политической и социальной революции» (Malоne D. Op. cit., p. 237.). «Плантаторы-аристократы, - пишет американский историк Д. Малоне, - возглавили восстание против Великобритании, действуя вопреки крайним консерваторам. Однако, разорвав отношения с Англией, они стремились сохранить собственные политические и экономические позиции» (Ibid.). Как и в других колониях, в Виргинии господствующая верхушка вынуждена была пойти па некоторые уступки под давлением демократических элементов, но делегаты конвента не приняли предложений Джефферсона, направленных на практическое предоставление избирательного права всем взрослым белым мужчинам (Ibid., p. 238.) . Джефферсону пришлось потратить немало усилий, чтобы добиться демократизации виргинского
законодательства (См.: Плешков В. Н. Борьба Томаса Джефферсона за демократические реформы в Виргинии. - Американский ежегодник. 1975. М., 1975, с. 67 - 92. ). Принятая же
в 1776 г. конституция, хотя и означала определенный шаг вперед но сравнению с колониальными порядками, сохраняла достаточно консервативный строй (Там же, с. 68.) . Сознавая это обстоятельство, Джефферсон писал: «Злоупотребления монархии настолько поглотили внимание политических деятелей, что мы представляли себе республиканским все, что не было монархическим. Мы еще не сумели усвоить тот главный принцип, что правительства являются республиканскими только в той степени, в какой они воплощают волю народа и исполняют его желания. Поэтому наши первые конституции не отражали на деле основные принципы» (Мalone D. Op. cit., p. 237. ).
Скептицизм по поводу одобренных виргинским конвентом документов выражал не только Джефферсон. Вскоре после принятия Декларации прав предствители графства Альбемарль отмечали в письме делегатам конвента, что документ этот будет «достойным памятником его составителям», хотя «подлинный смысл его вообще неясен» (Wооd G. Op. cit., p. 272. ). Тем не менее принятые виргинским конвентом Декларация прав и конституция для своего времени были важным шагом, получившим широкий отклик во всех без исключения бывших английских колониях. Значение этого шага приобрело тем больший резонанс, что первым губернатором Виргинии стал Патрик Генри, имя которого у всех ассоциировалось с борьбой за свободу Америки
(Mead R. D. Patrick Henry. Practical revolutionary. Philadelphia - New York, 1969, p. 122 - 123. ).
Первым штатом, который последовал примеру Виргинии, одобрив наряду с конституцией Декларацию прав, была Пенсильвания. Всего лишь 4 штата провозгласили в 1776 г. Декларацию прав, остальные ограничились принятием конституций, включив, правда, в них положения о правах человека. Пенсильвания была не только первым штатом, который последовал примеру Виргинии. Пенсильванская Декларация прав и конституция были самыми демократичными из всех деклараций прав и конституций того времени. «Именно в Пенсильвании, - отмечает Г. Вуд, - самые радикальные идеи в отношении политики и конституционной власти, провозглашенные революцией, нашли свое выражение» (Wооd G. Op. cit., p. 226.) . Это объяснялось в значительной степени тем, что избранный для выработки конституции пенсильванский конвент по своему составу был гораздо более демократичным, чем в Виргинии и других штатах. В нем достаточно широко были представлены мелкие и средние собственники
«внутренней страны». Члены господствующей верхушки Пенсильвании сетовали в связи с этим, что конвент состоит из «новичков», которые «никогда в своей жизни и часа не провели за изучением принципов закона и управления». Это обвинение, однако, как отмечает Г. Вуд, «было едва ли справедливым». Неопытностьмногих делегатов конвента, принимавших участие в выработке конституции, вполне компенсировалась такими качествами, как патриотизм и энергия. Участники конвента были решительно настроены действовать, отбросив «старый мусор», чтобы начать строить «заново на чистом месте», естественно, при условии сохранения буржуазных моральных ценностей. «Мы должны подойти к созданию новой формы правления, - заявлял один из делегатов конвента, - таким образом, чтобы не нарушить прав частной собственности». Этот принцип соблюдался свято. Но в рамках буржуазно-демократических норм пенсильванская конституция оказалась «самой радикальной конституцией
революционной эры» (Ibid., p. 227 - 228. - Текст конституции см.:Source and documents illustrating the American revolution 1764 - 1788 and the formation of the federal constitution. Ed. by
S. E. Morrison. Oxford, 1953, p. 162 - 176.).
Пенсильванская Декларация прав повторяла многие положения виргинской Декларации. По мнению Джона Адамса, она была переписана «почти дословно» (Rutland R. A. Op. cit., p. 52.) . Несомненно составители пенсильванской Декларации держали в руках Декларацию прав Виргинии и заимствовали некоторые ее положения. Но бесспорно также и то, что пенсильванская Декларация пошла гораздо дальше виргинской. Это касалось, в частности, таких вопросов, как свобода религиозного вероисповедания, которая в пенсильванской Декларации толковалась значительно шире. Тех, кто по религиозным соображениям не желал поступать на военную службу, Декларация обязывала внести определенную сумму денег в качестве компенсации. Пенсильванская Декларация провозглашала право собраний и свободу слова, право подачи петиций с жалобой на действия властей (Schwartz В. Op. cit, v. I, p. 263 - 266. ). Виргинская Декларация не содержала этих пунктов.
