Вопрос о необходимых изменениях в партии, объективно, нельзя было обойти стороной. Горбачев выделяет несколько основных моментов: "Первый из них состоит в необходимости своевременно решать назревшие кадровые вопросы в самом Центральном Комитете партии, его Политбюро прежде всего с точки зрения обеспечения преемственности в руководстве, притока свежих сил [Курсив мой. - П. Я.]... Второй урок из прошлого опыта, товарищи, состоит в том, что нам нельзя допускать недооценку политической и теоретической подготовки [Курсив мой. - П. Я.], идейно - нравственной закалки кадров... Третий урок, который мы должны извлечь, состоит в том, что в кадровой политике последних лет парадоксальным образом уживались две противоположные тенденции... С одной стороны, в кадровом корпусе довольно сильно проявились застойные явления [Курсив мой. - П. Я.]... С другой стороны, в кадровой работе, особенно на уровне первичного звена народного хозяйства, существовала и другая, не менее тревожная тенденция. Речь идет о большой сменяемости, настоящей чехарде [Курсив мой. - П. Я.] в кадрах руководителей промышленных предприятий, строек, колхозов, совхозов и других организаций... Четвертый урок нашей кадровой работы состоит в том, чтобы усилить ответственность [Курсив мой. - П. Я.] за порученное дело, поднять дисциплину, создать обстановку взаимной требовательности"147.
Принцип обновления и преемственности вполне мог бы послужить фундаментом для укрепления коммунистической партии. Подобный пример показал в свое время Китай. Для того, чтобы сохранить государственную целостность и социалистическую идеологию Китаю приходится сочетать довольно консервативную теорию с современными тенденциями ("открытостью", участием в международных экономических соглашениях и т. д.). Это стало причиной постоянной смены поколений политического руководства. При том, что сохраняется единый идеологический вектор, все руководящие должности меняются со сменой поколения. Таким образом, не происходит "застоя", с одной стороны, и сохраняется преемственность, с другой.
Поэтому, отвечая на вопрос о степени радикальности преобразований, возвращаясь к тезису о "реформах такого масштаба", мы говорим о том, что на данном этапе перестройка только начинает приобретать черты системных реформ. Однако, нам необходимо учитывать, что сам социалистический строй, предполагалось, останется в качестве базового, но многие механизмы функционирования системы необходимо было заменить новыми. По сути своей реформы носили характер функциональных, целью которых было преодоление системных кризисов при условии сохранения этой системы.
Январь 1987 года стал своеобразным рубежом для идеологии перестройки. "Мы ощущали "подземные толчки", хотя общество жило ожиданием благих и скорых перемен, не предчувствовало еще, какие катаклизмы несет будущее, какими трудностями и горем обернутся для людей упорное сопротивление ретроградов и агрессивность радикалов"148. - Говорит о Пленуме Горбачев. И, в первую очередь, это касалось внутрипартийных дискуссий рубежа 1986 - 1987 гг. Однако и сама идеология, как мы отметили, потерпела ряд значительных трансформаций и получила новые трактовки старых принципов. Дальнейшее развитие идеологической мысли строилось уже на системном подходе к реформированию страны.
2.3 Кульминация перестройки. 1987 - весна 1990 гг.
Январский Пленум, изменивший подход к реформам, стал началом нового этапа перестройки. С этого времени все более активно разворачиваются реформы, ставшие впоследствии системными. Начинались они как ряд необходимых мер для повышения эффективности работы системы. А привели в итоге к смене парадигмы властных отношений. В это время страна находится в переходном состоянии, еще не дойдя до точки невозврата. На этом этапе Горбачев дает четко понять, что не собирается возвращаться к старому, сворачивать реформы из - за того, что все сложнее становилось предсказать их результаты. Сама идея демократизации страны, фактически, становится превыше идеи сохранения государственности в прежнем ее виде.
