Зафиксировав, таким образом, несомненные преимущества наличной разверстки земли по сравнению с ревизской и показав зависимость благосостояния крестьянства от наличия подсобных заработков, арендованной земли, Воронцов завершал рассмотрение поземельных отношений в общине в статике. Выявленные им закономерности и существовавшие исключения относились к этапу коренных переделов, закреплявших основные правила на определенное количество лет.
Однако община распоряжалась мирской землей и в промежутке между общими переделами, а ее количество не оставалось неизменным, менялось как при помощи личных соглашений членов общины, так и путем вмешательства мира (Там же: 350).
Права общины в этом вопросе отличались в разных местностях страны. Там, где общества существовали давно и где успели выработаться соответствующие правила, «права отдельных лиц на землю ясны и узки, - писал Воронцов. - Еще в большей степени сказанное относится к случаям, где по тяжести платежей община должна вмешиваться в землепользование своих членов в промежуток между общими переделами; здесь юрисдикция общины вытекает из того, что отдельные ее члены не претендуют на особенные права на землю и добровольно передают миру ненужный им надел. Наконец, есть разряд общин, где мир не довольствуется вмешательством в землепользование в момент общего передела, где в видах равномерного распределения земли он систематически практикует частые переделы, или, не совершая таковых правильно периодически, он налагает стеснение на право распоряжения отдельных лиц своими участками, имея целью предупреждение скопления земли в одних руках и удержание ее за теми крестьянами, которые извлекают из-под нее доход собственным хозяйством, а не сдачею в аренду» (Там же: 352).
В зависимости от прав на полученные участки земли, которыми обладали конкретные общинники, а также в связи с длительностью промежутков времени между переделами происходило накопление на общине так называемых «мироплатимых», «убылых», «пустовых» душ. Под ними понимались наделы, не пристроенные в руки отдельных домохозяев и лежавшие своими платежами на всем обществе. Меньше всего таких душ было в местностях, где были широки права лиц, и где земля окупала платежи. Там всегда находились охотники принять такую землю (Херсонская, Курская губернии). Напротив, наибольшее число мироплатимых наделов имелось в местах, где сохранялась ревизская разверстка, существовали неблагоприятные условия для хозяйствования, где крестьяне были разорены и, бросив свои наделы, уходили на неопределенное время на сторону, а их платежи переходили на общину (Самарская губерния) (Там же: 360).
Состав мироплатимых наделов также находился в зависимости от прав отдельных членов в промежутке между переделами. Там, где дела обстояли относительно благополучно, участок переходил в руки ближайших или дальних родственников. В такой местности и переселенец легко находил желающего взять участок в аренду за деньги. Здесь обществу поступали лишь участки совершенно безродных хозяев. Мироплатимые души преимущественно состояли из выморочных наделов, наделов переселенцев, 28 лиц безвестно пропавших или давно отсутствовавших, сосланных в Сибирь, наделов сирот, взятых в опеку общиной до совер- шеннолетия, наделов, отобранных у неисправимых недоимщиков.
К их числу примыкали участки, оказавшиеся после передела свободными, лишними и оставленными про запас на всякий случай (Там же: 361-362).
Наиболее распространенными формами использования таких участков являлись: сдача мироплатимой земли в аренду за подати или по вольной цене, разверстка ее по всем домохозяевам, отдача земли за подати в распоряжение малоземельных и безземельных членов общины. Наряду с этим нередко практиковалась навалка земли на сильных хозяев или обращение этой земли на мирские цели (толока, общественная запашка и т.п.). Выбор этих способов зависел от трех обстоятельств: отношения между доходностью наделов и платежами, от величины временных промежутков между переделами и «от живости общинных инстинктов в населении» (Там же: 366).
Там, где земля была плоха, желавших получить пустующие наделы практически не было, поэтому община вынуждена была искать «охотников» или наваливать их на домохозяев, способных вынести бремя платежей, или даже забросить землю, а раскладывать между членами общества одни платежи. Там, где давно не было общего передела, вполне естественным представлялось использовать мироплатимые наделы для сглаживания несоответствия между личным составом семей и величиной их участков. А там, где промежутки между переделами были более короткими, или в общинах относительно недавно произошло равнение земли, община распоряжалась мироплатимыми землями в интересах всего общества. Земля обращалась в общественную запашку, отводилась под выгон, сдавалась в аренду в пользу мирской кассы (Там же: 366-377).
