Таким образом, в историографии XVII века в целом вырастает интерес к человеку как творцу истории, с его индивидуальными чертами характера, что характерно и для историографии эпохи европейского Возрождения, интерес к античным философам и историкам, появление крупных исторических произведений, построенных не по принципу погодных записей, а вокруг той или иной темы. В эту эпоху появилось несколько монументальных сочинений, подразделявшихся не по годам, а по главам, что придавало повествованию большую логическую стройность. В то же время традиционное для предшествующих веков летописание не исчезает: известен ряд летописей, доведённых до середины и конца XVII столетия. На протяжении этого времени также продолжала дополняться Степенная книга.
На протяжении почти всего XVII столетия в исторической науке продолжает бытовать легенда о происхождении русских царей от римского императора Августа. Так, в конце 1660-х годов по поручению царя Алексея Михайловича Романова для обучения царских детей дьяк Фёдор Иоакимович Грибоедов, прапрадед автора «Горя от ума», написал произведение, именовавшееся «История, сиречь повесть или сказание вкратце о благочестивно державствующих и свято поживших боговенчанных и великих князей». Здесь автор продолжает придерживаться теории божественного происхождения царской власти и происхождения Рюрика от Августа.
В 70-80-е годы XVII века неизвестный автор написал «Учение историческое», образцом для которого выступали сочинения Евстафия Фессалоникийского и Дионисия Галикарнасского.
Однако к концу XVII века эта мифологическая концепция постепенно уходит из общественного сознания, сменяясь другой -- о происхождении Москвы, московитов и в целом славян от шестого сына Иафета Мосоха. Установить древние корни столицы молодой России было очень важно для растущего и укрепляющегося национального самосознания русского народа, и для этих целей даже незначительное созвучие «Москва» и «Мосох» было достаточным основанием для нового мифотворчества.
Новшества касались и технического исполнения исторических сочинений, в частности, изобретения книгопечатания. Первым русским историческим произведением, изданным типографским способом в 1674 году, был «Синопсис, или краткое собрание из разных летописцев о начале славяно-российского народа, о первоначальных князей богоспасаемого града Киева, о житии святого, благоверного князя Киевского и всея руси самодержца Владимира и о наследниках Благочестивые державы его Российски», одним из составителей которого был настоятель Киево-Печерского монастыря, Ректор Киево-Могилянской академии архимандрит Иннокентий Гизель. Излагая исторические события кратко и доступно, Синопсис стал основным учебником по истории для нескольких последующих поколений на протяжении почти целого столетия, пока в 1760 году не появился «Краткий Российский летописец» М.В. Ломоносова.
Синопсис подробно останавливался на происхождении славян, первоначальной истории Киева, Крещении Руси, татарском завоевании, Куликовской битве, воссоединении Украины с Россией. Владимир, а затем Москва рассматриваются здесь как законные приемники Киева -- тем самым постулируется идея единого исторического пространства, от Киева до Москвы. Основными мотивами, проходящими сквозь Синопсис, были православная линия (крещение) и национальная линия (Куликовская битва). Основными героями русской истории выступают в Синопсисе Владимир Креститель и Владимир Мономах.
Во второй половине 70-х годов XVII века по приказу царя Фёдора Алексеевича был создан исторический труд нового типа, уходящий в своих принципиальных построениях от летописной традиции погодного изложения событий к новому, тематическому принципу. Автор этого произведения в Предисловии объясняет необходимость отказаться от летописного описания потому, что оно сделано «не по обычаю историческому».
В 1692 году создаётся «Скифская история» стольника А.И. Лызлова -- пространная компиляция, рассказывающая о скифах как о предках народов Восточной Европы и части Азии (татары и др.). Рассуждая о причинах падения Константинополя, Лызлов, вслед за Пересветовым, вскользь говорит о «попущении Божьим за грехи народа того», однако провиденциалистское объяснение он отодвигает на второй план. Истинными причинами в устах Лызлова выступают своекорыстие византийских вельмож, слабость царской власти («не бе бо князя ни вождя, ни наставника в людех»), дисциплинированность и тренированность турецких войск. К концу XVII столетия русская историография, как и европейская историческая наука Нового времени, начинает постепенно освобождаться от доминирования религиозного взгляда на исторические события; провиденциализм постепенно сменяется прагматизмом, на передний план выступает светское, политическое объяснение истории.
