% (87 % вместе с кандидатами в члены партии) партийных: успех или поражение? Такой результат первых выборов подобного рода в СССР был воспринят, в большинстве случаев, как поражение партии. Горбачев оппонирует большинству: "Положение партии тогда не было безнадежным. Были и возможности, и запас времени, чтобы преодолеть психологический шок от расставания с незыблемой монополией власти. Добиться поддержки народа уже не ссылками на Октябрьскую революцию и Отечественную войну, а эффективной политикой, гарантирующей демократию, гражданские права, высокий уровень и качество жизни. Я верил, что такое преображение КПСС возможно"164.
мая 1989 г. открывается I Съезд народных депутатов. Михаил Сергеевич выступает с речью и с докладом на Съезде, где он отмечает явный практический успех перестройки, а также выражает абсолютную убежденность в правильности намеченного курса. Однако, он не идеализирует результаты и отмечает некоторое расхождение теории и практики: "Конечно, перестройка идет тяжело. Уверяю вас, товарищи, и хочу разочаровать тех, кто считает, что до меня не доходит информация, и я не знаю, что происходит в стране... Вот мы начали соединять нашу концепцию, при всех ее недостатках, с жизнью и увидели, насколько сложно это вхождение в плотные слои, как оно непросто воспринимается на уровне соединения политики и целей"165. Следует отметить, что одним из важнейших условий воплощения реформ, по мнению докладчика, является причастность народа к проводимым преобразованиям 166. Это отражается через демократизацию политической системы страны. Таким образом, складывается единая структура реформ перестройки, связи внутри которой становятся более очевидными. Первый этап, где основой оставались лишь экономические реформы, не противоречил последующим реформам социальной и политической сфер. "Обновление социализма" стало комплексным мероприятием, однако с самых первых лет перестройки имелась общая линия, общая концепция преобразований, что мы и вкладываем в понятие "идеология перестройки".
II Съезд народных депутатов, состоявшийся 12 - 24 декабря 1989 г., стал важнейшим этапом политической реформы СССР потому, что именно тогда впервые на высоком уровне обсуждалась 6 статья Конституции. Сам Михаил Сергеевич говорит о том, что данный вопрос был поднят еще в канун XIX партийной конференции 167. И в целом, если проследить общую линию перестройки, мы можем вывести две основных концептуальных идеи, в рамках которых был необходим пересмотр именно роли КПСС: 1) демократизация политической жизни; 2) легитимизация власти, повышение уровня общественного доверия. В этом контексте отмена 6 статьи была бы прямым и логичным продолжением политической реформы. Говоря о произведенных и намеченных преобразованиях, Горбачев охарактеризовал перестройку следующим образом: "Мы вернули на знамена социализма лозунг свободы"168.
С другой стороны, Горбачев, анализируя события прошедших лет, пишет:
"Хочу привлечь внимание читателей к тому, что в то время никто еще не осмеливался бросать прямой вызов партийному руководству обществом. Самые отчаянные "бунтари" рассуждали об идейном и политическом плюрализме с обязательной оговоркой об "авангардной роли КПСС". Таким образом, партия по собственной инициативе отказалась от бесконтрольного владения властью и изъявила готовность бороться за нее на общих основаниях с другими политическими организациями и движениями. Вряд ли нужно доказывать, что это был момент огромного переломного значения, ознаменовавший разрыв с большевизмом [Выделено мной. - П. Я.]. Причем добровольное "отречение от власти" было делом не только генсека и узкого руководящего коллектива в лице Политбюро, но получило официальное одобрение высших представительных органов КПСС - сначала конференции, а затем и съезда. А вот выдержать более или менее рациональный темп на этом участке реформы не удалось"169. Именно в политическом плюрализме Горбачев видит причину кризиса советской идеологии. Однако данный момент требует пояснений.
"Разрыв с большевизмом" не есть характеристика Горбачевым перестройки на этапе 1989 года. Отнюдь. "Разрыв с большевизмом" - это слишком стремительный отказ от руководящей роли КПСС. Михаил Сергеевич поясняет:
"В стратегическом плане активная позиция радикальных демократов и поднятая ими общественная волна за идейный и политический плюрализм, многопартийность соответствовали замыслу перестройки [Выделено мной. - П. Я.]. Но чрезмерная агрессивность, стремление "пришпорить" события угрожали перевести ее из русла контролируемых перемен в русло жесткой конфронтации. Этому я, естественно, не мог сочувствовать"170.
