Роберта Морриса, одного из лидеров консервативной группировки в
конгрессе (Там же, с. 61-63; Ferguson J. Op. cit., p. 125-145. ). Предпринятая им
реорганизация, основанная на жесткой экономии, привела к увеличению поступлений от штатов и снижению федеральных расходов, а также заключению новых займов за границей. Моррис стремился устранить дефицит в бюджете и заслужил репутацию умелого финансиста, сумевшего вывести государственные финансы из состояния казалось бы совершенно безнадежного хаоса. Однако выход этот был найден за счет основной массы населения - фермеров, ремесленников и иных представителей мелкой буржуазии, па плечи которых легла главная тяжесть по уплате налогов и погашения части государственного долга. Выигрывали от реформы имущие
классы (Крючкова О. В. Указ, соч., с, 64-65.).
«Мне кажется, что нынешняя возможность увеличения нашего состояния, - писал еще в 1769 г. Моррис, - не должна быть упущена, в особенности если средства достижения этой цели будут в то же время служить интересам пашей страны» (Ferguson J. Op. cit., p. 70.) . Господствующие классы всегда отождествляли свои интересы с интересами государства. Поэтому и в США в период войны за независимость, наживаясь на военных поставках и извлекая выгоду из инфляции, они представляли свои действия как направленные на защиту национальных интересов. «Общественное мнение, - писал Д. Фергюсон, - считало, что правительственные чиновники были подвержены коррупции» (Ibid.) . Это мнение основывалось прежде всего на том факте, что служба заготовок была возложена на купцов, широко использовавших военные поставки в целях личного обогащения. «До сих пор бытует миф, - пишет Фергюсон, - что Моррис финансировал революцию из собственного кармана». В действительности дело обстояло совсем наоборот: «Революция финансировала Р. Морриса» (Ibid., p. 76.) . Еще находясь на посту председателя Тайного комитета, занимавшегося покупкой необходимых для американской армии товаров за границей, Моррис основательно зпустил руку в государственный карман. В период с 1775 г. по 1777 г. комитет потратил на заграничные закупки 2 млн. долларов. Примерно четверть этой суммы была переведена фирме Морриса. Почти все представители Тайного комитета в Европе являлись партнерами его фирмы (Ibid., p. 77, 81. ). Между представителями различных фирм, естественно, шла постоянная борьба за контракты, но, став главой финансового ведомства, Моррис легко утвердил свою победу.
Сложность положения центральной власти и трудности осуществления курса, задуманного Моррисом, заключались в том, что общественное мнение и прежде всего масса малоимущего населения с подозрением относились к их деятельности. К тому же действия центральной власти не имели под собой прочной законной опоры. Конституционный порядок, созданный «Статьями конфедерации», был таков, что консервативное крыло не могло окончательно закрепить своего господства, постоянно подвергаясь давлению со стороны демократических элементов. Такое положение сохранялось на протяжении всей войны.
Д. Фергюсон отмечает, что «Статьи конфедерации» подчеркивали прерогативы местных властей, в частности их право вводить налоги,
которое было «самым главным» (Ibid., p. 111. ). Это важное замечание подчеркивает также зависимость конгресса от штатов, которая серьезно затрудняла его действия по мобилизации материальных ресурсов для ведения войны. Центральное правительство имело определенные полномочия, которыми оно пользовалось для регулирования экономической
ифинансовой жизни США, но они были явно недостаточны и постоянно приходили в столкновение с политикой штатов. «Статьи конфедерации» во многих отношениях были непоследовательны и носили двусмысленный характер. Первая общеамериканская конституция явилась плодом компромисса, продиктованного условиями военного времени и рассчитанного на поддержание определенного баланса между центральной
иместными властями.
Впервые план «Статей конфедерации и постоянного союза» был предложен представителем революционных сил конгресса Б. Франклином еще в июле 1775 г. Однако под влиянием депутатов консервативного крыла, выступивших тогда против провозглашения независимости, предложение Франклина было отвергнуто. Вторичная безуспешная попытка поставить на обсуждение конгресса «Статьи конфедерации» была сделана полгода спустя, в январе 1776 г. Положение изменилось лишь после провозглашения независимости.
Уже в июле 1776 г. конгресс приступил к обсуждению «Статей конфедерации», которые частично включали в себя план Франклина и были выработаны специальной комиссией, состоявшей из представителей всех 13 штатов. Соотношение сил в конгрессе к этому времени коренным образом изменилось. Депутаты правого крыла, выступавшие прежде против объединения колоний и принятия единой конституции, вынуждены были занять теперь совершенно иную позицию. После того как независимость стала фактом и власть британской короны, охранявшая при всех ее минусах положение имущих классов, была ликвидирована, представители этих классов проявили озабоченность в том, чтобы создать ей равноценную замену в виде центрального правительства, обладающего достаточной
«силой принуждения» (Jensen M. The Articles of Confederation. An interpretation of the
social-constitutional history of the American revolution. 1774-1781. Madison, 1940, p. 163.) .
