На сегодняшний день в каждом государстве сложилась или формируется своя государственно-позитивно или негативно влияющая на деятельность религиозных организаций. Иногда даже религиозные структуры получают от государства определенные административные полномочия. Всегда деятельность религиозных объединений - достаточно сложное и многогранное явление. Напомним, что к религиозной деятельности относится культовая деятельность, подготовка служителей, миссионерство, управленческая деятельность религиозных организаций. К нерелигиозной относится та, которая осуществляется в нерелигиозных областях: экономическая, производственная, политическая, государственная, научная [22, с.10].
Религиозные организации, являясь частью социальной структуры общества, обязаны соблюдать, как и все другие организации, правила, установленные государством в целях обеспечения правового и общественного порядка, выполнения государственных стандартов безопасности и, в конце концов, защиты интересов самих верующих или окружающих их лиц. Отсюда и вытекают потребность и необходимость государственного регулирования деятельности религиозных организаций наравне с любыми социально-политическими организациями. Поэтому все правила, которые решают и затрагивают другие организации, когда идет речь о получении разрешений на проведении массовых мероприятий, выполнении пожарных, санитарных, налоговых нормативов, строительство собственных помещений или их аренда, напрямую касаются и религиозные организации.
В вопросе о возможности государственного вмешательства доминирующим является подход, в соответствии с которым государство вправе вмешиваться в их деятельность. В то время как испокон веков традиционно считается, что основной характерной чертой для религиозных организаций являются богослужения, миссионерство, религиозное образование. Поэтому не случайно один из важнейших институтов государственно-конфессиональных отношений - автономия религиозных организаций или, как часто ее называют в европейско-христианской традиции, церковная автономия, продолжает оставаться, как и многие другие вопросы, предметом многочисленных научных дискуссий, судебных споров, административных разбирательств во многих странах. За исключением, может быть, стран с тоталитарными режимами, где государство вольно не признавать любую частную активность и вмешиваться в нее, автономия религиозных образований в той или иной степени признается большинством современных государств. Также в некоторых исламских государствах с их неразделенностью религиозной общины и иных социальных институтов вопрос об автономии религиозных организаций не стоит так остро, хотя в частности в вопросах персонального права и они признают автономность религиозных сообществ. Гораздо сложнее ситуация обстоит во многих других странах. Вопросы того, не преступили ли государственные органы границы дозволенного и тем самым, не нарушили ли принцип церковной автономии, являются постоянным объектом разбирательств в судебных органах [23, с.45].
Вместе с тем в современных условиях автономия не может пониматься как абсолютная независимость религиозных организаций от государства. Независимость религии (церкви) и государства не может быть абсолютна. Действительно, автономия религиозных организаций предполагает, что есть сферы деятельности, в которые государственное вмешательство не допускается или допускается минимально. Например, наименьшее вмешательство государства теоретически должно наблюдаться при совершении религиозной организацией культовой деятельности, представляющей собой основной вид религиозной деятельности. Также признанной областью или сферой религиозной жизни, куда вмешательство государства не допускается, является сохранение тайны исповеди, закрепленной в законодательстве многих стран мира. Но у государственных органов существуют различные административные инструменты для воздействия на культовую деятельность: разрешения, лицензии, запреты и т. п. Поэтому, признавая невмешательство в культовую деятельность религиозных организаций, все-таки применяя его в особых ситуациях, государство создает еще более сложную ситуацию [23, с.46].
Таким образом, государственные органы редко вмешиваются непосредственно в культовую деятельность, но могут влиять на нее путем контроля за местом, временем и способами проведения религиозных мероприятий, через выдачу разрешений на строительство культовых зданий или выделение земельных участков.
Другим важным и проблемным видом деятельности, присущим многим религиозным организациям, является миссионерская деятельность. Миссионерская деятельность - многозначное понятие. В самом общем плане она понимается как деятельность религиозных объединений по распространению своей религии среди иноверцев или неверующих. Миссионерская деятельность проявляется в различных формах: непосредственно проповедование, оказание благотворительной и гуманитарной помощи, просветительство, образование и воспитание. Можно утверждать, что именно в силу миссионерской деятельности сложилась соответствующая религиозная обстановка в некоторых странах мира, да и не только религиозная.