Таким образом, реформы перестройки, начатые "сверху", настолько изменили общественно - политические настроения в стране, что потребовалось корректировать некоторые планы преобразований, отвечая на социальные "вызовы". Огромное влияние на политический курс оказали массовые митинги в Москве, прошедшие в феврале 1990 г. с требованиями отмены 6 статьи Основного Закона.
К III Съезду народных депутатов (12 - 15 марта 1990 г.) наметилось 2 важных преобразования в политической сфере: отмена 6 статьи Конституции и введение поста президента СССР. Михаил Сергеевич видит неразрывную связь этих событий: "Поправка к статье 6 и дополнение Основного Закона статьей
находились в органической взаимосвязи. Первая означала, что наше государство перестает быть однопартийным, в известном смысле даже теократическим, в нем вводится один из главных принципов демократии - идейный и политический плюрализм. Второе означало признание другого не менее важного принципа демократии, а именно - разделения властей"171. При том, что сам Горбачев отметил слишком стремительный отказ от руководящей роли КПСС, введение поста президента, на его взгляд, было вполне своевременным. Перестройка на этом этапе обрела новое значение: "Политика перестройки, как я думаю, - это единственно возможный для такой страны, как наша, мирный путь перехода в новое качественное состояние - от авторитарно - бюрократической системы к гуманному, демократическому, социалистическому обществу"172.
Для какой цели был необходим пост президента? Горбачев отмечает, что дальнейшая "радикализация" перестройки требовала новых полномочий, которыми обладал президент. Должность Председателя Верховного Совета при этом сохранялась. 15 марта на эту должность был избран А.И. Лукьянов. Однако, право председательствовать на сессиях Верховного Совета оставалось и у президента. Получается, что на деле системы разделения властей, системы "сдержек и противовесов" не состоялось.
Михаил Сергеевич отмечает важное значение политической реформы: "Как порой ни совершенны создаваемые теоретиками и политиками государственные конструкции, они могут не заработать, если не найдут понимания и опоры в политической культуре общества и психологии народа. За многие десятилетия у нас сложился своего рода культ Политбюро и генсека, требующий беспрекословного подчинения исходящим от них приказам и указаниям. То, что этот авторитетный источник власти, который и почитали и которого страшились, как бы иссяк, сразу же отразилось на государственной дисциплине. Тем более что функции его перешли Верховному Совету, который, по глубоко укоренившемуся представлению, был у нас сугубо парадным, декоративным органом... И точно так же большинству граждан, не искушенных в политических определениях, нелегко было уловить сколько-нибудь серьезную разницу между Председателем Президиума Верховного Совета и просто Председателем"173. В данном высказывании отражена, на наш взгляд, одна из центральных идеологических проблем перестройки. Поэтому реформы и встретили глубокое непонимание со стороны немалой части советского общества, которая видела в демократизации ослабление государственной власти. С другой стороны, то, как изменилось отношение политически активной части общества к власти, к партии, к государственному строю в целом, можно охарактеризовать политологическим термином "кризис доверия". Причем этот кризис имел корни куда более глубокие. Его временные рамки выходят далеко за пределы начала перестроечной эпохи. Гласность, демократизация, плюрализация повлекли за собой "раскрепощение" сознания, изменение политической культуры общества. Тенденция к критицизму воспринималась как разрыв с прошлым; но критике подверглась и современная политика правительства. Подобного принципа придерживался и сам Горбачев, неоднократно отмечая недоработки по различным направлениям. Последним шагом для создания кризисной ситуации стала отмена 6 статьи Конституции. Фактически, это означало отказ от монополии социалистической идеологии. Введение поста президента, не характерного для авторитарного государства, меняло принципы отношений власти и общества.
На XXVIII съезде КПСС в июле 1990 г. наиболее ярко отразились последствия всех предыдущих политических реформ в стране. Горбачев, начиная свой доклад, задает ряд вопросов, которые никогда раньше не могли бы быть заданы на съезде партии: "Оправдан ли поворот, начатый в апреле 1985 года? Какой смысл вкладываем мы сегодня в понятие "социализм"? Какими принципами намерены руководствоваться во внутренней и внешней политике? Как преодолеть кризисные явления, которые сказываются на жизни народа и вызывают справедливое недовольство? Какова судьба нашего Отечества и как мы будем строить союз суверенных государств? Каково место партии в новых условиях, какой она сама должна стать политически, идейно и организационно, что мы должны сделать для возрождения КПСС как революционной организации трудящихся, пользующейся доверием народа?"174.
