"Мудрость Горбачева заключается в том, что он не пытается, приезжая в другую страну, диктовать, что она должна делать"277.
Среди данной группы оценок обходится вопрос о возможности реформировать социализм как таковой. Если на Западе, зачастую, превалирует точка зрения о нереформируемости ситемы, то в странах с социалистической идеологией данный вопрос не встает по понятным причинам. Да и в силу достаточной закрытости систем критики как - то иначе оценивать процесс реформ, на деле приведший к распаду социалистического государства и смене режима, просто невозможно.
Стоит отметить, что в социалистических странах превалирует мнение о том, что был у СССР некий "правильный" или "истинный" курс, сойдя с которого, Горбачев и привел систему к гибели. Какой курс был правильным? От каких основ социализма отказался Горбачев для проведения преобразований? Профессор Педагогического университета Центрального Китая Не Юньлин выделил ряд основополагающих принципов социалистического строя, характерных, по его мнению, для любого социалистического государства:
"Исключительно важно сохранять авангардную роль коммунистической партии [Выделено мной. - П. Я.] и поддерживать тесный контакт с народом; соблюдать принцип "от каждого по способностям, каждому по труду", постоянно повышать уровень материальной и духовной жизни народа [Выделено мной. - П. Я.]; обязательно усиливать идеологическую работу и проведение инновационных изысканий в марксизме [Выделено мной. - П. Я.]; нельзя прекращать классовую борьбу с империализмом, что особенно важно в борьбе с западной политикой "мирной эволюции"; должно быть продолжено развитие идей социалистической демократии, т.е. демократического централизма [Выделено мной. - П. Я.]. Необходимо обращать более пристальное внимание на внутренние неантагонистические противоречия и противоречия иного рода, непрестанно разрешать противоречия, возникающие между производственными отношениями и производственными силами; обращать особое внимание на классовые изменения при социализме и продолжение классовой борьбы в условиях социализма; сосредоточить усилия на развитии науки и технологий; объединять и сплачивать силы всего мирового социалистического движения"278.
Очень интересным выглядит тезис об одновременной "идеологической работе" и проведении "инновационных изысканий в марксизме". С одной стороны, отмечается необходимость жесткого идеологического центра (партии), с другой - мы видим наличие идей о "подстраивании" идеологии под реалии современного мира. В случае Китая данный принцип, в определенной степени, нашел свое применение. Этот факт опровергает тезис о нереформируемости социализма. Напротив, социализм видится достаточно мобильной и актуальной теорией, способной подстраиваться под веяния современности.
Конечно, главным "упреком" Горбачеву выглядит именно нивелирование руководящей роли партии. Действительно, однопартийная система социалистических стран просто не предполагает наличие какой-либо иной идеологии в правительстве. Партии социалистического толка в государствах с иным режимом - это лишь ниша политического спектра. Эти партии не контролируют, что важно, экономическую составляющую. А экономика для социалистической теории - базисный элемент развития государства. Поэтому, можно сделать вывод о том, что даже кампании Горбачева по гласности, демократизации и "новому мышлению" не представлялись такими уж чуждыми для советской системы элементами идеологии. Напротив, некоторые шаги Горбачева в этом направлении воспринимались положительно. Однако деструктивным элементом идеологии перестройки, по практически единодушному мнению социалистов, оказался именно постепенный отказ от однопартийной системы.
Даже тот факт, что сам марксизм - ленинизм предполагал ряд возможностей, когда партия перестает существовать как организация, когда идеология распространяется на все общество, не позволяет представителям социалистического лагеря оценивать данный аспект перестройки с иной стороны. Почему? На этот вопрос пытался ответить китайский исследователь Ли Шэньмин 279. Он посещал Россию в 1990 - е и в начале 2000 - х гг., проведя анализ последствий гибели Советского Союза. И ключевым вопросом для китайского ученого стала проблема роли разложения КПСС в распаде государственности. Он выделяет ряд проблем постсоветской России:
1) Экономическая. Ли Шэньмин говорит о превращении страны - производителя в страну, торгующую сырьем.
2) Социальная. По мнению ученого, социальный кризис в российском обществе заключается в проблеме, по сути, кризиса идентичности. Неустойчивое экономическое положение, отсутствие четких мировоззренческих ориентиров порождало различные "болезни" общества: от пьянства до психических расстройств и т. д.
3) Проблема общественной безопасности. В связи с социальным кризисом повышается уровень преступности в стране. При этом, государство, потеряв значительную часть "рычагов", перестает обеспечивать безопасность жизнедеятельности своих граждан.
4) Утрата государством ряда функций. Эта проблема, как отмечает Ли Шэньмин, связана с тем, что внедрение "западного" принципа многопартийности не встроилось полностью в логику постсоветской действительности. Отсюда ряд "пороков" системы: коррупция, ложь, низкий уровень доверия населения и т. д. Кроме того, автор отмечает отсутствие идеологической базы развития государства.