Близко к понятию миссионерства находится и понятие «прозелитизм»: действия по обращению в свою веру, хотя это несколько разные понятия. Прозелитизм - это своеобразная «агрессивная» форма миссионерской деятельности, последняя по своему содержанию - более широкое понятие. Опыт отношения государств к миссионерской деятельности и прозелитизму в различных странах неоднозначен: от полного запрещения до полной свободы. Зарубежная практика обнаруживает самые разные примеры отношения государства к миссионерской деятельности. Необходимость государственного контроля деятельности религиозных организаций объясняется хотя бы тем, что они, являясь частью социальной структуры общества, обязаны соблюдать, как и многие другие организации, правила, установленные государством в целях обеспечения правового и общественного порядка, выполнения государственных стандартов безопасности и, в конце концов, защиты интересов самих верующих или окружающих их лиц [23, с.47]. Именно это имеется в виду во многих случаях, когда идет речь о получении разрешений на строительство церквей, мечетей, синагог, проведении массовых религиозных мероприятий, выполнении пожарных, санитарных, налоговых и иных нормативов. Религиозные организации сегодня нередко являются крупными собственниками, участниками коммерческой деятельности, активны в политике, управляют университетами и больницами, которые обслуживают не только членов церкви, но и другие слои населения. Когда религиозные объединения выходят за рамки собственно религиозной деятельности, они в полной мере попадают под государственное регулирование и даже могут иметь проблемы с идентификацией как религиозных образований [23, с.48].
Однако основные сложности возникают тогда, когда речь идет об основных для религиозной организаций видах деятельности: богослужениях, миссионерстве, религиозном образовании и др. и тогда возникает вопрос о том допустимо ли здесь государственное вмешательство. Доминирующим является ответ, в соответствии с которым государство вправе вмешиваться и в эту деятельность. Таким образом, в принципе допуская регулятивную и даже ограничительную деятельность в отношении религиозной практики, многие государства стоят перед вопросами, насколько возможно вмешательство государства в данную сферу, каковы условия такого вмешательства, что считать религиозной, а что секулярной деятельностью религиозных организаций. Эти и многие другие вопросы, являющиеся предметом многочисленных научных дискуссий, судебных споров, административных разбирательств во многих странах, выводят на один из важнейших институтов государственно-конфессиональных отношений - автономию религиозных организаций или, как часто ее называют в европейско-христианской традиции, церковную автономию [23, с.49].
С правовой точки зрения религиозные организации обладают определенными признаками и критериями, наличие которых позволяют государству выделить религиозные объединения из других социальных образований, а их разнообразие заставляет государство законодательно регулировать их деятельность. Форма и типы взаимоотношений государства и религиозных организаций в каждом государстве имеют свою специфику и во многом зависят от ряда объективных причин.
Модели государственно-конфессиональных отношений напрямую взаимосвязаны с видами и формами взаимоотношений государства и религиозных организаций. Поэтому, для политологии, несомненно, важно рассмотреть типологию государств в зависимости от отношения к религии и религиозным организациям. Различный социальный статус религиозных организаций и роль религии в целом в современных государствах предполагают наличие разнообразных типов государств в зависимости от их отношения к религии и религиозным организациям, которые часто и не совсем верно.
Не менее важным представляется разделить 1) типологию государств и 2) модели государственно-конфессиональных отношений. Государства могут различаться в зависимости от различных оснований: наличия или отсутствия государственной религии или церкви, признания принципа отделения, действия религиозно-правовых норм, допуска религии в публичную сферу [23, с.53].
Одним из таких оснований может служить и модель государственно-конфессиональных отношений. В частности, в современных условиях и в рамках осуществления государственной политики государство может поощрять религию или религиозные организации, относиться к ним нейтрально или преследовать их. Если рассматривать государство и церковь не с точки зрения политики государства, а с позиции общего режима их взаимоотношений, можно говорить о моделях партнерства, подчинения, отделения.
Иными словами, наличие, к примеру, государственной церкви характеризует не модель государственно-конфессиональных или религиозно-правовых отношений, а тип государства. А отношения с государственной или иной церковью, выражающиеся в поддержке или поощрении, партнерстве или отделении, могут служить образцом одной из моделей. В одной и той же стране вполне нормально существование различных моделей отношений с государственной (патронируемой, традиционной) церковью, признанными религиозными организациями, новыми религиозными движениями, которые могут разительно отличаться и в юридическом, и в фактическом смысле.
