел несвободного человека на жизнь своего господина, как и покушение, наказывался отсечением руки (XXII, 8).
Впервые упоминается о рецидиве как отягчающем вину обстоятельстве. Судебники вводят понятие «ведомого лихого» человека, совершение которым любого преступления влечет смертную казнь. )Более строгое наказание влекло также совершение преступления с особой жестокостью , например отравление, «мучительное наругательство», с насилием й хитростью,' а также лицами, злоупотребляющими своим служебным положением: разного рода судебными чинами, ратными людьми.
Отягчающими вину обстоятельствами считались убийство «в розное», ночная кража, любое «воровство», совершенное в церкви, на государевом дворе или в отношении должностных лиц; преступление, совершенное по предварительному сговору (скоп и заговор), во время стихийных бедствий, а также при стечении преступлений, т. е. по совокупности.
Обстоятельством, освобождающим от наказания, является неведение (ст. 77 гл. XXI), а также помилование со стороны государя.
К обстоятельствам, освобождающим от наказания, относилась необходимая оборона. Проявление этого института А. Богдановский связывает со статьями Русской Правды, ограничивающими возможность убийства ночного вора . Но фактически впервые о ней говорится в одной из дополнительных статей к Судебнику, предусматривавшей возможность человека убить засевшего на него в засаде, «от себя боронясяь. Отвечать за убийство он не будет лишь в том случае, если раньше с убитым «в поборанке» (ссоре) не был и сразу же известил воеводу о происшедшем Особо отмечалась оборона прав государственных — догнавший или убивший изменника получал награду .
-Субъектом преступления могло быть одно или несколько лиц. Однако если в период Русской Правды все участвовавшие в преступлении наказывались одинаково, то начиная с губных грамот XVI в. обвиняемые отвечали различно
5.Категории соучастников преступления. Они подразделялись на «пущих» — главных и второстепенных виновников, которые, в свою очередь, делились на несколько категорий.
Среди главных соучастников различались подстрекатели и исполнители. Они наказывались обычно одинаково, но в случае различной социальной принадлежности более тяжкое наказание нес нижестоящий по званию или должности. Так, подьячий, написавший по наущению дьяка (дружбой или посулом), мстившего стороне, Судное дело «не делом», не так, как на суде было, лишался руки, а дьяк — подстрекатель подлежал лишь торговой казни (ст. 12 гл. X Уложения 1649 г.).
К второстепенным соучастникам относились пособники, а также прикосновенные к преступлению лица: недоносители, попустители, укрыватели, пристанодержатели и др. Пособники, подразделявшиеся на «подводчиков», указывающих средства для совершения преступления, и «поноровщиков», устраняющих препятствие при его совершении, так же как и лица, прикосновенные к преступлению, несли наказание в зависимости от характера совершенного деяния.
За убийство частного лица виновный подлежал смертной казни, а «товарищев его всех бити кнутом и сослати куда государь укажет» . При совершении особо опасных преступлений, например разбоя, пособников наказывали гак же, как и исполнителей. Лица, предоставившие разбойникам постоянное или временное убежище, карались наравне с самими разбойниками, а принимавшие на хранение вещи, добытые преступным путем, или продававшие «разбойную рухлядь» отдавались на поруки; при отсутствии поручителей они подлежали тюремному заключению (ст. 63, 64 гл. XVI).
Несмотря на то что Кормчая закрепляла принцип индивидуальной ответственности, при Иване Грозном за политические преступления отвечали и ближайшие родственники, а по Уложению ответственность несли не только жены и дети, но также отец, мать, дядья, братья родные и неродные, т. е. вообще весь род (ст. 5—10 гл. II). Их «ведение» подразумевалось, и они должны были доказать свое неведение.
Общность имущественных прав супругов по законам XV— XVII вв. выявлялась и в сфере обязательственного права. До конца XVII в. несостоятельные должники выдавались головой «до искупу» вместе с женами, еще Указ 1688 г. предписывал «выдавать мужей с женами, а жен с мужьями».
После смерти мужа жена отвечала по его долгам, но не как наследница имущества, а именно как жена (в отличие от боковых родственников-наследников). По долгам мужа жена отвечала всем своим имуществом, а не только долей из общей семейной собственности.
Раньше всего раздельная ответственность супругов стала выявляться по отношению к объектам их раздельного владения: родовые вотчины мужа и жалованные вотчины жены; недвижимости, завещанные или подаренные лично жене.
Дифференциация имущественных прав супругов особенно ярко проявилась в конце XVII в., когда за мужьями стало закрепляться исключительное право на купленные вотчины, а за женами — исключительное право на принесенное приданое. Таким образом, стимулом к расчленению семейного имущества оказался общий процесс индивидуализации правомочий собственника, их вычленение из комплекса родовых имущественных прав.
Выступление семьи как единого субъекта в сфере права обусловило сложную систему юридических отношений между родителями и детьми. Права родителей по отношению к своим детям распространялись достаточно широко, составляя комплекс, включающий в себя: право распоряжения их брачной судьбой, право помещения детей в монастырь, право отдачи в услужение (в более ранние периоды в холопство), право их наказать и управлять их поступками .