Несмотря на очевидный идеологический поворот, в риторике Горбачева остается приверженность избранному курсу перестройки. Вопросы являются, скорее, частью разъяснения ряда аспектов проводимой политики. Они не являются риторическими, на каждый из них дан однозначный ответ. Исходя из доклада М.С. Горбачева, можно выделить следующий набор ответов на вопросы, касающиеся идеологии:
1) Оправдана ли перестройка? С одной стороны, Михаил Сергеевич отмечает, что далеко не все преобразования принесли желаемый результат. И главной причиной этого президент СССР видит то, что стране "досталось крайне тяжелое наследие"175. По сути, перестройка столкнулась с такими проблемами, на решение которых должны были уйти многие годы, и то, что было сделано за 5 лет, - это лишь начало коренных преобразований. Разумеется, возникали и сложности при осуществлении реформ. Эти сложности Горбачев связывает с некоторыми кадрами, которые стояли в оппозиции перестройке. С другой стороны, сам курс нисколько не подвергался сомнению. Перестройка, по мнению Горбачева, остается единственным верным решением назревшего кризиса развития советского государства. Однако, стоит отметить, что в 90 - м г. Михаил Сергеевич уже видит возможность провала политики:
"Я думаю, если и потерпит поражение наша перестройка, то только в том случае, если кому - то удастся расколоть твердо стоящие на ее позициях демократические силы"176. Помешать этому может только высочайшая консолидация общества, настроенного на дальнейшие преобразования.
2) Что такое "социализм" в 1990 году? Горбачев говорит: "На смену сталинской модели социализма приходит гражданское общество свободных людей [Курсив мой. - П. Я.]. Радикально преобразуется политическая система, утверждается подлинная демократия со свободными выборами, многопартийностью, правами человека, возрождается реальное народовластие [Курсив мой. - П. Я.]. Демонтируются производственные отношения, служившие источником отчуждения трудящихся от собственности и результатов их труда, создаются условия для свободного соревнования социалистических производителей [Курсив мой. - П. Я.]... На смену атмосфере идеологического диктата пришли свободомыслие и гласность, информационная открытость общества [Курсив мой. - П. Я.]"177. Фактически, мы видим принципы демократического социализма, которые были основаны на: 1) идеях раннего большевизма (ленинской концепции); 2) реалиях современного мира (во многом - принципах международного права, в основе которого, в свою очередь, лежит либеральная традиция; также идеях европейского демсоциализма послевоенных лет). Стоит отметить, что определенная идеологическая преемственность сохранялась, однако нить преемственности проходила именно от ленинизма.
— Какой внутриполитический курс предлагает власть? В целом, в докладе говорится о продолжении перестройки во всех сферах. Однако, некоторые преобразования наполняются новыми смыслами: в экономике - формирование многоукладной экономики с рыночными элементами; в политике - расширение властных полномочий Советов, дальнейшее разделение властей; в культуре - "духовное раскрепощение" масс.
3) Как построить союз суверенных государств? Горбачев отмечает: "Началось преобразование сверхцентрализованного государства в действительно союзное, основанное на самоопределении и добровольном единении народов"178. Что предполагается в рамках добровольного объединения: "Речь идет, в сущности, об установлении такого национально - государственного устройства нашей страны, которое позволит развязать узлы противоречий, поднять сотрудничество народов на новый уровень, умножить совокупную союзную политическую мощь, экономический и духовный потенциал в интересах всех, кто объединился в великий Союз государств"179.
Более конкретные принципы формирования Союза должны были лечь в основу нового договора.
4) Какая роль отводится КПСС? Горбачев видит перспективу в коммунистической партии, однако для КПСС необходимо обновление в духе времени:
а) за партией сохраняется социалистическая ориентация, ориентация на рабочих, крестьян и интеллигенцию, но в качестве "добровольного союза единомышленников";
б) партия ориентируется на общечеловеческие идеалы, выступает против шовинизма, расизма и национализма;
в) партия более не является единственным носителем идеологии, открыты дискуссии, обсуждения и т. д.;
г) партия уважает любые проявления самоуправления, свободы действий, которые находятся в рамках единого программного направления;
д) партия открыта для контактов с представителями не только социалистического и социал-демократического лагеря, но и с представителями иных идеологий.
При этом, Горбачев не считает перспективным возвращение к ленинскому пониманию партии как "авангарда", считая необходимым не навязывание определенной роли партии, а демократическую "борьбу за избирателя"180. То есть, интересы партии и народа должны совпадать настолько, чтобы народ добровольно выбрал именно КПСС в качестве "авангарда". Михаил Сергеевич говорит: "Мы - партия перестройки, и, следовательно, КПСС выступает сегодня как общенародная политическая организация. Хочу подчеркнуть: речь ни в коем случае не идет о возрождении негодных, отживших амбиций на монополию под новыми лозунгами. Отражая интересы народа в целом, КПСС, как партия социалистического выбора [Курсив мой. - П. Я.], будет и впредь опираться на рабочий класс, крестьянство и интеллигенцию"181. Исходя из того, что партия являлась общенародной, что именно она находилась у власти, мы можем заключить: тезис о "социалистическом выборе" был использован для того, чтобы повысить авторитет партии, показать народу ее легитимность.