Опираясь на выявленные факты, Воронцов выделил несколько форм распоряжения мирской землей в промежутках между общими ее переделами:
1) Раздел мироплатимой земли между всеми членами общества;
2) обращение мироплатимой земли в общественные угодья, под общественную запашку, на уплату жалованья должностным лицам и т.п.;
3) сдача мироплатимой земли в аренду за платежи или по вольной цене;
4) отдача мироплатимых наделов безземельным и малоземельным членам общества;
5) навалка земли на сильных хозяев и частные ее переделы («свалка-навалка»).
Пытался Воронцов сделать и «привязку» выявленных им способов к различным регионам страны. Так, в южной степной полосе (Екатеринославская, Херсонская, Таврическая губернии) преобладало пользование землей в интересах всего союза: «отведение под толоку или общественную запашку, разверстка между всеми домохозяевами, сдача в аренду». В восточных степях (главным образом в Саратовской губернии), где благосостояние крестьян было подорвано неурожаями до такой степени, что крестьяне перестали дорожить землей и главная масса мироплатимых душ образовалась из-за добровольного отказа от земельного участка, на первый план выступала разверстка мироплатимых наделов между зажиточными домохозяевами, принимавшая все более и более характер частных переделов. В Центральной России преобладал тот или иной способ, использование которого зависело от «качества почвы и живости общинного инстинкта». Скажем, в Курской губернии свободные наделы обращались или для сдачи в аренду, или поступали в разверстку между всеми домохозяевами. В Елецком уезде было распространено «стремление распорядиться мироплатимой землей в интересах малоземельных членов в общинах, удержавших ревизскую разверстку земли». А в Михайловском уезде, напротив, «отдача свободных наделов малоземельным встречается крайне редко». Да и вообще, по наблюдениям Воронцова, в этой полосе, там, где земля не окупала лежавших на ней платежей, более была распространена «насильственная передача свободных наделов исправным домохозяевам». По его мнению, община принимала в расчет силы и средства крестьянских дворов, и ее действия были направлены на то, чтобы навалка земли не привела «к еще большему их ослаблению и, пожалуй, к полной несостоятельности» (Там же: 368-369).
Особый интерес Воронцова вызывало обращение мироплатимых наделов в пользование безземельных и малоземельных членов. Такой способ использовался по разным причинам. Это могло быть вызвано чувством сострадания, желанием помочь неимущим, когда земля отдавалась бесплатно вдовам, сиротам, больным, старикам. В других общинах свободные наделы отдавались бессрочно отпускным или отставным солдатам старой службы. В-третьих, такой способ должен был смягчить недостатки несовершенной системы разверстки земли. В данном случае земля переходила «бессыновникам», семьям с большим числом женщин (при раскладке земли по душам мужского пола). Делалось это с целью «ослабить недовольство бедных существовавшей (обыкновенно ревизской) разверсткой земли и отсрочить таким образом общий ее передел» (Там же: 369).
Подробно рассматривал Воронцов и способы распоряжения землями в местностях, где земля не окупала платежей. Здесь отказы составляли постоянное, широко распространенное явление и теряли характер случайного распоряжения «пустовыми» или «убылыми» душами. Передел земли совершался периодически и постоянно. Разверстка земли происходила «...не по потребности крестьян в земле, как в средстве прокормления, а по их состоятельности, измеренной или числом рабочих членов, или количеством скота.». Некоторые общины не ограничивались только величиной «силы» хозяйства, но принимали в расчет такие условия, как, например, «факт избежания семьей военной службы, ведущей к накидке пустовой души, или отдачи члена семьи в солдаты, за что она освобождается от лишнего участка» (Там же: 370). Фактически «свалки-навалки», которые проводились под тщательным контролем общины, представляли собой «частный коренной передел в узком смысле слова». Своей целью они имели равномерное распределение существовавших платежей. По мнению Воронцова, они могли продолжаться до тех пор, пока ценность земли не повысится или не понизятся платежи (Там же: 371, 375).