5) Духовно - нравственная проблема. Здесь исследователь говорит о дезориентации общества, кризисе мировоззренческих основ (связана с социальной проблемой).
6) Проблема международного положения России. Ли Шэньмин отмечает утрату статуса "сверхдержавы" и связанные с этим последствия.
Все вышеперечисленные проблемы связываются Ли Шэньминем с разложением КПСС. Для китайского исследователя процессы распада СССР и потеря КПСС руководящей роли - явления одного порядка. Он утверждает, что важнейшими составляющими государственного строя являются политико-экономический режим и конкретные механизмы управления. Первая категория связана с направленностью политики ("ради кого?"), а вторая - характеризует методы управления ("как?"). Все проблемы, существовавшие в СССР в доперестроечный период, Ли Шэньмин относит к проблемам методов управления. Они представлялись решаемыми и не противоречили строю. Во время "оттепели", считает автор, зародились первые противоречия реформ с политико-экономическим режимом (категорией, считающейся базисом социализма). Горбачев углубил данные противоречия. В этих условиях КПСС перестала "транслировать" интересы масс, наблюдался разрыв между политикой и волеизъявлением народа. Таким образом, именно КПСС, в качестве глашатого интересов общества, выступает как основа политико-экономического режима, а следовательно - государственного строя.
Позиция китайского исследователя вполне емко отразила позицию социалистического блока в отношении идеологии реформ перестройки в целом. Если для либерал-демократов единая партия - элемент архаики, не имеющий отношение к принципу демократичности. То для социалистов партия представляется несколько в ином ключе. Наличие социалистической или коммунистической партии подтверждает то, что интересы определенной группы населения будут удовлетворены. Если эта партия оказывается во главе государства, сосредотачивает экономические ресурсы, провозглашает господствующим определенный социальный класс, то поле ее деятельности автоматически расширяется до пределов целой страны. В таких условиях существование одной партии - не показатель авторитаризма, а показатель социалистической демократии, где интересы большей части населения удовлетворяет партия. Соответственно, при устранении руководящей роли партии перестает действовать и социалистическая демократия. В этой логике отсутствие единой партии не означает демократию.
Поэтому, понятны становятся упреки в адрес Горбачева со стороны социалистов.
То, куда зашла логика проводимых в СССР преобразований, концептуально не
совпадало с классическим пониманием социалистического стоя. Мы говорили о том,
что к 1980 - м гг. актуализируются идеологические синтезы взамен классическим
идеологическим направлениям. Идеология перестройки пользовалась неклассическими
моделями построения теории. Этот факт мы назвали сменой парадигмы мышления, и
именно он определил исход событий 1991 года. По этой причине отзывы о
перестройке на Западе являются преимущественно положительными, тогда как внутри
страны господствует мнение о "величайшей катастрофе". Связано это в
меньшей степени с тем, что Западу было выгодно устранение СССР как соперника на
международной арене. Здесь большую роль играет то, с какой точки зрения рассматривать
процессы реформирования СССР, в какой логике выстраивать причинно-следственные
связи. От выбора изначальной парадигмы исследования и зависит то, к каким
выводам мы должны прийти.
3.4 Некоторые стереотипы и исторические мифы о перестройке,
проблемы восприятия событий
Эпоха горбачевской перестройки, определенно, стала новым этапом в развитии политики, социальной сферы, культуры и экономики. Реформы изменили не только отдельные стороны жизни общества, они поменяли сами принципы, по которым это общество жило. Конечно, в значительной степени, новое время привнесло новые процессы, оценивать которые уже гораздо сложнее. Если раньше наличие идеологии сильно сужало оценочное поле, то теперь нет превалирующей оценки того или иного явления, больше поле доступной информации и т. д. Но в подобном многообразии сохраняются и различные "архаичные" элементы от старой системы. Проще говоря, таким образом, формируются исторические мифы. Как правило, исторический миф - это то, что раньше считалось достоверным, а потом, с появлением новой методологии, новых исследований, просто перестало восприниматься как достоверное знание. Мифы заполняют те места, где на данный момент не имеется достаточной информации, чтобы доказать иное или опровергнуть сам миф.
Перестройка, несмотря на наличие огромного количества источников и литературы едва ли не самый мифологизированный период советской истории. Почему? Во-первых, и эта самая главная причина, в силу хронологической близости к нашему времени перестройка все еще мало исследована именно с исторической точки зрения. Множество работ само по себе наполнено этими историческими мифами потому, что во многих исследованиях сохраняется эмоционально - субъективная окраска событий. Получается, мифы еще не полностью ушли из сознания не только рядового населения страны, но и профессиональных историков, которые также лично переживали все события середины 1980 - х - начала 1990 - х гг.