XIX Всесоюзная конференция КПСС, проходившая в июне - июле 1988 г., по словам Горбачева, стала "политическим экзаменом по главному предмету нашей жизни - перестройке"149. Подготовка к мероприятию началась еще в 1987 году, а в итоге - конференция оказалась весьма знаковым событием с точки зрения советской идеологии. Основным идейным ядром по традиции стал доклад генсека, заслушанный 28 июня.
За два с небольшим года жизнь советского общества значительно изменилась. Помимо преобразований в экономической сфере, начался процесс "снятия запретов", отразившийся сначала на советской прессе. Горбачев говорит: "Мы видим, как воспрянуло общество. Многообразнее, интереснее и богаче стала духовная жизнь страны. Новое прочтение получают многие идеи К. Маркса и В.И. Ленина, которые до недавнего времени либо воспринимались односторонне, либо вовсе замалчивались. В борьбе с догматизмом возрождается творческое начало научного, гуманного социализма... главный политический итог послеапрельского периода - изменение всей общественной атмосферы, начавшаяся материализация идей обновления, нарастающая поддержка советским народом курса партии на перестройку"150.
Изменения в общественном сознании были лишь началом коренной трансформации общества и не носили всеобъемлющий характер. Продолжая доклад на конференции, Михаил Сергеевич характеризует перестройку к лету 1988 г. следующим образом: "Мы еще не преодолели глубинных причин торможения, не везде подключили, а в чем - то и не выработали механизмы обновления"151. Это означает, что дальнейшие реформы будут ориентированы на еще большую демократизацию, гласность, критику и самокритику и т. д. То есть, по сути, на углубление тех преобразований, которые оказывают прямое воздействие не только на идеологическую составляющую, но и на принцип отношений власти с обществом. Здесь важно отметить начавшийся раскол перестройки "сверху" и перестройки "снизу". Постепенно власть теряет контроль над той частью перестройки, которая началась в самом советском обществе.
Были ли возможны на данном этапе какие - либо "рычаги", способные урегулировать начавшийся процесс раскола? Горбачев не раз упоминает следующее: "Уже в начале перестройки была выдвинута задача - круто изменить приоритеты, поднять роль духовной сферы, преодолеть ее недооценку"152. Но на данном этапе Михаил Сергеевич отмечает лишь те преобразования, которые касались увеличения открытости и свободы в духовной сфере. Из выступлений Горбачева совершенно ушел мотив идеологического воспитания, такого незаменимого для социалистического государства. В условиях гласности, открытости, критицизма и поиска новых путей развития советского общества необходимо было сохранить основную силу, объединяющую это общество и являющуюся его фундаментом. Несомненно, этой силой всегда была идеология. Идеология стала общественной моралью. Однако, вопросы идеологической преемственности после лета 1988 года практически не обсуждаются. Реформы перестройки оказались оторванными от единого курса партии в тот момент, когда партия перестала разъяснять мотивы своего нахождения у власти. Та идеологическая линия, которой следовал Горбачев, привела его к необходимости разграничения функций государственных и партийных органов. Нельзя сказать, что Горбачев пошел против идеалов марксизма - ленинизма. Ленин сам настаивал на подобном разграничении 153. Но в тех условиях, в которых оказалось советское общество к 1987 году, перераспределение властных полномочий еще более отделяло партию (а следовательно, и идеологию) от народа. Часть советского общества постепенно "раскрепощается", перестает воспринимать идеологию как нечто априорное. Партия же, напротив, уверена в непоколебимости социалистических идеалов и абсолютной поддержке со стороны народа.
Горбачев в своем выступлении продолжает апеллировать к идеям о едином политическом курсе: "Именно такой демократический, гуманный облик социализма мы имеем в виду, говоря о качественно новом состоянии нашего общества как важной ступени в движении к коммунизму... Мы убеждены в жизненности марксистско-ленинского учения, научно обосновавшего возможность построения общества социальной справедливости, цивилизации свободных и равноправных людей. Этим мы и руководствуемся в ходе революционной перестройки"154.