Наоборот, левое радикальное крыло конгресса теперь считало, что после провозглашения независимости необходимость в объединении отпала и централизация будет препятствием на пути демократизации политической власти и ликвидации деспотического правления. Существенным также было то, что между штатами имели место противоречия, подчас приводившие к серьезным трениям. Прежде всего это были противоречия между южными рабовладельческими штатами и Новой Англией. «Все наши несчастья, - писал в одном из писем к американскому генералу Гейтсу Джон Адамс, - проистекают из одного источника - из отрицательного отношения южных колоний к республиканскому правительству» (Ibid., p. 118.) .
Отношения между штатами осложнялись также их соперничеством изза западных земель и конкуренцией между различными группами буржуазии. Наконец, оппозиция централизации проистекала из глубоко укоренившегося сепаратизма, обусловленного нежеланием правящих групп
в ряде штатов поступиться даже частицей своей власти в пользу центрального правительства. Кроме того, несмотря на достигнутую к этому времени экономическую и культурную общность колоний, жизнь каждой из них была еще в значительной мере обособлена, оставаясь источником центробежных тенденций. Иллюстрацией этому может служить характерная запись в дневнике Джона Адамса. «Филадельфия со всей ее торговлей, богатством и правильностью, - писал он, - все-таки не Бостон. Мораль наших жителей много лучше; их манеры более изящны и приятны; они больше похожи на англичан; у нас правильный язык, лучше вкус, более красивые люди; мы превосходим других духовно, наши законы более разумны, наша религия более возвышенна, у нас лучшее образование». Свою колонию Массачусетс Джон Адамс называл не иначе, как «наша страна», а ее делегацию в конгрессе «нашим посольством». И в этом отношении он не представлял исключения. Например, Сэ-мюэл Адамс, придерживавшийся различных со своим кузеном политических взглядов, считал, что каждая колония «должна обладать в пределах границ собственной территории суверенной и никем не контролируемой властью». Еще более определенно высказывался один из известных федералистов Фишер Эймс. «Мы смотрим на другие штаты, - говорил он, - с безразличием, часто с ненавистью, страхом и антипатией» (Ibid., p. 118, 163,
164. 292).).
Однако наряду с факторами, тормозившими развитие сильной центральной власти, был и ряд факторов, которые благоприятствовали этому. Успешное завершение войны против Англии, борьба с контрреволюционными элементами, необходимость поисков союзников на международной арене - все это требовало создания сильного центрального правительства. Под давлением этих обстоятельств конгресс после напряженных, тянувшихся более года дебатов принял в ноябре 1777 г. «Статьи конфедерации», которые стали первой конституцией Соединенных Штатов Америки. Предстояла ратификация этой конституции каждым из штатов. Процедура эта сильно затянулась, заняв около трех с половиной лет. Только 1 марта 1781 г. «Статьи конфедерации» обрели силу закона.
Согласно «Статьям конфедерации», конгресс состоял из одной палаты, депутаты которой избирались ежегодно. Должности президента как главы исполнительной власти эта конституция еще не учредила.
Принятие конституции имело положительное значение, знаменуя собой шаг вперед по пути сплочепия сил независимости. Однако шаг этот был явно недостаточным. Объединение штатов носило пока в значительной степени символический характер, так как центральная власть оставалась крайне слабой. «Статьи конфедерации» сохранили за отдельными штатами полный суверенитет по многим вопросам. Конгресс не имел права вводить пошлины и налоги, его попытки в 1781 и 1782 гг. добиться расширения своих прав в этой области успехом не увенчались. Решение ряда важных вопросов, которые входили в компетенцию конгресса, было обусловлено необходимостью согласия не менее 9 штатов из 13 (Documents of American history,
v. I. Ed. by H. S. Com-mager. New York, 1948, p. 111 - 116.).
По существу власти штатов оставались во многих отношениях полноправными хозяевами и решения конгресса носили для них часто лишь консультативный характер. Насколько малоавторитетной и слабой была центральная власть, показывает тот факт, что когда вскоре после окончания войны конгресс обратился за займом к английскому правительству, то последнее согласилось его предоставить не конгрессу, а персонально Вашингтону.
Слабость центральной власти пагубно сказывалась на состоянии вооруженных сил. Как отмечал У. Фостер, «при наличии сильной централизованной армии войну можно было бы выиграть не за несколько
лет, а за полгода» (Фостер У. З. Очерк политической истории Америки. Пер. с англ. М.,
1953, с. 252.).