В антропологии и психологии выделяют три (иногда четыре, еще философское) типа сознания: мифологическое, религиозное и рациональное (научное). Мифологическая картина мира строится на эмоциональном восприятии действительности и, что важно, на недостаточности информации о явлении. Интересно, что для исторического знания, как для научного знания, подобный начальный этап тоже имеет место. Для того, чтобы оформился рациональный тип сознания необходима: а) информация о событии и б) доказательная база. По подобной схеме и опровергаются все исторические мифы, и строится более объективная картина действительности.
Но мифы для общественного сознания играют неимоверно важную роль. Через них можно выстроить абсолютно любой, как положительный, так и отрицательный образ события или явления для "массового потребителя" знания. И перестройка не стала исключением. До сих пор значительную роль при восприятии событий того времени играют исторические мифы разного происхождения. Мы обратимся к самым ярким из них для того, чтобы понять, насколько сложно выстраивать более объективный образ эпохи при наличии такого множества укоренившихся в сознании мифов.
Один из мифов, происхождение которого можно назвать "западным", - это миф о том, что перестройка стала причиной проигрыша СССР в "холодной войне". Автором этого исторического мифа можно считать самого американского президента Рональда Рейгана, а соавтором - британского премьер - министра Маргарет Тэтчер. Британский премьер скажет: "Я хочу напомнить сегодняшним политикам... о том, что "холодная война" была войной за свободу, правду и справедливость. Победа в ней принадлежит антикоммунистам. Запад победил! И прежде всего, победил Рональд Рейган"280. Как мы видим, западным политикам удалось провести своего рода корреляцию: связать победу в "холодной войне" с тем фактом, что социалистический строй якобы показал свою несостоятельность, а передовой капитализм выиграл эту гонку. С одной стороны, биполярное деление мира предполагало как раз именно противостояние идеологий; однако, сама "холодная война", начавшаяся с противостояния систем, стала явлением иного порядка. Было бы правильнее сказать, что "холодная война" есть противостояние по - большей части научного и экономического секторов двух сверхдержав, а также - гегемонии на международной арене.
Кроме того, не стоит забывать, и мы об этом неоднократно упоминали, что тенденция к миру без войн наблюдалась среди населения обеих стран.
"Холодная война" вовсе не оценивалась как справедливая и оборонительная, как это было с предыдущими военными конфликтами. Данное противостояние оценивалось как угроза глобальная, устранять которую необходимо было всему миру сообща. А.Н. Яковлев приводит контраргумент к позиции о проигрыше СССР в "холодной войне": "Сейчас на Западе некоторые политики хотят присвоить себе победу в "холодной войне". Странным в этом плане является утверждение бывшего президента США Буша о том, что именно США одержали такую победу. Кого же победили, хотелось бы уразуметь? Если собственную политику и свой военно - промышленный комплекс, то в этом контексте можно поразмышлять, припомнив разные аспекты событий времен ядерного противостояния. К тому же не следовало бы забывать, что первоначальные инициативы об окончании "холодной войны" исходили после 1985 года от Советского Союза, от Горбачева, который хорошо понимал, что непомерный груз гонки вооружений неизменно приведет мир к еще более острой форме ядерного противостояния"281.
И в пользу данной позиции свидетельствуют еще множество аргументов. Во-первых, инициатива, действительно исходила от СССР. Причиной этому стала и слишком большая экономическая напряженность от поддержания ядерного потенциала, и антивоенные общественные настроения, и слишком большой риск в связи с возможным перерастанием войны в стадию "горячей".
Во-вторых, окончанием "холодной войны" сами западные СМИ окрестили 1989 год; объективно, к этому времени конфликт шел к своему логическому завершению, что говорит об отсутствии связи между победой в "холодной войне" и распадом СССР, начавшемся позднее. В-третьих, что считать победой в данном противостоянии? Конфликт строился на гонке вооружений. Обе стороны поочередно наращивали военный потенциал. Кто может победить в таком противостоянии? Та сторона, у которой больше ядерного вооружения? Но ядерное оружие и по сей день присутствует в мире, несмотря на то, что мы считаем "холодную войну" завершенной. По сути, вопрос о выигрыше или проигрыше той или иной стороны является не более, чем политической риторикой.
Еще один миф, который также связан с политической риторикой западных руководителей, это миф о том, что советская система, как система авторитарная, плоха сама по себе, и поэтому, вся агрессия во внешней политике исходит именно от СССР. Знаменитое выражение Рейгана про "империю зла" стало олицетворять образ Советского Союза на Западе и во многих других странах. Совершенно очевидно, что в данном случае Рейган играл на противопоставлении двух систем, и к реальному положению дел это имеет крайне косвенное отношение. Сама эпоха "холодной войны" строилась на достаточно жестких позициях обеих сверхдержав по вопросам внешней политики. Но важно то, что Рейган связал все агрессивные действия СССР с его политическим строем. Получается, что пока жив Союз ни о каком налаживании связей не может быть и речи. Однако, мы уже отмечали, что данный миф начал постепенно опровергаться самой американской стороной, пусть и неохотно. И связано это с реформами перестройки.