Срочные грамоты оформлялись при участии официального лица — пристава, хранились обычно у дьяков и служили основанием для выдачи бессудных грамот
При неявке ответчика в суд в назначенный срок, что устанавливалось дьяками выдавать истцу на восьмой день после срока, указанного в срочной грамоте, бессудную грамоту. Это делать мог только дьяк.
Приставные грамоты, т. е. грамоты, выдававшиеся приставу и разрешавшие ему брать на поруки ответчика при вызове его в суд, производить обыски или иные действия, необходимые для
расследования по делу или приведения в исполнение приговора. Приставная грамота выдавалась только в том случае, если цена иска превышала затраты, необходимые для отправки пристава за ответчиком.
Неявка истца влекла за собой прекращение дела. В этом случае ответчикам «после тое указныя недели суда не давать и ответчиком записи выдать». Дело могло быть прекращено или отклонено, помимо незначительности иска, также в силу истечения срока давности, смерти стороны и обмана, лежащего в основе иска.
ПСГ, различавшая давности исковую и приобретательскую, устанавливает единый срок — четыре-пять лет .Судебник 1497 г. впервые в законодательстве вводит два срока, а именно трехлетнюю давность по искам частных лиц и шесть лет для изъятия великокняжеских земель у неправомочного владельца Если «использование земли в севообороте (трехлетием) является фактором, в достаточной степени свидетельствующим о полном хозяйственном освоении участка», то ограничение общинных сервитутов и сосредоточение распоряжения земельной собственностью в руках великокняжеской власти требовали увеличения срока исковой давности.
Давность в течение 40 лет устанавливалась впервые Судебником 1550 г. для дел о выкупе родовых, проданных или заложенных вотчин (ст. 85) и годового срока для передела поместья .Иски о беглых крестьянах и бобылях вменялись не позже чем в год составления писцовых книг .
Впервые в Уложении вводится годичный срок для исков о приплоде животных и пятилетний срок (с 15 до 20 лет) для исков малолетних, по достижении ими совершеннолетия .
В случае смерти стороны вещные иски, к которым относились иски о холопе и рабе, землях, меже и проданных лошадях, всегда переходили на наследников. На них же могли переходить и личные иски по «бою» и грабежу, т. е. взыскание стоимости отнятого или поврежденного имущества, а также плата за бесчестье — «потер- ку» . Обязательства, особенно по кабалам, могли переходить не только к прямым наследникам, но и к третьему лицу . Обманными исками признавалось предъявление кабальных записей на возвращенных в тягло посадских людей, живших в закладчиках), либо предъявление на одного холопа двух кабал.
К видам доказательств относились собственное признание, показания свидетелей, а за невозможностью указать свидетелей «поименно» — повальный обыск, «поле», присяга, жребий, письменные доказательства
Свидетельские показания в отличие от Русской Правды не разделялись на «видоков-очевидцев» и «послухов», которые являлись как бы «пособниками», «соприсяжниками» сторон, свидетельствовавшими о их доброй славе», а также приглашались в качестве свидетелей при заключении договоров либо для подтверждения обстоятельств.
Значение свидетельских показаний зависело и от социальной принадлежности свидетеля. «Свидетельство одного человека из благородного сословия значит более, чем свидетельство многих людей низшего состояния» . Во всяком случае, свидетели должны быть «добрыми людьми», т. е. пользующимися репутацией благонадежного человека. Наиболее часто послухами, особенно по земельным спорам, являлись старожильцы, именуемые также «знахорями».
Послухами могли быть также прежние владельцы спорного имущества, составители письменных документов, дьяки и должностные лица: разъездные мужи, «отводчики» (лица, участвовавшие в отводе земель) и даже сами судьи. Показания этих лиц признавались безусловным доказательством, которое не могло быть заменено ни полем, ни присягой, но сила доказательства зависела от степени должностного лица.
