Материал: Фурсенко А. Американская революция и история США. 1978

времени Дикинсон представлял довольно значительную и популярную

фигуру (Согрин В. В. К идейным истокам войны за независимость США. - Вопросы истории,

1975, № 5, с. 57 - 59.) . Однако он придерживался сравнительно умеренных взглядов и по мере развития освободительного движения все более и более отходил от него. «Богатый и влиятельный человек, - пишет С. Иоханнесен, автор недавно опубликованной статьи о Дикинсоне, - он чувствовал себя спокойно в семье и в узком кругу знакомых» (Jоhannesen S. К. John Dickinson and

the American revolution. - Historical Reflections, 1975, v. JI. p. 46) . Там же справедливо

отмечается, что «апофеозом» свободы для Дикинсона была гарантия «права собственности» (Ibid., p. 44.). Дикинсон не одобрял массовых выступлений, сопровождавшихся насильственными действиями. Он принадлежал к тем элементам колониального общества, которые считали себя патрициями. Выступления народных низов - плебеев - пугали этих людей и постоянно беспокоили. Иоханнесен отмечает, что ко времени революции Дикиисон был «одним из самых богатых людей в Америке, влиятельным и образованным филадельфийским джентльменом-адвокатом» (Ibid., p. 30.. )В. Паррингтон называет его «джентльменом среди

джентльменов» (Паррингтон В. Л. Основные течения американской мысли, т. I. Пер. с англ.

М.. 1962, с. 292.) . Ему же принадлежит наиболее обстоятельная характеристика системы взглядов Дикинсона. «Обычно он мыслил понятиями Британской империи, - отмечал Паррингтон, - и, выступая, всегда исходил из них. Больше всего он опасался, что какое-нибудь недоразумение приведет к разрыву с метрополией» (Там же, с. 299. ). Даже в «Письмах пенсильванского фермера», ратуя за свободу, Дикинсон пояснял, что речь идет о конституционном решении вопроса путем верноподданнического обращения американцев к королю, которого он называл «прекрасным государем». «У нас, - писал Дикинсон, - есть великодушное, разумное и гуманное правительство, к которому мы всегда можем обращаться... Давайте вести себя, как подобает послушным детям, получающим от любимых родителей незаслуженные побои. Давайте пожалуемся нашим родителям, но говорить с ними мы должны почтительно, как подобает нашему положению» (Там же, с. 295.) . Более того, Дикинсон предостерегал американцев от выступлений против Англии, выражал свое недовольство действиями патриотов - сторонников активных действий. «Надеюсь, дорогие соотечественники, - писал он, - что в каждой колонии вы оудетс начеку с теми, кто попытается, играя на патриотических чувствах, поднять вас на действия, неуважительные к нашему государю и

метрополии» (Там же, с. 299. ).

Слова эти, однако, не нашли отклика среди массы колонистов. Времена, когда призывы Дикинсона вызывали энтузиазм, остались далеко позади. Американцы не желали пребывать в роли «послушных детей». Идея независимости в Америке становилась все более популярной, и это сознавало большинство делегатов конгресса. Однако под давлением таких консервативно настроенных деятелей, как Днкинсон и его единомышленники, опасавшихся, что крушение власти Англии приведет к «анархии» в колониях, была предпринята еще одна, последняя, попытка примирения. Конгресс направил королю «Петицию оливковой ветви».

Томас Пейн переселился в Америку «без каких-либо сознательных революционных целей». (Там же, с, 410.) Рекомендательное письмо, которым его снабдил Б. Франклин, открыло возможность работы в качестве редактора одного из влиятельных филадельфийских периодических изданий - «Филадельфиа мэгэзин». Наряду с повседневной редакционной работой Пейн выступал с собственными корреспонденциями и статьями. Пост редактора позволил ему познакомиться со многими руководителями освободительного движения, что сыграло немалую роль в ею дальнейшей судьбе. Само развитие революционно-освободительного движения в Америке не могло но оказать сильного влияния на судьбу Пейна (Phoner Е.

Tom Paine and revolutionary America. New York, 1976, p. 74.).