Видным представителем философии истории XVII столетия был Юрий Крижанич (1617-1683). Его историософские идеи были продолжением политических симпатий. Ему принадлежит ряд произведений о московских государях, прежде всего, «Политик». Принимая в целом средневековую теорию мировых монархий, мыслитель пытается применить ее к российским условиям и найти в ей место славянам и русскому народу. Крижанич утверждает, что главная цель создания государства -- Божий промысел о борьбе со злом. Цель истории, по его мнению -- та же, что и задача правителя -- утверждение мира, справедливости и законности как добром, так и силой.
Крижанич скептически относился к популярным в то время теории «Москва -- третий Рим», легенде о Мономаховом даре, происхождении русских царей от брата «Августа, кесаря Римского», истории о призвании варягов и легенде о даровании славянам их земель Александром Македонским. Крижанич одним из первых понял важную истину о том, что Россия имеет собственную историю, не менее великую, чем история Рима и Византии и не нуждается для обоснования своего величия в исторических баснях. Крижанич является одним из первых строгих апологетов монархии, полагая ее исторически предшествующей формой всем остальным. Историческое первенство народов связано с «мудростью», т.е. развитием культуры, образованности и учености. В разные эпохи те или иные народы выходили на первый план мировой истории. Россия и славяне вообще, считает мыслитель, отстают в «мудрости». Гениальное пророческое открытие Крижанича в этом отношении состоит в том, что уже в далеком XVII веке он провидел, что задача России состоит в том, чтобы освободив и возглавив славянство, стать величайшей и культурнейшей державой мира.
Итак, историография XVII века являла собой переход от средневекового религиозного понимания истории к научному, провозглашённому петровскими реформами. Гуманистические черты в толковании истории постепенно начали вытеснять провиденциализм.
§ 5. XVIII век
русь история церковь государство
XVIII столетие -- начала новой эры в истории России. Именно XVIII век завершил в нашей стране Средневековье и открыл эпоху Нового времени. Триста лет, минувшие со времени Петра, государственное устройство России во многом продолжает развиваться в фарватере имперской идеи. События тех лет в значительной мере определяют облик современной России. Грандиозные Петровские преобразования первой четверти XVIII столетия кардинально изменили всю жизнь российского общества, в том числе и науку. За всю полутора тысячелетнюю историю русского народа были только две короткие эпохи, в которые модернизация страны совершалась потрясающе стремительными темпами. Это эпохи Петра и Сталина, когда за три десятилетия Россия пролетела путь от сохи до водородной бомбы (Черчилль).
Вообще о науке и об образовании в современном смысле слова мы и можем говорить только со времени первого Российского императора Петра Великого -- одного из выдающихся государственных деятелей России. Образование и наука стали принимать институциональные формы, была создана Академия наук, открыты светские учебные заведения. Революционный переворот, произведённый гением Петра в общественном сознании и, в частности, в науке, состоял в тотальной секуляризации их, освобождении научного знания и всей культуры от доминирования религиозных догм. Объяснение истории теперь начинает строиться на принципиально новых началах: провиденциализм, рассматривающий все события истории вмешательством божественных сил, сменяется прагматизмом, обращающем внимание прежде всего на действие социальных, политических сил и роль личности в истории.
Более того, только в XVIII столетии начинает формулироваться принцип историзма, понимаемый как единство исторического измерения бытия. Следовательно, чтобы глубже понять тот или иной исторический отрезок, мы с необходимостью должны пристально изучить предшествующую ему и последующую эпоху. В том числе и постижение настоящего невозможно без изучения прошлого. Другое измерение принципа историзма состоит в понимании не только вертикальных (временных), но горизонтальных связей. Все события отечественной истории начинают мыслиться тесно взаимосвязанными с событиями зарубежной истории. Русская история начинает осознаваться как часть всемирной истории. Вместе с тем именно в это время русские умы узрели и радикальные отличия в судьбах нашего государства и других стран.