Декларация прав Пенсильвании была плодом усилий специально созданной для ее выработки комиссии из 5 человек, среди которых был автор знаменитого памфлета «Здравый смысл» Томас Пейн. Именно его влиянию приписывают наиболее радикальные статьи пенсильванской Декларации прав, хотя справедливость требует отметить, что и остальные участники комиссии принадлежали к числу радикально настроенных
деятелей (Rulland R. A. Op. cit., p. 53.) .
Представители умеренных из состоятельных слоев населения Б. Раш, Р. Моррис и Д. Уилсон выступили с решительной критикой пенсильванской конституции и высказались за ее пересмотр (Вurnham R. L. The counter-revolution in
Pennsylvania 1776 - 1790. Harrisburg, 1971, p. 18.) . Б. Раш заявил, что одобренные
конвентом документы «абсурдны в своей основе и по могут быть претворены в жизнь без самых опасных последствий для дела свободы» (Rutland R. A. Op. cit., p. 55. ). Свобода в понимании представляемых им состоятельных слоев рисовалась иной, чем была зафиксирована в новой
конституции, заменившей, по словам Б. Раша, прежнюю форму правления
«правительством толпы» (Wood G. Op. cit., p. 233. ).
Противники конституции не только подвергли ее нападкам, но и делали все от них зависящее, чтобы затруднить деятельность нового правительства. Они резко критиковали положение конституции об однопалатной ассамблее. Пенсильвания не имела верхней палаты - сената, которая, по их мнению, будь она составлена из именитых представителей, могла бы «уравновесить» влияние избраннной в соответствии с нормами новой конституции пенсильванской ассамблеи (Ibid., pp. 234-235. ). По этому поводу происходили резкие столкновения между сторонниками и противниками конституции, нашедшие свое отражение в филадельфийской прессе (Ibid., p. 234.) . В итоге деятельность вновь созданной власти Пенсильвании оказалась серьезно затруднена, тем более что действовать ей приходилось в сложных условиях, когда на территории штата развернулись ожесточенные военные действия.
В высшей степени показательная для условий становления новой государственной власти картина сложилась в расположенном между Виргинией и Пенсильванией штате Мэриленд. 21 мая 1776 г. местная законодательная ассамблея приняла резолюцию, согласно которой ее делегатам на Континентальном конгрессе рекомендовалось голосовать
против провозглашения независимости (Hоffman R. Popularizing the revolution: internal conflict and economic sacrifice in Maryland. 1774 - 1780. Paper delivered at the
Organization of American historians meeting, April 12, 1973. Chicago, 1973, p. 3.) . Хотя
вопреки этой инструкции делегаты Мэриленда поддержали Декларацию независимости, большинство политических лидеров этой колонии было настроено против независимости, опасаясь, что отделение от Англии серьезно осложнит внутреннее положение и приведет к беспорядкам. «Их наихудшие опасения, - отмечает американский историк Р. Хофман, - подтверждались» (Ibid., p. 1. ). Еще с осени 1775 г. «беспорядки в колонии неуклонно разрастались», а после июля 1776 г. положение стало ухудшаться «особенно быстро». Из разных мест поступали сообщения о росте мятежных настроений среди белых и черных, рабов, мастеровых и фермеров. Командиры милицейских отрядов жаловались па то, что их подчиненные отказываются выполнять приказы. По словам Р. Хофмана, политические лидеры Мэриленда «непосредственно ощутили дыхание ужаса и неопределенности» (Ibid.) . Угроза народного восстания постоянно маячила перед их взором, а страх перед выступлением низов определял тактику господствующего класса.
Характеризуя принятую в Мэриленде конституцию, Д. Мейп называет ее «противоречивым документом», так как она ставила целью обеспечить «сбалансированное» управление и контроль над «волей народа» в соответствии с политической концепцией вигов (Main J. Т. The sovereign states, p. 161.) . С этим едва ли можно спорить. Но более полной и верной представляется оценка Р. Хофмана, автора фундаментального исследования об эволюции политической жизни Мэриленда (Hoffman R. A spirit
of dissension. Economics, politics and the revolution in Maryland. Baltimore, 1973). В
результате работы мэрилендского конвента в августе - сентябре 1776 г. была принята конституция, дополненная затем в ноябре Декларацией прав.
По данным Р. Хофмана, при колониальном режиме вследствие высокого имущественного ценза 90% взрослого мужского населения лишены были права занимать выборные должности. Существовали также серьезные ограничения на право участвовать в выборах. Говоря о целях политических лидеров, представителей «народной партии», которая возглавила работу по созданию нового правительства Мэриленда и выработке новой конституции, Р. Хофман отмечает: «Чего они действительно хотели, так это общества порядка, управление которым оставалось бы в руках богатых и знатных людей» (Ibid., p. 169.).
