Обязательственное право развивалось по линии постепенной замены личностной ответственности по договорам имущественной ответственностью. Так, при заключении договора займа закон запрещал должникам служить в хозяйстве кредиторов.
Соборное Уложение 1649 г. допускало переход имущественных обязательств по наследству только в случае наследования по закону, оговаривая при этом, «а похотят истцы по тем крепостям (на умершего) исков своих искати на жене и на детях, или на иных роду его, кому животы его и вотчины достанутся», то на это они имеют полное право (ст. 245 гл. X). Отказ от наследства снимал и обязательства по долгам.
Переход обязательства вместе с частями наследственной массы не только гарантировал имущественный интерес кредитора, но и сохранял в силе само обязательство (или его часть, учтенную в определенных эквивалентах и пропорциональную наследственной доле). Такой порядок явно способствовал стабилизации системы обязательственных отношений. Вместе с тем он открывал дорогу для свободного волеизъявления нового субъекта обязательства (наследника) в вопросе о принятии или отказе от обязанности (в случае наследования по завещанию).
Однако недостаточно четкое определение и положение физического лица в законодательстве рассматриваемого периода выразились в перенесении ответственности но обязательствам с конкретного лица, заключившего их, на третьих лиц — прежде всего на членов семьи: супруг отвечал по обязательствам другого супруга, отец —по обязательствам детей, дети — за отца. Перенесение ответственности допускалось также от господина на его людей: «А которые люди учнут искати на наместниках или на волостелех и на их людях по жалобницам...» (ст. 22 Судебника 1550 г.), слуг и крестьян, например, «правеж» применялся к лицам,' лично не связанным по данному обязательству. Подобная солидарная ответственность распространялась и на имущество господина по долгам, сделанпым его людьми (традиция, идущая еще от Русской Правды)
В сфере наследственного нрава в рассматриваемый период наблюдается тенденция к расширению круга наследников и правомочий наследодателя. Уже в Псковской судной грамоте наметилась коллизия двух форм наследования: по закону и по завещанию. Так, наследники по завещанию искали и несли ответственность по обязательствам наследодателя только при наличии законно оформленного завещания, подтверждающего эти обязательства («доклады» и «записи»). Наследники по закону искали и отвечали по таким обязательствам без «докладу» и «записи» (ст. 14, 15). «Полное и точное понятие о наследстве дает только наследство по закону: наследники этого рода вполне воспринимают имущественную личность наследодателя. Наследники по завещанию (стороппие) продоляшют ее лишь в той мере, в какой она определена самим наследодателем в завещании» ”
Однако законодатель рассматривал законный порядок наследования как более основательный и стабильный по сравнению с завещательным (более гибким, альтернативным и сложным) порядком. Законный порядок наследования обеспечивал комплексность родовых и семейных имуществ, всегда находящихся под угрозой распыления, гарантировал исполнение обязательств, лежащих на наследуемом имуществе, позволял сохранять круг наследников в пределах контролируемости. Но по сравнению с предыдущим периодом в праве наследования стала намечаться большая свобода воли завещателя, завещание теперь мог сделать любой член семьи. Индивидуализация воли завещателя требовала соблюдения письменной формы завещания: эта форма становится обязательной при завещании имущества сторонним лицам, не наследующим по закону. Завещание утверждалось рукоприкладством послухов и дьяка
Представлялось возможным установить определенную склонность завещательных распоряжений в сторону распорядка и традиции, связанных с наследованием по закону.
Однако недостаточно четкое определение и положение физического лица в законодательстве рассматриваемого периода выразились в перенесении ответственности но обязательствам с конкретного лица, заключившего их, на третьих лиц — прежде всего на членов семьи: супруг отвечал по обязательствам другого супруга, отец —по обязательствам детей, дети — за отца. Перенесение ответственности допускалось также от господина на его людей, слуг и крестьян, например, «правеж» применялся к лицам, лично не связанным по данному обязательству. Подобная солидарная ответственность распространялась и на имущество господина по долгам, сделанным его людьми.