Конечно, проще всего разделить все государства на секулярные (светские) и несекулярные (религиозные) в зависимости от роли религии и религиозных организаций в государственной и общественной жизни. В то же время сегодня, за редкими исключениями, очень трудно найти абсолютно религиозные, теократические, государства, в которых бы совсем отсутствовали светские институты. Даже во многих странах с государственной церковью или религией светские институты неизменно присутствуют и играют активную роль, хотя они в большей или меньшей степени связаны с религией, т.к. с точки зрения конституционных положений, в чистом виде теократии в современном мире нет. Светский характер государства, особенно в современных условиях, определяется не столько наличием или отсутствием государственной церкви или религии, сколько влиянием последних на различные государственные и общественные институты, частную жизнь граждан. А общей тенденцией в мире является снижение такого влияния. Поэтому в действительности подавляющее большинство современных государств можно отнести к светским: и те, в которых присутствует отделение религиозных организаций от государства, и те, в которых государство и религиозные организации тесно сотрудничают в определенных областях, и даже те, в которых имеется официальная, государственная церковь. Среди светских государств обнаруживаются самые разные типы, которые будут рассмотрены ниже [23, с.60].
Согласно Корану, любая власть от Аллаха, поэтому исламские лидеры считают, что только Аллаху принадлежит и законодательная власть. Никто из людей не может издавать законы. В соответствии с таким подходом религию нельзя отделить от государства. Духовенство, как слуги Аллаха на земле, обязаны контролировать светские власти и государство, следить за духовной и религиозной жизнью общества. Следовательно, духовная власть становится одновременно светской. Государственно-религиозные отношения в Казахстане развиваются в рамках общемирового процесса, однако, несмотря на это, они имеют свои особенности, связанные как с историческим прошлым нашей страны, так и проводимой в условиях суверенного развития внутренней политикой. Опыт развития отношений между государством и религиозными организациями в Казахстане, как и в любой другой стране, имеет свою специфику, одна из которых заключается в том, что развитых обособленных религиозных общностей на географическом пространстве, занимаемом сегодня республикой, долгое время просто не существовало.
Общеизвестно, что на территории современного Казахстана в разные периоды его истории встречались и исповедовались самые разнообразные религиозные верования и присутствовали религиозные организации разных религиозных направлений. Исследователи религиозной истории Казахстана пишут о существовании зороастрийских, манихейских, буддийских, христианских, иудейских общин и организаций в Центральной Азии и Восточном Туркестане в средние века, причем задолго до распространения ислама. Но они не имели такого четкого организационного оформления, самостоятельности и, главное, постоянства, как в других странах. Главной причиной, влияющей на нестабильность религиозных образований, являлась преобладавшая долгое время кочевая культура общества, в рамках которой не выделялись ни социальные, ни в том числе самостоятельные религиозные институты и которая соединяла в себе одновременно и политическую, и военную, и любую другую, включая религиозную, организацию [24, с.80].
Распространение ислама среди казахов-кочевников имело свои особенности, которые привели к появлению достаточно специфичного ислама, который отдельными исследователями именуется как степной, народный ислам, что выражалось в смешении с языческими верованиями. Для кочевников не было возможности и необходимости в существовании специальных религиозных организаций или даже мечетей. По мнению некоторых исследователей, роль последних в средние века выполняла юрта, а функции религиозных служителей могли осуществлять как собственные представители сообщества, имеющие религиозное образование, так и странствующие ходжи, муллы, дервиши и т. д., но всегда доминирующая роль государств или политических образований была очевидна.
Общеизвестен факт неравномерного распространения ислама в регионах Казахстана. Южный Казахстан с его близостью к мусульманским центрам, городской, оседло-земледельческой культурой, этническим составом населения является примером более сильного проникновения ислама и соответственно создания религиозно ориентированных организаций. Сотни мечетей, мектебов, медресе существовали в этом регионе в XIX столетии. С точки зрения имущественного и правового положения в отношении таких организаций уже действовал характерный для ислама институт вакфа. Нельзя не упомянуть и о существовании популярных в Казахстане суфийских братств, орденов, также являвшихся, по сути, религиозными организациями. Более того, как пишут некоторые авторы, обширная дервишная корпорация оказывала значительное влияние на политическую жизнь Средней Азии и Казахстана в ХV-ХVI вв.. Северный Казахстан был гораздо в меньшей степени и гораздо в более поздний период подвергнут исламизации [24, с.81].
Отдельные институты, имевшие признаки религиозных организаций (учреждений), которые продолжительное время существовали в истории Казахстана, не были четко социально оформлены и дифференцированы и хотя в XIX в. в Казахстане и сформировалась прослойка всеми признаваемых представителей ислама в лице имамов, казы, мулл и мударрисов, тем не менее, организационно оформленные структуры мусульманского духовенства были все же развиты слабо.