К XVII в. право родителей отдавать своих детей в холопство уступает место праву отдавать их в срочное услужение («в работу на урочные годы»), однако обычай отдавать детей в заклад за долги в практике удерживается достаточно долго. Древнее право родителей на жизнь детей превращается в рассматриваемый период в право наказывать их в воспитательных целях, причем если Домострой допускал ограниченные права мужа наказывать жену, то в отношении детей эти права практически не были ограничены. Соборное Уложение (ст. 4—6 гл. XXII) вместе с тем запрещает принимать от детей жалобы на их родителей.
Имущественные отношения родителей и детей выявлялись прежде всего в области наследственного права, права родового выкупа и обязательственного права. Проданная отцом родовая вотчина не могла быть по закону выкуплена его детьми. Этот факт, очевидно, свидетельствовал не столько о бесправии детей по отношению к принятому отцом решению, сколько об их солидарной ответственности с ним (то же относится и к совместной «семейной» покупке вотчины отцом солидарно с детьми). Дети, как и вдовы, отвечали по долгам умершего отца не в качестве наследников, а именно в качестве детей (Псковская судная грамота).
Власть отца над детьми по русскому законодательству не прекращалась сразу же после совершения определенного юридического действия (эмансипация сына, уголовное осуждение отца ) и носила менее выраженный правовой характер. Обычай и этические воззрения эпохи не связывали прекращения этой власти с юридическим действием: поступление отца в холопы или в монастырь, поступление детей на государственную службу не разрывали этой связи, только смерть отца прекращала родительскую власть окончательно, а взросление детей ослабляло ее фактически и постепенно.
Законодательство и практика16-17в. допускали для одного мужчины определённое количество браков. При этом лишь при первом браке осуществлялось церковное венчание, 2 и 3-й получал благословение. До принятия Соборного уложения 1649г. Закон признавал и 4-й брак (хотя на практике количество их достигало 7-10). Соборное уложение отвергло законную силу 4-го брака: вдова и её дети не получали наследство от умершего мужа и отца. Разрешение на брак давалось епархиальным архиереемв форме венечной памяти, передаваемой приходскому священнику, совершавшему бракосочетание. Он производил опрос брачующихся и свидетелей, выясняя возможные препятствия к браку, и затем «оглашал» факт брака.
Расторжение брака могло стать следствием прелюбодеяния одного из супругов, па которого закон налагал запрет вступать в новый брак , или «несогласной жизни супругов», под чем закон понимал некоторые объективные факторы несовместимости (пьянство, долги, беспорядочный образ жизни и др.). Развод представлялся епархиальными властями по жалобе одной из сторон или по просьбе обеих.
По Стоглаву прекращение брака возможно в случаях: физической смерти; прелюбодеяния – главного повода для развода, он мог быть применен только мужем по отношению к жене; длительного отсутствия одного из супругов; неспособность мужа к супружеской жизни или бесплодие жены; длительной и тяжелой болезни супруга; пострижения одного из супругов в монахи.
Внутри семейного союза определенным преимуществом закон XV—XVII вв. наделял мужа. Власть его над личностью жены выражалась, в частности, в сохранившемся с древнейших времен праве «закладывать» ее и отдавать по служилой кабале в «работу па прокорм» (ст. 43, гл. XX Соборного Уложения). Жена была обязана следовать за мужем в то местожительство, которое он выбирал. Муж имел право наказывать свою жену, причем закон, регламентируя меру наказания, обращал внимание главным образом па то, чтобы болезненные наказания не превращались в членовредительство.
Обоим супругам закон предоставлял право распоряжаться брачной судьбой их детей и право отдавать их в монастырь и холопство (ст. 76 Судебника 1550 г.). Родители могли наказывать своих детей и управлять их действиями (ст. 5 гл. XXII Соборного Уложения), эти права в полном объеме переходили на вдову (ст. 15 гл. XX Соборного Уложения). К XVII в. право родителей отдавать своих детей в холопы заменяется правом отдавать их в услужение, однако обычай отдавать детей в заклад за долги в практике удерживается достаточно долго. Древнее право родителей на жизнь детей превращается в рассматриваемый период в право наказывать их в воспитательных целях, причем если Домострой допускал ограниченные права мужа наказывать жену, то в отношении детей эти права практически не были ограничены. Соборное Уложение (ст. 4—6 гл. XXII) вместе с тем запрещает принимать от детей жалобы на их родителей
Своеобразным суррогатом родительской власти являлась власть опекуна. Особенности имела опека над малолетними детьми. Опека устанавливалась в отношении малолетних детей или при выходе матери замуж (или ее смерти). Опекунами могли быть только родственники мужа, поэтому мать-вдова , остающаяся с детьми, не могла быть опекуншей. Власть опекуна над детьми продолжалась до их совершеннолетия.
В судебнике – институт опеки над несовершеннолетним после смерти их отца. При этом мать не являлась опекуном : она только управляла имением ребенка либо до замужества, после которого опекун – новый муж , либо до ухода в монастырь, после чего опекунами ребенка становились родственники.