Стоит также отметить, что конференция транслировалась для широких масс в прямом эфире; доклад Горбачева был встречен достаточно противоречиво. Важнейшим итогом конференции была озвученная Михаилом Сергеевичем идея разграничения функций партии и государственного аппарата. По сути, демократизация политической системы стала главной причиной дальнейших деформаций политического строя. Идея, марксистская по духу, оказалась неприменимой на практике, во многом, из - за слабой идеологической "сознательности" общества и политической элиты, во многом же, из - за невозможности достигнуть абсолютного идеологического единства народа. Отчасти, Горбачев указал на возможную проблему деидеологизации, но не увидел в этом проблему для советского строя: "Значит ли это, что руководящая роль партии может ослабнуть? Такие сомнения высказывались. По-моему, конференция дала достаточно ясный и убедительный ответ на этот вопрос: нет. Оставаясь правящей, партия располагает всеми необходимыми рычагами для осуществления своей руководящей роли. И главный из них - 20 миллионов коммунистов, через которых она проводит свой политический курс во всех сферах жизни общества"155.
XIX партийная конференция стала во всех смыслах новым форматом политической риторики власти. Это подтверждается еще и тем, что именно на этом этапе курс на перестройку встречает наибольшее сопротивление внутри партии. Сам же Михаил Сергеевич все больше склоняется в сторону углубления преобразований. В августе 1988 г., будучи в отпуске, Горбачев собирался свести свои соображения о новом этапе перестройки в брошюру. Вот, что отмечал советский лидер: "Теперь перестройка разворачивается на многих направлениях. Вначале это был ряд последовательных шагов. Ввели гласность, приступили к демократизации общества, через эксперименты пришли к июньскому Пленуму ЦК, осознав необходимость радикальной экономической реформы. Остро встали проблемы нравственности. Иначе говоря, не все сразу было основательно, в комплексе, продумано. Реальная жизнь подводила к той или иной задаче, и мы брались за ее решение"156. Таким образом, перестройка оказалась явлением, которое развивалось в процессе осуществления.
В брошюре планировалось раскрыть следующие пункты:
1) "Проблема социалистичности". В данном случае подразумевалось, насколько те или иные шаги правительства соответствуют социалистической идеологии. Планировалось доказать идеологическую преемственность перестройки.
2) "Перестройка экономических отношений". Здесь говорилось о планах дальнейших экономических реформ в СССР.
3) "Демократия и социализм". В данном разделе говорилось о преобразованиях в политической сфере, которые касались демократизации, децентрализации власти, гласности, зачатках гражданского общества и правового государства.
4) "Духовная сфера общества". В первую очередь, отмечалась важность связующей роли социалистических ценностей для советского общества.
К сожалению, документ так и не дошел до широких масс и остался недетализированным черновиком. Но сам факт того, что Горбачев не оставил попытку выстроить единую идеологическую базу перестройки подтверждается дальнейшей его политической риторикой.
В сентябре 1988 г. на встрече с руководителями СМИ Горбачев отмечает, во первых, что перестройка не стихийна на данном этапе, под преобразованиями находится взвешенная стратегия, оправданная реалиями современного развития общества 157. Очень аккуратно освещается вопрос об идеологической преемственности перестройки: "Подчеркну, что все мои поездки по стране убеждают: наш народ за социализм. Больше того, народ сам следит за тем, чтобы никто его не сбил с этого пути и не потянул куда - то в сторону. Людей остро волнует новизна процессов... Перестройка зиждется на социалистических принципах, на полном раскрытии потенциала социализма. Это не исключает обмена опытом, достижениями в технологии и науке, в других сферах человеческой деятельности с теми, кто исповедует другие принципы. Но наши ценности - ценности социалистические. И мы должны поставить на службу обновления общества все возможности социализма"158. Мы видим, что даже на данном этапе Горбачев пытается затрагивать тему идеологической преемственности, хотя его точка зрения уже неоднократно претерпевала критику с разных сторон.