Царь Пётр особое внимание уделял появлению новых исторических работ и преподаванию истории в учебных заведениях. Государство поставило на самый серьезный политический уровень изучение прошлого страны и просвещение народа в этой области. Правительство давала крупные государственные заказы историкам и щедро финансировало написание исторических работ. Их авторы занимали высокие государственные посты и зачастую являлись видными политическими деятелями.
Одним из первых таких опытов было введение курса истории в программу частной школы государева сподвижника -- Феофана Прокоповича, автора «Истории Петра Великого». Появление в типографском деле гражданского шрифта облегчало знакомство с литературой грамотного населения. Первым трудом, напечатанным таким образом, было сочинение П.П. Шафирова «Рассуждение о причинах Северной войны» (1717). Его редактором и автором наиболее значимых мест был сам Пётр. Это монументальное произведение является образцом нового типа исторической работы, оценивающей цели, причины и ход войны, главным образом исходя из государственных интересов страны.
Прекрасно понимая, что изучение истории служит делу развития национального самосознания и тем самым -- укреплению центральной императорской власти, Пётр Великий специальными указами инициировал тотальную систематизацию и централизацию всей предшествующей письменной исторической традиции. Новое, заботливо-собирательное отношение к историческому наследию было инициировано именно правительством и поставлено под государственный надзор.
Для России настало время унифицировать и обобщить все накопленные за семь столетий источники. Повелевалось повсеместно отыскивать, копировать и сохранять всё, имеющее отношение к истории; губернаторам было предписано «во всех монастырях и епархиях и соборах прежде жалованные грамоты и другие куриозные письма оригинальные, такожде и исторические и печатные книги пересмотреть и переписать» для пересылки в Сенат. Также было велено копировать и передать в Синод «древних лет рукописные на хартиях и на бумаге церковные и гражданские летописцы, степенные и хронографы и прочие» источники, хранившиеся в епархиях и монастырях.
По распоряжению Петра Великого в конце его правления были начаты исторические исследования выдающего русского историка Василия Никитича Татищева (1686-1750), государева сподвижника в широкомасштабной преобразовательной деятельности. Безусловно, это самая крупная фигура в русской историографии XVIII столетия. Талант этого разносторонне одарённого человека, аристократа, потомка смоленских князей, был в полной мере использован царём на службе России в области административного, дипломатического и военного дела. Будучи неистовым патриотом России, Татищев ратовал за приобретение из Европы самого полезного для Отечества и вместе с тем горячо сражался с западными историками, утверждавшими, что Россия «корней древних не имела», за что фаворит императрицы Анны Иоанновны Бирон называл его главным врагом немцев. Вместе с тем, русский учёный уважительно относился к изучению всемирной истории, объясняя, что «без знания иностранных своя не будет ясна и понятна».
В начале 1720-х годов при непосредственном ведении императора Петра I Татищев приступил к главному делу своей жизни -- созданию крупномасштабного произведения -- «Истории Российской», над которой он трудился около 30 лет, но так и не завершил его. В этом произведении историк использовал редкие и во многом не дошедшие до нашего времен источники. Весь труд, составляющий семь томов, разделён на четыре части. Это была одна из первых попыток фундаментальной периодизации истории России, господствующая довольно длительное время в исторической науке.
Первая часть посвящена первой, догосударственной истории русского народа и доводит повествование до 860 года. Вторая часть включает события от образования русского государства до татарского нашествия в 1238 году. Третья часть полностью посвящена времени монголо-татарского ига -- «от пришествия татар до опровержения власти их Иоанном Великим» (так он именует Ивана III). Четвёртая часть охватывает события от Ивана III до воцарения в 1613 году первого царя династии Романовых -- Михаила Фёдоровича.
Татищеву так и не суждено было увидеть свой труд вышедшим в свет, печатать его начали только спустя 18 лет после его смерти, в 1768 году. Полное же научное издание «Истории Российской» было предпринято только спустя 200 лет, в 1960-е годы по инициативе академика М.Н. Тихомирова. Произведение великого русского учёного уже при его жизни вызвало широкий резонанс в обществе. Церковники критиковали рукопись за «стропотность» (соблазн для простого народа), а виднейшие историки XVIII столетия М.В. Ломоносов, Г.Ф. Миллер, М.М. Щербатов, А.Л. Шлёцер активно пользовались ею.