Как и общие переделы, проводимое в промежутке между ними перераспределение угодий преследовало одну и ту же цель обеспечения справедливости и равенства членов общины в землепользовании. Распространение разных способов осуществления данной операции практически на всей территории Европейской части России служило для Воронцова подтверждением как укорененности обычаев и правил, так и присущей общине системе моральных ценностей, отступление от которой было в представлении крестьян не меньшим преступлением, чем нарушение заветов в хозяйственной сфере.
Рассмотрев количественные параметры обеспечения общинников землей, Воронцов не оставил без внимания и порядки качественного уравнения землепользования. Как он писал, община стремилась наделить всех своих членов равноценными участками земли. Однако она лишь в редких случаях прибегала к предоставлению сплошных кусков, при которых качественные недостатки отводимых полос восполнялись бы соответствующим увеличением площади.
Главным и почти повсеместно распространенным приемом такого уравнения являлась разбивка поля на несколько частей («конов», «столбов», «ярусов»), отличавшихся между собой качеством почвы, отдаленностью от усадьбы, рельефом. Всем членам мира в этих частях предоставлялась определенная доля. Как отмечал Воронцов, «та чересполосица владений, которая является результатом разделения мирской земли на несколько полей в целях сельскохозяйственных, значительно усиливается благодаря еще большему раздроблению каждого поля уже в интересах строгого уравнения» (Там же: 398).
Народнический экономист приводил интересную сводку материалов о том, на сколько долей в разных частях России разбивалась с этой целью пахотная земля. Так, в южной черноземной полосе число полос было гораздо меньше по сравнению с переходными от чернозема регионами, и тем более у нечерноземных (с плохой почвой). По сведениям Воронцова, получалось, что число полос в пахотном поле могло колебаться от 1 до 100 и более (Там же: 401).
В зависимости от этого находился и размер пайка, достававшегося членам общины при переделе. Например, в степной полосе он достигал десятины и более. В нечерноземных губерниях ширина полос, напротив, измерялась нередко аршинами, «лаптями», «ступнями». В результате лица, получившие в пользование одну полосу, не имели возможности обрабатывать свой надел. Налицо была проблема, требующая решения, и община выработала способ устранения этого недостатка. Господствующей мерой стал обмен участков с целью увеличения их ширины (Там же: 402). В целом достижение полного качественного равенства могло привести к чрезмерной дробности, затруднявшей ведение хозяйства. В связи с этим община прибегала к довольно оригинальному приему: она мирилась с тем, что некоторые ее члены получали лучшие по сравнению с другими лицами участки. Но при этом община постановляла, что через известный промежуток времени будет проводиться «пересадка» с одних участков на другие или предстоит новое перераспределение земли по жребию (Там же: 407-408).
Кроме названной причины жеребьевки использовались и в других целях. Например, в южных губерниях при господстве переложного хозяйства, переход с толоки на пашню каждый раз сопровождался новым перераспределением земли с помощью жеребьевки (Там же: 409). Статистика жеребьевок, проработанная Воронцовым, показывала, что они были распространены в России весьма неравномерно. В некоторых уездах их почти не использовали, в некоторых - число общин, практиковавших жеребьевки, доходило до 50% и даже 80-90% (Там же: 409-410).
Если говорить о периодичности жеребьевок, то в черноземной полосе наблюдались короткие (до 6 лет) промежутки, в нечерноземной - длинные (10-20 лет). Наиболее краткие промежутки наблюдались в степной полосе, что объяснялось Воронцовым необходимостью обмена толоки на пашню с целью восстановления плодородия почвы (Там же: 410).
Наряду с описанием способов качественного уравнения землепользования Воронцов поднимал весьма важный и дискуссионный в начале 1890-х годов вопрос о влиянии общинного владения на удобрение полей. Другими словами, насколько коренные переделы земли служили препятствием к повышению сельскохозяйственной культуры (Там же: 410). По его мнению, не переделы и жеребьевки мешали этому агротехническому мероприятию, а отсутствие у крестьян убеждения в необходимости подобной операции и разные неблагоприятные условия, свойственные крестьянскому хозяйству (недостаток скота, частые переверстки, отдаленность полей от усадьбы и т.п.). Причины слабого распространения удобрения крестьянских полей Воронцов усматривал в том, что «заметное истощение почвы проявилось на черноземе лишь в последние 15-20 лет, местами и того позже; что в некоторых местностях польза удобрения отрицается даже многими крупными землевладельцами» (Там же: 412).