В ноябре 1988 г. на внеочередной двенадцатой сессии Верховного Совета доклад Михаила Сергеевича был посвящен рассмотрению законопроектов о выборах и об изменениях в Конституции СССР. Законопроекты были обнародованы еще в октябре и уже тогда встретили неодобрение. В докладе было подчеркнуто, что намеченные политические реформы могут и должны оставаться в рамках социализма, не противоречить основным его догмам 159. Кроме того, через повышение роли социалистической демократии, через повышение роли Советов, Михаил Сергеевич отмечал преемственность курса перестройки в отношении ленинских принципов построения социалистического государства. При этом, акцентирует внимание докладчик, начиная с 30 - ых гг. курс значительно исказился, народ перестал контролировать органы государственной власти; но перестройка призвана изменить данную ситуацию: "Товарищи, можно сказать, что у нас создается своя, социалистическая система "сдержек и противовесов", которая призвана предохранить общество от любых нарушений социалистической законности на высшем государственном уровне"160. Горбачев разъяснял необходимость политических реформ, руководствуясь двумя главными принципами: 1) необходимость возвращения к социалистической демократии в полном объеме; 2) всеобъемлющий характер перестройки, которая требует изменений во всех сферах жизни общества, т. к. одно изменение непременно влечет за собой другое.
Однако при воплощении планов преобразований руководство страны столкнулось с серьезными трудностями. Горбачев говорит: "Не давала покоя мысль: почему нет результатов, на которые рассчитывали, что задерживает, где резервы ускорения преобразований? Жизнь обгоняла партию. Общество в целом оказалось более восприимчивым к новым идеям, чем "авангард"... КПСС, в возможность обновления которой я все еще верил, на глазах теряла позиции"161. Действительно, именно на этом этапе перестройки произошло значительное расхождение между теорией и практикой. И, помимо этого, оказалось, что некоторые реформы деструктивны по отношению к системообразующим принципам советского социализма (в данном случае имеется ввиду, в первую очередь, роль КПСС). Почему произошел подобный феномен? Возможно потому, что тот вариант авторитарного советского социализма, который удалось построить СССР и другим странам соц. лагеря, был единственным примером воплощения социалистической идеологии. Другого варианта мир не знал. Социалистические государства хоть и формально стремились к коммунизму, по-прежнему продолжали оставаться авторитарными государствами с руководящей партией. Изменения, вводимые перестройкой, не противоречили самой теории социализма. Скорее, они противоречили реально воплощенной в СССР системе, что, в свою очередь, привело к начавшемуся процессу распада этой системы. Возможно, без подобных принципов было просто невозможно сохранить саму систему. Бывший председатель КГБ СССР В.А. Крючков отмечал изменения, происходящие в отношении партии: "Горбачев не мог не понимать одного - партия в то время была стержнем общества, на ней многое держалось, от нее многое зависело. И бить по штабам, бить по партии - значило бить по стержню, на котором, хотели мы того или нет, держалась советская власть, держава, правопорядок и, если хотите, от работы которой во многом зависели дела и в промышленности, и в сельском хозяйстве, и обстановка в стране в целом"162.
В январе 1989 года основным вопросом были предстоящие выборы народных депутатов СССР. Какие задачи стояли перед КПСС как перед правящей партией? Несомненно, КПСС оставалась главной политической силой Союза, но в условиях выборов партия должна была представить на народный суд свои планы на ближайшее будущее, на реформирование страны. Конечно, не шло речи о какой-либо серьезной конкурентной борьбе, ведь, по сути, все кандидаты представляли один политический лагерь, у всех были одни или, по крайней мере, близкие по духу цели. Центром, бесспорно, являлась КПСС, которая должна была условно "оправдать" свою легитимность. Получается, что главная цель выборов народных депутатов - повышение общенародного доверия к партии. Горбачев отмечает: "Именно в ходе перестройки в обществе возрастают и крепнут доверие и поддержка курса партии. Но, естественно, кредит доверия не дается навечно. Всякий раз, на каждом этапе социалистического строительства партия должна подтверждать его своей практической и теоретической деятельностью. Именно так стоит вопрос и сегодня"163.