Целью такого переноса ответственности было сохранение обязательства и имущественных интересов кредитора, т. е. идея, вполне рациональная и совпадающая с главными тенденциями в развитии данной отрасли права. Однако задача решалась старыми средствами, основанными на традиции и древнем солидаризме семьи, выступающей в качестве правового субъекта. И все же основанием для такого распространительного порядка была не кровнородственная солидарность (во всяком случае, не только она), но и семейная общность имущества. Даже в случае с переносом ответственности с господина на крестьян и обратно законодатель имел в виду тот же мотив.
Договор в XV—XVII вв. представлял собой основной способ приобретения прав собственности на имущество, и в частности на землю, и появился в этом качестве ранее института пожалования.
Важно заметить, что одним из важнейших условий при заключении договора являлась ϲʙᴏбода воли и волеизъявления договаривающихся сторон, однако ϶ᴛᴏ условие часто не выдерживалось как практикой, так и законодательством. Закон признавал недействительной сделку, заключенную в состоянии опьянения или под действием обмана.
При заключении любых сделок выделяются два главных момента: документальное оформление любого договора для возможности обращения в суд (отсутствие документов было причиной назначения судебного поединка); свободное волеизъявление сторон (любых сословий) при определении содержания большинства условия сделок. Сделка оформлялась письменно в нужном количестве копий, датировалось, на документе ставили подписи свидетели, указывалось имя дьяка, скрепившего грамоту печатью; в нем перечислялись все условия сделки, подробно описывались земельные границы участка. Практически вся земля в обжитых районах была документально описана, и судам лишь оставалось решать дела на основе содержания предъявленных документов.
- письменные документы оттесняют на второй план свидетельские показания послухов в ходе судебного разбирательства.
-Сделки с недвижимостью оформлялись крепостным порядком – заверялись в официальной инстанции и скреплялись печатью.
Договорная грамота, составленная заинтересованными лицами, приобретала законную силу только после ее заверения в официальной инстанции, что и выражалось в постановке на грамоте печати. Контроль государства за этой процедурой значительно усилился после введения писцовых книг.
Иногда для ее обеспечения требовалось дополнительное осуществление ряда юридических действий, непосредственно не связанных с содержанием основного обязательства. К таким действиям относились, например, передаточная надпись на договоре, «кабале», переводящая обязательство на третье лицо, составление «справки» и пр.
1649:Особое внимание уделялось договорам займа, купле-продаже земли, залогу земли и договору займа (кабального). В документах о владении недвижимостью часто упоминается возраст в 15 лет, по договору которого лицо в праве было совершать сделки. Сужаются права церкви на совершении сделок с недвижимостью. Большинство видов сделок с недвижимостью ставятся под контроль государства. В договоре займа, который в быту был основной формой преодоления хозяйственных трудностей, государство стало использовать так называемые правежи – это битье батогами на площади с целью заставить должника выплатить долг – поскольку имущественная ответственность не срабатывала. Обязательства по договорам в Уложении преобладают. Оно предписывает имущественную ответственность при населении ущерба. Сделки, заключенные в состоянии опьянения, считались недействительным. Имущество в договорах должно принадлежать контрагентам на законном основании. Прекращение договоров имело место при их исполнении, расторжении, смерти лица. В некоторых случаях государственные органы принудительно прекращали договоры или продлевали их. Согласно общему правилу, смерть должника могла служить основанием для переноса имущественной ответственности на его родственников (жена, дети, братья). Для рассмотрения судами споров по займам требовалось оформить договор в письменной форме при нескольких свидетелях. За неграмотных лиц письменные договоры составляли священники или дьяки (ст. 246 гл. X). Частичное возвращение долга фиксировалось в документе во избежании претензий. Запрещалось взимать проценты при займах, сумма долга оговаривалась в письменном документе (хотя она могла быть и выше взятой суммы – своего рода обходный «маневр») Этот запрет основывался на постановлениях церкви, поскольку христианство запрещает мздоимство. Требовалось документальное оформление и договора поклажи. Без того имущественные претензии судами не принимались. Для служилых воинских чинов поклажа могла осуществляться без такого оформления, при свидетелях. Разновидностью поклажи был заклад имущества за деньги, при просрочке выплаты имущество переходило в собственность хранителя. Дарение сколько-нибудь значительных вещей должно было документально оформляться при свидетелях, даже если это касалось родственников, дабы избежать споров и претензий. Для дарения недвижимости требовалась регистрация и разрешение государственных органов. Договор перевозки через реки или в иной форме осуществлялся по взаимному соглашению сторон. Подробно он не регламентировался, но существовало правило (гл. IX), согласно которому перевозка лиц, состоящих на «государевой службе», при ее исполнении осуществлялась бесплатно. Аренда недвижимости (земли, водоемов и т.д.) имело широкое распространение в крестьянской среде. Основную роль здесь играли свидетели, способные в случае споров подтвердить условия договора.