Необходимыми условиями свидетельских показаний были личная непричастность к делу и совершеннолетие. От свидетелей требуется «ясной понятности, крепкой памяти и достаточного суждения. Точно так же послухи не должны были находиться в тяжбе или вражде с тяжущимися.
Свидетель должен был явиться в суд в определенный ему должностными лицами (доводчиками, праветчиками, ездоками, приставами, неделыциками) срок. От явки его освобождала лишь болезнь или служба. Однако и в этом случае он должен был прислать свое письменное свидетельство. За неявку в суд независимо от того, мог ли свидетель дать показания по делу или нет, он нес материальную ответственность в размере суммы иска, убытков и пошлин. Если неявка свидетеля вызывалась неверным указанием срока явки, ему предоставлялось право оспаривать перед судом правильность срока явки, определенного ему «праветчиком», т. е. лицом, вызывавшим на суд .
Свидетель, давший ложные показания, помимо возмещения ущерба, подвергался торговой казни. От свидетелей-послухов, которых в зависимости от большой или малой тяжбы должно было быть от одного до семи или трех, требовалась присяга. Их показания могли не совпадать с показаниями сторон, но должны были «слово противу слова» совпадать друг с другом, иначе дело решалось полем или жребием.
Свидетельские показания были двух видов: 1) ссылка из виноватых, когда сторона ссылается на одного из свидетелей с условием подчиниться обвинению, если свидетель покажет против нее ; 2) общая ссылка, именуемая «обчей правдой», означала ссылку обеих сторон на одно или нескольких лиц, показания которых имели безусловное значение.
Место поединка — «поле» — обносилось неделыциком веревкой или цепью, за что он получал специальную плату — «вязчее». Неделыцик же вызывал стороны в суд и следил за организацией судебного поединка. За порядок при проведении поля отвечали окольничий и дьяк, которые следили за тем, чтобы стряпчие и поручники полыциков не держали у себя «доспеху, и дубин, и ослопов», а посторонние люди у поля не стояли. Б противном случае па последних следовало «исцово доправити и с пошлинами» . Участвующие в поединке пользовались крайне тяжелым вооружением и большей частью пускали в ход «сулицу» — железную палку, с обоих концов заостренную, которой они искусно владели.
Поскольку на поединке обычно присутствовали друзья и доброжелатели обеих сторон, то бой между полыциками часто превращался в организованную драку, интересную для зрителей, «потому что дерутся в потасовку, кулаками, батогами и дубинами с обозженным концом» . Поле назначалось не только по незначительным гражданским, но и уголовным делам, не затрагивающим, однако, интересы государства. А именно поле применялось в заемном деле, бою, поджоге, татьбе, разбое и даже в делах о недвижимых имуществах . Неявка одной из сторон или бегство с поля вели к прекращению дела в пользу явившейся стороны . Поле могло быть заменено свидетельскими показаниями, а стороны, не могущие вести «бой» самостоятельно — «женка, детина мал, стар или увечен», «девка» — незамужняя женщина,— могли выставить за себя представителя, так называемого наймита. Им могли быть любые наемные лица и даже профессионалы.
Прекращение поля относится лишь к началу XVII в. Места, где проводилось поле, сохранились в названиях урочищ, сел, мест. Так, слово «майдан» означает поле.
Присяга, так же как и «поле», которое она постепенно заменяла, применялась при отсутствии других, более достоверных видов доказательств. Присяга, или крестное целование, именуемое в древности «рота», имела самостоятельное и вспомогательное значение.
Как самостоятельный вид доказательств она применялась тяжущимися при неимении послухов, при исках с иностранцами, которые не могли найти требуемого числа послухов, при решении дел, возникающих из договоров займа и поклажи на незначительную сумму , а также личного найма между землевладельцем и крестьянином, мастером и учеником, в исках между родственниками-совладельцами и во всех тех случаях, когда поле заменялось присягой .