Один из лидеров пенсильванских вигов Б. Раш, с которым Пейн поддерживал хорошие отношения, посоветовал ему выступить с памфлетом, который должен был положить начало дискуссии по вопросу о независимости. Раш рекомендовал не называть этого слова и не пропагандировать республиканскую форму правления. Однако, последовав основному совету Раша, Пейн пренебрег его рекомендацией относительно «независимости» и «республиканизма». В течение длительного времени Пейн и Раш были друзьями и единомышленниками. Впоследствии их пути резко разошлись. Стараясь объяснить этот факт, биограф Пейна Д. Хоук ссылается на обстоятельства частной жизни Раша и Пейна, пытаясь выяснить сходство и разницу в их характерах, поведении и даже внешнем облике. «Дружба между Пейном и Рашем, - пишет Хоук, - должно быть, поражала тех, кому приходилось с ними встречаться» (Hawke D. F. Paine. New York, 1971 p. 39. ). Пейн любил выпить, а Раш проповедовал трезвенность. Хотя оба они одно время были холостяками, Раш вскоре женился, Пейн же остался навсегда одиноким холостяком. Пейн поздно вставал, проводил весь день во встречах и беседах, а вечером отправлялся в таверну, просиживая часами за игрой в вист или шашки, сопровождаемой хорошим бокалом вина. Раш поднимался с восходом солнца, спал не более 4 - 5 часов, потом весь день принимал пациентов - он был врачом, а вечерние часы проводил за столом, сочиняя статьи о медицине либо по политическим вопросам. Вместе с тем, характеризуя Раша и Пейна, Хоук находит у них общие черты. Оба они были связаны дружбой с Б. Франклином, отличаясь «горячим темпераментом, резкостью и уверенностью в себе». И Раш, и Пейн чувствовали себя ущемленными условиями британского колониального режима. Говоря о публицистической деятельности Пейна, Хоук отмечает, что даже небольшой очерк требовал от него немалых усилий. Иногда на это уходило несколько дней или даже недель. А Раш писал легко. Он мог набросать очерк за один вечер, на следующий день в перерывах между визитами пациентов окончательно его отшлифовать и затем напечатать. По подсчетам Хоука производительность Раша втрое превышала возможности Пейна (Ibid., p. 40.). Все это было действительно так. К этому лишь следовало бы добавить, что в то время как Пейн являлся идеологом революционно настроенных низов, Раш представлял интересы более состоятельных кругов колониальной буржуазии.

В обстоятельном исследовании, посвященном Т. Пейну как идеологу городских низов, Э. Фонер не без оснований связывает успех его

произведения с социальными сдвигами конца XVIII в., в результате которых ремесленники превратились в революционную политическую силу. Он говорит о пробуждении среди ремесленников «политической сознательности» и о том, что именно они, более чем любая другая группа населения, стали поборниками и носителями радикальных идей (Рhоnеr Е. Tom

Paine and revolutionary America, p. 57 - 63. ). Говоря о Филадельфии, где протекала

деятельность Пейна и где был написан им его знаменитый памфлет, Фонер отмечает процесс «политизации» «городских ремесленников и низших классов общества» в результате их участия в милицейских отрядах. Известный деятель консервативного толка, а затем участник борьбы за независимость Г. Моррис отмечал в связи с этим: «Толпа начинает думать и

рассуждать» (Phоnеr Е. Tom Paine's Republic: radical ideology and social change. - In: The American revolution. Explorations in the history of American radicalism. Ed. by A. Young. De Kalb,

1976, p. 196. 61.) . Именно Псину суждено было стать рупором пробудившихся к политической активности народных масс.

Главное же заключалось в том, что Пейн не только выражал интересы низов, но и сумел в своих выступлениях найти понятный им язык. Как отмечает В. Согрин, Пейн олицетворял собой новый этап в развитии революционной общественно-политической мысли Америки (Согpин В. В. Указ, соч., с. 67 - 68. )«До Пейна большинство американских публицистов, - пишет Фонер, - сознательно предназначали свои сочинения лишь для чтения образованным классам. Литературный стиль Пейна, его пренебрежительное отношение к авторитетам и его политический эгалитаризм - все это было взаимосвязано» (Phoner Е. Tom Paine's Republic, p. 201. ). Таким образом, не только политические взгляды, но и особенности литературного стиля были составным элементом нового подхода, использованного Пейном. Хотя большинство авторов того времени и считало, что писать для массового читателя означало жертвовать чистотой литературного стиля, впадая в вульгарный и тривиальный тон, Пейн придерживался иной точки зрения (Ibid.) . Он писал именно в расчете на массы и доказал, что произведение подобного рода может соответствовать самым высоким литературным стандартам.