Передача, потеря, насильственное изъятие по судебному решению, уничтожение
Прекращение обязательства связывалось либо с его исполнителем, либо с неисполнением в установленные сроки, в некᴏᴛᴏᴩых случаях - со смертью одной из сторон. Как правило, срок исполнения оговаривался сторонами при заключении договора: при особых обстоятельствах он мог быть продлен распоряжением представителя власти. Так лицам, пострадавшим от разбоя, выдавались "полетные грамоты", в кᴏᴛᴏᴩых устанавливалась отсрочка платежей по долгам, причем для должников положение менялось и в том случае, если в числе пострадавших оказывался и их кредитор.
Договор по займу (ст. 254-260 гл. 10) предусматривал взыскание процентов, но лишал их судебной защиты. В договоре займа, который в быту был основной формой преодоления хозяйственных трудностей, государство стало использовать так называемые правежи - это битье батогами на площади с целью заставить должника выплатить долг - поскольку имущественная ответственность не срабатывала.
- Соборное Уложение совершенно воспретило взимание роста, осудив его с религиозной точки зрения.
-Обязательным по закону становится письменный акт
- Ответственность по обязательствам переходит от лица к его имуществу.
- Взыскание с лица было разрешаю обращать на его имущество: дворы, вотчины, поместья, лавки и заведения посадских людей несостоятельных должников – можно было продавать с публичного торга (в случае, если не помогал правеж и откупиться им было нечем).
- Имущественные обязательства переходят к наследникам
Найм мог быть имущественный и личный. Имущественный найм зависел от условий договора на основе свободного волеизъявления сторон. Возвращались оговоренная сумма и само имущество. Особое значение имел личный найм, отражавший потребности хозяйства в свободном труде. Уложение устанавливало, что крестьянам "вольно поступать в найм" без оформления крепостей. Но здесь требовалось соблюдение пропорций между государством и владельцем поместья в исполнении повинностей (ст.32 гл.11). Найм подразумевался самый различный: обработка земли, охрана имущества, хозяйственные работы и т.д. Если договор был связан с сохранностью имущества, то на - емное лицо выплачивало его стоимость при повреждении или сгорании.
Основным направлением развития наследственного права в XIV—XVI вв. было расширение круга наследников и прав наследователя.
Завещание мог сделать любой член семьи. Оно составлялось в письменной форме, утверждалось «рукоположительством» послухов и дьяка.
Основной круг наследников по закону в XV—XVII вв,—сыновья вместе со вдовой. При этом в наследстве участвовали не все сыновья, а лишь те, которые оставались на момент смерти отца в его хозяйстве и доме (Псковская судная грамота, ст. 53). Братья получали равные доли наследства, но при этом старший из них наделялся правами управителя совместного имущества, отвечая по отцовским обязательствам (от лица всей семьи) и расплачиваясь по ним из общего фонда. Псковская судная грамота в качестве наследников упоминала и восходящих родственников (отца и мать), возвращающихся к управлению хозяйством, сданному ими ранее одному из сыновей. Здесь же говорилось впервые и о включении в наследование боковых родственников, получающих это право при отсутствии нисходящих.