В качестве вспомогательного средства присяга применялась при свидетельских показаниях и при судебном поединке как их начальная стадия . Присягу могло приносить лицо, достигшее 20-летнего, а в крайнем случае 15-летнего возраста. Присягать могла не обязательно сама сторона, но и ее законный, но не наемный представитель — муж за жену, сын за мать, люди за своих господ. Принесение присяги происходило в торжественной обстановке — в специальной церкви, где в это время читались правила Священного писания. Иностранцы целовали крест в том приказе, где разбиралось дело. Человек мог приносить присягу не более 3 раз. В 4-й раз при отсутствии других доказательств применялась пытка
Письменные доказательства можно подразделить на две группы: договорные акты, заключенные частными лицами (заемные и служилые кабалы, рядные купчие, закладные, духовные), и акты официальные, выдававшиеся от имени государства (жалованные грамоты, межевые акты, судебные решения: «полные», «докладные», «беглые» и «правые» грамоты).
В случае споров частные акты подтверждались показаниями свидетелей, а при отсутствии их — «полем». Такими свидетелями были большей частью дьяки, писавшие акт, причем при столкновении двух актов, например купчих, преимущество отдавалось позднейшему документу, потому что он доказывал ближайший переход собственности. Подтверждения требовали и официальные акты, особенно «правые» и «беглые» грамоты. При отсутствии таких доказательств вопрос о приятии или отклонении судебного решения как доказательства решался судом.
Обязательное письменное оформление исков было установлено впервые в 1635 г. По улицам и по торгам велено было проклинать, «чтоб всякие люди взаймы денег, и хлеба, и под заклад платья, и лошадей, и всякие рухляди, и никакие меж себя ссуды, без кабал и без памятей никто никому не давал и не сужался» .Иски, не оформленные письменными актами, согласно Уложению судом не принимались. Исключение составляли служилые люди, отдававшие во время походов свои вещи на сохранение (договора поклажи). Уложение вводило правило, где и как писать всякие грамоты , было положено начало учреждению нотариальных контор.
Пересуд наступал лишь по .жалобе стороны и мог быть прекращен, если во время доклада обе стороны признают правильность судного списка. Пересуд допускался не по любому делу, а лишь в тех случаях, когда одна из сторон оболживит, т. е. подвергнет сомнению, судный список (протокол судебного заседания), а также при решении дела полем. По делам меньше рубля, а также по искам о холопах и земле пересуд не назначался. За пересуд с лица, признанного виновным, взыскивалась пошлина. Она именовалась правой десяток и поступала в пользу Подвойского. Пересуд часто трактуется лишь как судебная пошлина, а не вторичный пересмотр дела.
В розыскном процессе дело начиналось с издания «зазывной грамоты» или «погонной грамоты», в которых содержалось предписание властям задержать и доставить в суд обвиняемого. Судоговорение здесь было свернуто, основными формами розыска стали допросы, очные ставки, пытки. По приговору суда «облихованный», но не признавший своей вины преступник мог быть подвергнут тюремному заключению на неопределенный срок. Решенное дело не могло вторично рассматриваться в том же суде. В высшую инстанцию дело переходило «по докладу» или «по жалобе», допускался только апелляционный порядок пересмотра (т.е. дело рассматривалось заново).
Следственный процесс (розыск) применялся по наиболее важным уголовным делам, в основном против "лихих людей" и "разбойников". В этих случаях возбуждение дела оформлялось "зазывной грамотой", которая давала право задержать обвиняемого и доставить в суд или "погонной грамотой" (приказ местным властям найти и схватить обвиняемого). Сбором доказательств занимался сам суд, судоговорение превратилось в "допрос" и "очную ставку". Процессуальной формой стало "облихование" - для признания "ведомым лихим человеком" требовалось показания 10-15 "детей боярских" или 15-20 "добрых черных людей". Затем суд мог применить пытку и смертную казнь.