Памфлет Пейна - страстный призыв к народу. Он звал колонистов к восстанию против метрополии, провозглашая равенство всех людей и их прирожденные естественные права. Пейн отмечал, что вся предшествующая литературная полемика по поводу раздора с Англией оказалась безрезультатной. «Все было бесплодно, - писал он, - и период дебатов закончился. Оружие как последнее средство решает сейчас спор» (Пеин Т. Указ, соч., с. 34. ). Он заявлял, что нельзя оставаться лояльным в отношении Англии и в то же время вести с ней борьбу за свои права. Пейн решительно выступал против тех, кто утверждал, что связь колоний со страной-матерью, Англией, жизненно необходима для их последующего благополучия.

«Поскольку много говорилось о преимуществах примирения, - писал Пейн, - которое подобно сладостной мечте ушло и оставило нас в прежнем положении, вполне уместно проверить доводы другой стороны и исследовать хотя бы часть того многообразного материального ущерба,

который терпят колонии и всегда будут терпеть до тех пор, пока существует их связь с Великобританией и зависимость от нее. Необходимо изучить эту связь и зависимость в свете законов природы и здравого смысла... Я слышал утверждения некоторых о том, что поскольку Америка процветала при своей прежней связи с Великобританией, то такая связь необходима для ее счастья в будущем и всегда будет приносить те же плоды. Америка процветала бы в такой же степени и, по всей вероятности, гораздо больше, если бы никакое европейское государство не обращало на нее внимания» (Там же, с. 35.) . Зависимость колоний от Англии, считал Пейн, противоречит их интересам, вовлекая колонистов в ненужные международные конфликты, чреватые убытками и опасностью для жизни людей. В будущем «связь с Британией» окажется «вынужденной и противоестественной», - писал Пейн. Он призывал американцев действовать смело и решительно, не жалея сил для борьбы против колониального ига. «Не под силу Британии или Европе, - писал Пейн, - завоевать Америку, если Америка сама не даст себя завоевать медлительностью и робостью» (Там же, с. 39 - 40.) . Вопреки совету Б. Раша, Пейн призывал Америку утвердить свою независимость.

Автор «Здравого смысла» не только пропагандировал идею независимости, но и подверг решительной критике монархическую форму правления, выступив сторонником республики. Пейн критиковал монархию как жестокий несправедливый режим и, по словам В. Паррингтона, явился «воплощением республиканского духа американской революции»

(Паррингтон В. Л. Указ, соч., т. Т, с. 405; Рhonеr Е. Tom Paine's Republic, p. 226 - 227.) . «Но

где же, говорят некоторые, король Америки?», - восклицал он и отвечал: «...как в абсолютистских государствах король является законом, так и в свободных странах закон должен быть королем». Чтобы впоследствии не возникло угрозы демократической форме правления, Пейн предлагал разбить корону и куски ее рассеять в народе, «которому она принадлежит по праву» (Пейн Т. Указ, соч., с. 46.) . Это было очень смело, ибо, несмотря на развитие освободительного движения, монархическая традиция и вера в «доброго короля» были еще очень прочными. Пейн же заявлял, что свободная независимая республика принесет Америке демократическое правление и обеспечит ее народу процветание (Phoner Е. Тот Paine and

revolutionary America, chap. III.).

Биограф Пейна Хоук отмечает медленный темп его писательской манеры. Все, что выходило из-под пера Пейна, рождалось поистине в муках. Но это был новый, совершенно иной стиль, доступный пониманию широких масс, а резопас, который имело опубликование «Здравого смысла», превзошел по своей силе и размаху эффект, которого до того достигало самое популярное произведение самого известного автора. Обычно политический памфлет выпускался одним-двумя изданиями, количество же изданий произведения Пейна достигло рекордной для того времени цифры - 25, а число людей, прочитавших его, - исчислялись сотнями тысяч человек. «Если эпоха революции продемонстрировала массовую политизацию американского общества, - пишет Э. Фо-нер, - то именно «Здравый смысл» способствовал взрыву страстей и политических