При выборах делегатов в конвент, которому предстояло принимать новую конституцию, политические лидеры Мэриленда были единодушны в том, что участвовать в голосовании могут только лица, имеющие достаточный имущественный ценз. Соответствующие инструкции были разосланы во все графства. Прежний порядок оставался в силе. Однако вопреки инструкциям в ходе выборов явочным порядком в 5 графствах была сделана попытка осуществить всеобщее избирательное право: голосовало все взрослое белое мужское население. Выборы в этих графствах были признаны незаконными и отменены (Ibid., p. 169-170.).
Руководители Мэриленда, представлявшие состоятельные группы населения, добились принятия «в высшей степени консервативной конституции», которая закрепила власть за крупными плантаторами (Ibid., p. 169, 178. ). Чтобы стать губернатором, нужно было владеть 5 тыс. ф. ст., членом губернаторского совета - 1 тыс. ф. ст., сенатором - 1 тыс. ф. ст., депутатом нижней палаты ассамблеи - 500 ф. ст. «Никто не мог участвовать в общественной жизни, - пишет Р. Хофман, - не имея крупного состояния» (Ibid., p. 179.) . Все было сделано для того, чтобы не допустить к власти народ - малоимущие слои населения. Именно этой цели служила конституция штата. Ее условия могли быть пересмотрены, но для внесения поправок требовалось квалифицированное большинство в две трети голосов, что практически было недостижимо.
Правящая верхушка отдавала себе отчет в том, что конституция еще не является гарантией общественного спокойствия. По всей территории Мэриленда продолжались волнения. Представители новой власти опасались, что может возникнуть ситуация, которая окажется просто неуправляемой. Поэтому параллельно с обсуждением конституции конвент приступил к рассмотрению Декларации прав, которая, по выражению одного из делегатов, имела «исключительно важное значение для добрых людей этого штата (Мэриленда, - Л. Ф.) и их потомков» (Schwartz В. Op. cit., p. 279.) . «Добрые люди», заседавшие в конвенте, надеялись принятием Декларации прав смягчить народное недовольство.
Наконец, чтобы укрепить свое положение и успокоить недовольство в народе, лидеры Мэриленда провели через некоторое время два законодательных акта, в которых были заинтересованы малоимущие
группы. Ассамблея штата одобрила законы об изменении налоговой системы и правилах оплаты долгов, удовлетворявших в известной мере требования низов. По меткому замечанию современников, эти меры были «ценой революции», которую вынуждена была заплатить правящая верхушка Мэриленда. «Все они понимали, что должны чем-то пожертвовать, чтобы сохранить свое руководящее положение», - пишет
Хофман (Hoffman R. A spirit of dissension, p. 210. ).
Во имя укрепления своих классовых позиций плантаторы Мэриленда пошли на некоторые уступки массам. Часть имущих кругов критически отнеслась к законам, принятым ассамблеей, считая их необоснованной мерой. Однако наиболее дальновидные представители господствующего класса считали, что, пожертвовав незначительным сиюминутным интересом, они сумеют добиться важной долгосрочной цели. Это способствовало стабилизации положения, помогало удерживать власть в своих руках. Едва ли можно согласиться с выводом Хофмана относительно того, что политический контроль в Мэриленде осуществлялся не на основе классовых прерогатив и привилегий, только потому, что внутри правящего класса возникли разногласия по вопросу о принятии указанных законов
(Hoffman R. The «Disaffected» in the revolutionary South: The first American civil war. - In: The American revolution. Explorations in the history of American radicalism. Ed. by A. Young. De Kalb.
1976, p. 312.) . Дело заключалось просто в том, что в Мэриленде происходил спор различных групп из-за борьбы за власть. Поэтому есть все основания считать, что политика господствующей верхушки Мэриленда была основана на вполне определенных классовых прерогативах и привилегиях, какими бы отклонениями и маневрами она ни отличалась.
Невозможно и нет никакой необходимости в рамках данной работы говорить о становлении новой власти в каждой из бывших американских колоний. Рассмотренные примеры дают достаточное представление о том, как протекал этот процесс в различных частях только что провозгласившей свою независимость американской республики. Следует заметить, что в двух штатах - Род-Айленде и Коннектикуте сохранился прежний порядок, основанный на старых королевских хартиях. В остальных же колониях процесс становления новой государственной власти протекал без существенных отклонений от уже описанных случаев, за исключением Массачусетса, где вокруг вопроса о принятии новой конституции развернулась острая и длительная борьба.
Колония Массачусетс, как мы видели, задавала топ в антибританском движении, а ее столица Бостон по праву считается колыбелью американской революции. Здесь произошли события, ставшие истоком провозглашения независимости. Именно Массачусетс наряду с Виргинией выдвинул тех людей, которые стали во главе США. Их усилиями формировалось правительство и новые политические институты. Однако конституция Массачусетса, как бы это ни было странно, оказалась весьма умеренной. Она отражала прежде всего интересы имущих классов, стремившихся установить контроль над патриотическими организациями и освободительным движением в целом.