Повальный обыск применялся в целях отыскания «лихих» людей и сочувствующих им, проверки свидетельских показаний и репутации оговоренного, при решении спорных земельных дел и при расследовании «бунтов» неповиновения. Они служили только поводом к начатию следствия и производству новых специальных обысков о каждой «облихованной личности».
Специальный обыск применялся в отношении оговоренных лиц, приведенных с поличным, не отведших от себя следа, пойманных на «разбое» и при обвинении со стороны частных лиц в наиболее опасных преступлениях, в частности по явочным чело- битьям о грабежах, разбоях и убийствах . Для производства повального обыска из приказа посылалась наказная память местному начальству: старостам, целовальникам, позже воеводам. В ней излагался по пунктам весь предмет допроса и определялись пределы розыск. Обыск мог ограничиваться определенной, небольшой территорией.
Обыск проходил в отсутствие тяжущихся, с тем чтобы они не влияли на обыскных людей, которых допрашивал производящий обыск «сряду с одного, а не выбором». Не принимались показания семьями, заговором или заочно. Показания опрашиваемых заносились в список, который подписывался ими или их духовным отцом. Список скреплялся печатью и отсылался с тем же приставом вместе с отпиской производившего обыск. Согласно Уложению при определении репутации подсудимого опрашивались все местные жители, даже иностранцы и иноверцы, за исключением духовенства и высших разрядов служилых людей.
Аналогично свидетельским показаниям значение обыска как доказательства зависело от социальной принадлежности обыскных людей. При ссылке на немногих людей — человек пять или шесть, но недостойных веры — суд не принимал обыск в качестве доказательства, а судил но другим доказательствам.
Повальному обыску предпосылается пытка как главное доказательство розыскного процесса. Пытка, законодательно закрепленная Судебником 1497 г. ,применялась даже тогда, когда человек сознавался в предъявленном ему обвинении до пытки. Введение оговора в число обстоятельств, открывающих розыскной процесс, было причиной того, что пытка сделалась средством для открытия сообщников и пособников .
С введением губного самоуправления пытка производилась при непременном участии его представителей. Пытки производились палачом, не исключая и воскресных дней, и были различны по тяжести в зависимости от обвинения и принадлежности пытаемого. Пытать по одному делу можно было не более 3 раз для получения признания и указания на сообщников — оговора. Оговор с пытки, или «язычная молка», подразделялся на «несомнительпый», после которого оговоренный мог быть подвергнут пытке без повального обыска, и «сомнительный», требующий проверки обыском. Не требовал проверки обыском оговор, подтвержденный на трех пытках или данный двумя или тремя «языками» . Пытка без предварительного обыска назначалась по Уложению 1649 г. и для «причинных», т. е. причастных к какому-либо делу, или просто подозрительных людей , а также если оговоренный был человек «бродящий» — неимущий, потерявший свое хозяйство, переходящий из одного хозяйства в другое и не просивший об обыске потому, что его никто не знал. Такой человек подвергался пытке по одной «язычной молке».
Признание под пыткой татьбы или разбоя влекло для него смертную казнь, непризнание — передачу на поруки, а при отсутствии поручителей — тюремное заключение . Наоборот, если оговору подвергались люди «знатные» — дворяне, дети боярские или торговые люди, то даже при оговоре «многими людьми» пытке должен был предшествовать обыск . Более .того, в силу привилегированного положения господствующего класса при оговоре феодала и зависимых от него людей пытка применялась к феодально-зависимым, и лишь при оговоре ими своего феодала последний мог быть подвергнут пытке.
В сомнительных случаях, если оговоривший откажется от оговора или, наоборот, идя на казнь, начнет оговаривать кого-либо, хотя на пытке его не называл, если оговор дан не всеми обвиняемыми, назначалась очная ставка между оговорившим и оговоренным. Для избежания поклепов оговорщик должен был узнать оговоренного в большом числе представленных ему лиц. Поэтому оговоренного полагалось ставить «с очей на очи во многих людях». Если оговоренный был узнан оговорщиком, который на очной ставко утверждал то же самое, что показал на пытке, то это служило поводом к начатию розыска об оговоренном истце. Если же оговорившие не узнают оговоренных или, узнав, начнут с них «сговаривати», т. е. отказываться от оговора, оправдывать их, то оговоривших вновь пытали для уяснения причин отказа. Если оговорившие «сговаривали» «по засылкам», т. е. отказывались от оговора по просьбам подосланных к ним людей, то отказ от оговора не принимался во внимание, а просившие о сговоре подлежали торговой казни, и, если они не были одобрены обыском, на них возлагалась обязанность возместить убытки истца .
Помимо повального обыска, пытки, очной ставки объявлялся розыск особо опасных преступников. За поимку их уплачивалось вознаграждение «10 рублев денег», а за укрывательство предписывалось «быти от государя кажненным смертью безо всякие пощады» .
Розыск проводился на основе словесного портрета. Так, в случае побега преступника воевода рассылал «по селам и по деревням везде не задерживая ни часу» память с указанием примет. При описаниях особо подчеркивались отличительные приметы Применялись также освидетельствования и осмотр места происшествия.
Осмотр и освидетельствования производились неделыциками, целовальниками, воеводами и другими судебными лицами в присутствии «лучших людей». Освидетельствовались раны, увечья, побои и т. д.
Приговор по делам, расследуемым розыском, приводится в исполнение самим государством, интересы которого превалируют над интересами истца. При так называемых нерешительных приговорах, возможных при противоречии доказательств или отсутствии собственного признания, смертная казнь обычно заменялась пожизненным тюремным заключением или выдачей на чистую поруку с записью «что ему впредь не красти и не разбивати» .
Приговоренных к смертной казни преступников обычно сажали в особую избу при тюрьме для покаяния на шесть недель. Если срок окончания покаяния приходился на воскресенье или день царского поминания, казнь откладывалась . Указом от 1637 г. вводилась отсрочка смертной казни беременным женщинам. По этому указу приведение приговора в исполнение наступало лишь через шесть недель после рождения ребенка, которого надлежало отдать «ближнему» (родным виновной), а при отсутствии их наемной кормилице, ибо «роженое от нея не виновато» .
1497г:Приговоры и решения при розыскном процессе не подлежали обжалованию и приводились в исполнение судебными органами.
1550г: Государственными судебными органами по двум данным судебникам были: царь, Боярская дума, путные бояре (ведали отраслевыми управлениями и приказами), местная судебная власть (наместники, волостели, позже — губные и земские органы и воеводы). Они выносили приговор.
1649г: Судебное решение считалось окончательным и могло подлежать пересмотру только в порядке апелляции в высшую инстанцию. Запрещалось показывать судное дело сторонам и выносить из приказа. Если ответчик не исполнял решения добровольно, то его выводили на «правеж», т. е. ставили перед окнами приказа в часы работы и били палками по ногам.