Поэтому, более дестабилизирующими выглядят события, которые произошли на XXVIII Съезде. Речь идет о выходе из партии
Б.Н. Ельцина и его сторонников. Разрыв между теорией и практикой оказывался все
больше и больше. Следовательно, было неэффективно строить теорию, сколь хорошей
она бы ни была, если этот разрыв не уменьшался, а лишь увеличивался. В связи с
этим, дальнейшие события развивались по совершенно иным сценариям, нежели
теория, выстроенная Горбачевым. Интересно отметить, что на последнем съезде
КПСС в риторике Михаила Сергеевича все еще просматривается уверенность в возможности
сохранения единого курса, хотя, по сути, возможности объединения всех
политических сил уже не было. В дальнейшем мы не наблюдаем больше
идеологической целостности в риторике М.С. Горбачева. Но считать ли это просто
разрывом линии идеологической преемственности или же изменения носили куда
более глубокий характер?
2.4 Последний этап. Весна 1990-1991 гг.
После XXVIII съезда, обозначившего значительный разлад политической системы в стране, который означал прямую угрозу социалистической государственности, Горбачев уделяет куда меньше внимания идеологии и теории, а направляет развитие правительственного курса по пути дискуссий и споров в аппарате. Этот факт сам по себе меняет советскую традицию. Демократизация коснулась не только функций управления, но и самой модели принятия решений. Поэтому, старая схема, при которой читающийся с трибун доклад генсека воспринимается как правительственная программа, перестала действовать. Однако, начался этот процесс значительно раньше; и, можно сказать, что кульминацией его была весна 1990 года, а конкретнее - дискуссии по поводу экономической реформы в СССР.
На данном этапе речь идет уже о рыночной реформе и двух программах: Рыжкова - Абалкина и Шаталина - Явлинского ("500 дней"). По сути, появление двух различных программ перехода к рынку говорило не только об отсутствии четкого плана экономических реформ, но и о наличии альтернативности в выборе дальнейшего пути развития. И принятие той или иной программы означало выбор маршрута дальнейших изменений. Сам Горбачев возводит преемственность курса намечающихся к весне 1990 года экономических преобразований к Первому съезду народных депутатов, а саму концепцию - к июню 1987 года 182. Однако, данная преемственность заключается, по большому счету, лишь в "обновлении" социалистической модели экономики, но никак не ее замене иной моделью.
Поэтому, становится вполне понятен изначальный отказ от радикальной программы преобразований, которая была нацелена на резких переход к рыночной экономике. Программа Рыжкова - Абалкина, по сути, представляла собой сочетание двух вариантов экономической реформы в СССР: поощрение развития рыночных элементов при сохранении большой роли государства в экономике. Но сама реформа, несмотря на возложенные на нее надежды, как оказалось, не решала проблем советской экономики. Как впоследствии отметил Горбачев, по сравнению с планами преобразований, намеченными в 1987 году, реализуемые в 1990 г. мероприятия были даже "шагом назад". Суть проблемы заключалась в следующем: как и во многих областях хозяйственной деятельности в СССР, здесь продолжал сохраняться все тот же вопрос количественного/качественного. Вот, что говорит Михаил Сергеевич: "Вместо перехода от централизованного распределения к оптовой торговле ресурсами намечалось увеличивать долю продукции, реализуемой предприятиями сверх государственного заказа по свободным или регулируемым ценам"183. Фактически, реформа лишь маскировала действительную проблему, а не устраняла ее.
С точки зрения идеологии также обозначилось серьезное противоречие: концепция свободного рынка совершенно не ложилась в логику советской модели социализма. Кроме того, в обществе долгое время формировались определенные стереотипы о рынке, предпринимательстве и других элементах капитализма. К сожалению, находясь в процессе внутренних дискуссий, сомнений, споров, правительство плохо подготовило идеологическую базу предстоящей реформы, что было немаловажным для общества, привыкшего к лозунгам. К тому же, состояние неопределенности в обществе подогревали некоторые совершенно непродуманные шаги представителей власти. Например, сообщение Рыжкова по телевидению о намечающемся повышении цен, которое привело не только к углублению экономического кризиса, но и к недовольству среди населения новой реформой, и вообще понижению доверия к преобразованиям.