К числу серьезнейших недостатков конституции 1777 г. следует отнести и то, что она не вносила каких-либо перемен в положение трудящихся масс, оставляла бесправными негров п индейцев. Противники американской независимости не замедлили воспользоваться этим обстоятельством. Играя на том, что английское правительство запрещало жителям колоний переселяться за Аллеганы, англичане убеждали индейцев, что только они якобы заботятся об их интересах, а правительство США будет захватывать индейские земли и не остановится перед полным уничтожением индейцев. Эта агитация оказалась ненапрасной; Англия сумела склонить большинство индейских племен выступить на ее стороне. Особенно же показательным в этом отношении был негритянский вопрос.
«Объективно уничтожение рабства, - пишет Фостер, - было одной из центральных задач революции 1776 г. Это объясняется тем, что становление капитализма в Соединенных Штатах - основной процесс, поставленный в порядок дня революцией, - не могло происходить успешно на базисе рабовладельческой системы» (Фостер У. 3. Негритянский народ в истории Америки. Пер. с англ. М., 1955, с. 65.) . Однако на деле рабство не было уничтожено. Отмена рабства шла вразрез с интересами плантатороврабовладельцев и тех кругов американской буржуазии, которые были связаны с работорговлей. Буржуазия Севера, как уже указывалось, исходя из интересов поддержания единства с южными колониями, уступила в этом вопросе и не настаивала на отмене рабства.
В самом начале войны английское командование объявило, что те из негров, которые будут сражаться на стороне Англии, получат свободу. Правда, для самой Англии это была игра с огнем, так как отмена рабства в североамериканских колониях могла бы неблагоприятно отразиться на се колониях в Вест-Индии, хозяйство которых было целиком основано на эксплуатации рабов негров, составлявших более 9/10 населения (Маркс К. Соч., т. 23, с. 769.) . Поэтому политика Англии в вопросе об отмене рабства отличалась крайней осторожностью, и на самом деле правящие круги Англии вовсе не собирались ликвидировать систему рабства. Тем не менее обещание свободы вызвало приток негров в английские войска. Как отмечает Фостер, во время войны «дух сопротивления рабов проявлялся в
массовых побегах на сторону англичан» (Фостер У. 3. Негритянский народ в истории
Америки, с. 63.) .
Под влиянием мер, принятых английским командованием, и последовавшего затем притока негров в английские войска, а главное в связи с необходимостью пополнения армии США конгресс и американское командование вынуждены были пересмотреть свое отрицательное отношение к участию негров в Континентальной армии и объявить об их наборе в солдаты. Правда, и до решения конгресса негры принимали участие в борьбе за независимость. Многие из них с самого начала добровольно взялись за оружие и примкнули к борцам за свободу Америки. Негры приняли участие в самых первых сражениях с английскими войсками у Конкорда, Лексингтона и Бэнкер-Хилла и входили в состав многих партизанских отрядов. С исключительным героизмом дрались и сформированные в ходе войны регулярные негритянские полки (Фонер Ф.
История рабочего движения в США. Пер. с англ. М., 1949, с. 57; Аптекер Г. Американская революция 1763 - 1783. Пер. с англ. М., 1962, с. 276 - 283.) . Негры сами обращались к
конгрессу с петициями об освобождении, в которых отмечали, что они наделены «теми же самыми способностями», что их хозяева, и что рабство несовместимо с Декларацией независимости.
Прогрессивные круги американской буржуазии еще задолго до войны за независимость выступали против системы рабства. Активным сторонником отмены рабства был Б. Франклин, явившийся участником первого организованного в 1775 г. в Филадельфии общества по борьбе с
рабством (Jordan W. D. White over Black. American attitudes toward the Negro 1550-1812.
Baltimore, 1968, p. 343344.) . Аналогичные общества возникали и получили широкое распространение после войны за независимость. Выступая с позиций буржуазного демократа, Франклин доказывал, что рабство мешает развитию производства. Однако единомышленники Франклина составляли меньшинство, и война не принесла негритянскому населению свободы, за которую оно сражалось. Хотя часть ветеранов войны и была впоследствии выкуплена правительством у бывших хозяев, институт рабства, как мы увидим, остался в неприкосновенности, и даже многие участники войны - негры - были после ее окончания возвращены в положение рабов.
Негритянский вопрос является одним из наиболее показательных примеров того, как из-за нежелания встать на путь решительной демократизации конгресс, т. е. правительство буржуазии и плантаторов, сам препятствовал росту боеспособности американской армии.
Война с Англией выдвинула перед правительством молодой американской республики целый ряд сложных проблем. Война за независимость была не только войной против Англии, но и в равной степени борьбой против внутренних врагов американской свободы, которые в той или иной мере были связаны с британской короной и олицетворяли собой контрреволюцию. Таким образом, эта война одновременно была направлена и против внешнего врага, и против врагов внутри самих США.