Степень родства при получении наследства в известных духовных грамотах достигала четвертого, реже пятого колена. Основными наследниками всегда оставались родственники покойного, а посторонние лица и церковь (в качестве наследников) всегда выступали в качестве легаторов.
При наличии сыновей дочери отстранялись от наследования недвижимостей (ст. 92 Судебника 1550 г.; ст. 60 Судебника 1497 г.), но постепенно они начинают допускаться и к законному наследованию вотчин: «А у кого сыновей не останется, и родовые и выслуженные вотчины давати и дочерям их» (ст. 4 гл. XVII Соборного Уложения). Прежде всего выделяемое из комплекса родовой недвижимости приданое дочерям комплектуется как «часть на прожиток» (и может быть реально получено после смерти отца).
Первоначально эта часть отрезалась только от государственной земли, находившейся во владении отца, т. е. поместья. Такое выделение выглядело как выдача государственной пенсии, но когда 38 П. И. Беляев вообще считал наследование по завещанию разновидностью легаторной формы, вызывающей распад наследственной массы на доли. Дочерние выделы стали осуществляться и с вотчинных земель.
М. Ф. Владимирский-Буданов видит в этой тенденции также влияние византийского права, но которому дочери наследовали в равных долях с сыновьями . Выделение дочерям доли на прожиток можно расценивать как вариант законного наследования, реализуемого, однако, в отрыве от родовой имущественной массы (дифференцированной при разделе между сыновьями-наследниками, но сохраняющей перед внешним миром свою комплексность) и сходного скорее с легаторным выделом, осуществляемым без завещания.
+Поместья отца переходили к дочери, но оформлялись за ее женихом.
Наследственные доли женщин регламентировались не на основании принципа легаторных выделов (допускавших большую степень завещательной свободы), а на основании четких предписаний закона.
- Предметом этого столкновения стали прежде всего родовые вотчины; закон запретил их передачу исключительно жене умершего в обход других членов рода; далее закон запретил передачу этих недвижимостей церкви или монастырю в обход наследников- родственников.
-Передача по наследству недвижимого имущества, находившегося в условном владении умершего, была сопряжена с целым рядом законодательных ограничений, нацеленных прежде всего на соблюдение государственного имущественного и властного
-Женщины, которые не могли лично выполнять связанных с условным землевладением обязанностей, оказывались в особом положении. Законодатель да этого ввел юридическую фикцию: чтобы получить часть поместья на прожиток, женщины должны были обеспечить возложенную на данную землю службу либо через подставных лиц, либо путем снаряжения известного количества людей в ополчение.
-по смерти женщины имущество не оставалось, однако, у мужа, а возвращалось в род ее отца.
-закрепления за женщинами тех земельных угодий, с которыми они вступали в первый брак (ст. 56 гл. XVI Соборного Уложения).
-Законодатель дифференцированно подходил к наследованию женщинами различного рода имуществ. По отношению к родовым вотчинам строго проводился принцип недопущения вдов к наследованию;
- более того, право пожизненного владения ими, предоставленное вдовам Псковской судной грамотой, уничтожалось Соборным Уложением:
-Родовые вотчины при отсутствии детей у вдовы передавались другим нисходящим и боковым родственникам
-вдовы теряли право на наследование выслуженных вотчин(т.к. по статусу они приравнивались к родовым)
-По отношению к купленным вотчинам вдовы располагали правами собственников (ст. 2 гл. XVII Соборного Уложения), порядок этот распространялся также и на вотчины, купленные у казны
-Поместье (его часть) по законодательству рассматриваемого периода также поступало вдовам и дочерям только на прожиток, причем нормирование выделяемой части осуществлялось в каждом случае индивидуально и на практике колебалось вплоть до середины XVII в.
- вдовы не являлись наследницами купленных и жалованных вотчин, так как те принадлежали им только на правах совладельчества с супругом. Поэтому наследственная доля для них определялась законом фиксированно и следующим образом: «...женам умерших четверть живота, да приданное, а до вотчин им дела нет, опричь купленных вотчин» , «а которая купленная вотчина, после умершего дана будет жене его, опричь детей, и она в той вотчине вольна. А иному ни кому до той вотчины дела нет» (ст. 6 гл. XVII Соборного Уложения). Однако эта категория владений не принадлежит вдовам полностью и пожизненно: «А будет которые люди, отходя сего света, вотчины свои купленные напишут в духовных своих, женам своим бездетным, будет жены их после их за мужь не пойдут. А будет жены их пойдут за мужь и им дотех вотчин дела нет, а отдать то их вотчины братьям их, или в род. Или будет написано в духовных, что женам их будучи во вдовах, теми их купленными вотчинами владеть по свой живот, или до тех мест, как постригутся...» (ст. 7 гл. XVII Соборного Уложения).
Наследование движимых имуществ не подвергалось сколько-нибудь подробной законодательной регламентации вплоть до XVII в., когда под воздействием норм византийского права была установлена также доля всего движимого имущества, наследуемая вдовой. Боковые родственники исключались из наследования движимого имущества (при наследовании по закону).
Выморочное имущество – имущество, которое осталось после умершего лица, и на которое никто не заявляет или не может заявить притязаний ни по завещанию, ни по праву наследования по закону. Оставшись бесхозяйным, выморочное имущество поступает в собственность государства, в лице его казны, или же становится достоянием какого-либо общественного союза или благотворительного учреждения (общины, города, церкви, сословия, больницы, вспомогательной кассы и т. п. ).
К концу XVII в. В XVI и XVII вв. преимущество пред казной имела церковь, которая выводила свое право из предположения, что умерший бездетно и без завещания желал, чтобы имущество его поступило в монастырь на вечное поминовение о его душе. Боковые родственники и даже казна получали имущество умершего (выслуженные и родовые вотчины) не иначе, как выкупив его у церкви. Но из указа 1698 г. видно, что право казны на выморочное имущество уже не подлежит сомнению. Очевидно, понятие о наследстве не применимо к восприятию части поместья после умершего, если боковые наследуют вместе с нисходящими, а сторонние вместе с родственниками. Поэтому Уложение правильно называет всякое поместье, оставшееся после умершего, выморочным.
В области семейного права XV—XVII вв. сохранялись некоторые черты смешения его норм с нормами обязательственного права. Брак начинается с предварительных действий, определявшихся как «сговор» или «свод» (обручение),—договора сторон о будущем заключении брака. Этот договор оформлялся нотариально, его несоблюдение влекло судебную ответственность нарушителя и уплату неустойки. Сторонами в договоре были родители или опекуны брачующихся. Свободному волеизъявлению будущих супругов закон не придавал особого значения; отчасти этому способствовал и крайне невысокий возрастной ценз для брачующихся (Стоглав устанавливал его для мужчин в 15 лет, для женщин — в 12). Что касается высшего возрастного ценза, закон его определенно не устанавливал.
Акт заключения брака распадался на две части: церковное венчание и «сговор», «сделку» сторон. Разрешение на брак давалось епархиальным архиереем, затем переходило приходскому священнику, совершавшему бракосочетание. Он производил опрос брачующихся и свидетелей, выясняя возможные препятствия к браку, и затем «оглашал» факт брака.
Возраст. Минимальный брачный возраст был определен для девушек – 12 лет, для юношей – 15 лет. По обычному праву брак на Руси заключался с 8—10 лет. Что касается высшего возрастного ценза, закон его определенно не устанавливал. Византийское влияние сказалось на введении в семейное право презумпции обязательного согласия родителей или опекунов на брак, закон только в определенных случаях предоставлял возможность обойти эту волю (если родители находились в плену, были невменяемы, «неистовы», пропали без вести) или обратиться на нее с жалобой. Церковная политика была направлена на строгое соблюдение брачного возраста, степени родства, вероисповедания жениха и невесты. Вступать в брак разрешалось не более трех раз. Церковь только первый брак признавала таинством, а два последующих она терпела как зло и признавала лишь их гражданские последствия.