Материал: Фурсенко А. Американская революция и история США. 1978

дебатов за пределами узких рамок образованной элиты, среди американцев

всех слоев» (Рhоnеr Е. Tom Paine's Republic, p. 199.).

«Тема разговоров по всей Америке в течение последних нескольких недель, - писала в апреле 1776 г. «Нью-Йорк газетт», - была подсказана памфлетом под названием «Здравый смысл»». Несколько позже другая нью-йоркская газета указывала, что памфлет Пейна «обратил в сторонников независимости тысячи людей, которые раньше и слышать об

этом не хотели» (Туlеr М. С. The literary history of the American revolution 1763 - 1783, v. I.

New York - London, 1897, p. 470, 473. ). Представитель Коннектикута, обращаясь к автору «Здравого смысла», говорил: «Вы выразили чувства миллионов. Ваше произведение можно по праву сравнить с наводнением, которое смело все на своем пути. Мы были слепыми, но, после того как Вы просветили нас, с наших глаз спала пелена и мы прозрели». Одна из филадельфийских газет отмечала, что после опубликования памфлета Пейна идея независимости колоний «получила необыкновенное распространение». При этом отмечалось, что «тысячи и десятки тысяч» простыхлюдей оказались «более разумными», нежели «некоторые из наших признанных юридических консультантов», которые к этому времени «проявили нежелание» участвовать в неприятном для них деле (Phоnеr Е. Tom Paine's Republic, p. 199 - 200) . Можно согласиться с Э. Фонером в том, что Пейн «сознательно» выступил в роли «пионера нового стиля в публицистике, рассчитанной на вынесение политической дискуссии за узкие пределы «политического мира» XVIII в.» (Ibid., p. 200.) .

Этот вывод формально разделяет крупнейший специалист по истории идей периода американской революции профессор Гарвардского университета Б. Бейлин. «Здравый смысл», - отмечает он, - это самый блестящий памфлет, написанный во время американской революции и один из самых блестящих памфлетов, написанных когда-либо по-английски»

(Вailуn В. Common Sense. - In: Fundamental testaments of the American revolution. Washington,

1973, p. 7.) . Однако, отдавая должное литературному стилю и публицистической манере Пейна, Бейлин заявляет, что памфлет не оказал значительного влияния на провозглашение независимости. Как представитель консервативного направления в современной историографии США, отрицающего радикально-демократическое начало в американской революции, Бейлин стремится представить Пейна и его памфлет как некий чужеродный элемент. Согласно его точке зрения, решающая роль в американской публицистике принадлежала написанным в традиционной манере произведениям умеренно либерального толка. Таким образом, камуфлируя свою концепцию в отношении Пейна комплиментами относительно литературных достоинств «Здравого смысла», Бейлин стремится перечеркнуть политическое значение этого произведения. Вопервых, говорит он, Пейн был англичанином, а не американцем, и не имел необходимого представления об условиях жизни в колониях. Во-вторых, «чем внимательней изучаем мы обстоятельства дебатов в конгрессе начала 1776 г., тем менее важным представляется нам значение «Здравого смысла»». Бейлин избегает категорических суждений, но догадки, предположения, замечания, которые он делает, - все это сводится к одной цели - умалить значение «Здравого смысла». «Мы знаем, с одной стороны,

слишком много,а с другой - слишком мало, чтобы определить степень, в которой «Здравый смысл» повлиял на решения, принятые конгрессом в начале 1776г.», - пишет он. Бейлин находит «логику Пейпа» «в высшей степени несовершенной», ищет недостатки в характере приводимых им аргументов. Не имея возможности отрицать «интеллектуальную силу» «Здравого смысла» и то, что памфлет Пейпа повлиял па рост революционных настроений в стране, Бейлин утверждает, что он не оказал «формального воздействия на провозглашение независимости» и «не определил решения лидеров революции построить лучший мир» (Ibid., p. 14,

22. ).

Опираясь на труды Бейлина, представители консервативной школы всячески принижают значение «Здравого смысла» и его влияние на ход борьбы за независимость. В конечном же итоге такая тенденция практически уже привела к исключению Пейна из числа идейных вождей революции, хотя именно ему более чем другим, по справедливости принадлежит эта роль. Прав Э. Фонер, заявляя, что ни один человек из тех, кто участвовал в американской революции, не «совершил столь блестящей карьеры», но ни один из них и не испытал такой трудной судьбы, как Пейн. «После своей смерти, практически даже до этого, - пишет Фонер, - Пейн был исключен из числа вождей революции, которых канонизировала американская культура. Память о нем сохранялась из поколения в поколение только благодаря усилиям радикалов и свободомыслящих американцев, которые вновь и вновь находили в нем символ революционного интернационализма, свободы мысли п неповиновения

существующим институтам» (Рhоnеr Е. Tom Paine's Republic, p. 189. ).

Демократический характер «Здравого смысла» определялся прежде всего конкретными предложениями в сфере политического переустройства, с которыми выступил Пейн. Он предлагал, чтобы каждый американец независимо от того, какой собственностью он владел и имел ли он ее вообще, был наделен правом голоса. Пейн заявил себя решительным сторонником всеобщего избирательного права, противником каких бы то ни было ограничений на основе имущественного ценза.

Эти предложения пришлись явно не по вкусу представителям имущих групп, которые привыкли к мысли о том, что «власть рождается собственностью» (Ibid., p. 207. ). Джон Адамс, являвшийся идеологом этих групп (В советской литературе анализу взглядов Джона Адамса посвящена работа Б. А. Ширяева «Джон Адамс в период борьбы американских колоний

за независимость» (Американский ежегодник. 1975, с. 209 - 230.) , считал

предложения Пейна «излишне демократичными» (Рhоnеr Е. Tom Fame's Republic, p. 207.) В. Паррингтон, характеризуя Дж. Адамса как «реалиста», заявлял, что в годы борьбы за независимость он «принадлежал к левому крылу» (Паррингтон В. Л. Указ, соч., т. I, с. 383. ). Действительно, впоследствии Дж. Адамс занимал гораздо более консервативные позиции, чем в рассматриваемый период. Однако едва ли это дает основания причислять его к «левому крылу». «Молодой Джон Адамс был стойким защитником прав человека; Джон Адамс в пожилом возрасте оказался стойким защитником прав собственности...», - писал далее В. Паррингтон (Там же.) . Это утверждение

нуждается в уточнении. Хотя взгляды молодого Дж. Адамса носили более либеральный характер, а в пожилом возрасте стали заметно клониться вправо, приобретя откровенно консервативный характер, и в том, и в другом случае Дж. Адамс оставался «защитником прав собственности».

Дж. Адамс приветствовал призыв к отделению от Англии. Он выступал сторонником провозглашения независимости и впоследствии решительно настаивал на том, что не Пейну, а ему принадлежит приоритет в

выдвижении этой идеи (Дж. Адамс - Б. Рашу, 1 мая 1807 г. - The spur f fame. Dialogues of John Adams and Benjamin Rush, 1805 - 1813. Ed. by J. A. Schutz, D. Adair. San Marino, 1966, p.

82. ). В ответ на «Здравый смысл» Джон Адамс выпустил памфлет «Размышления относительно правительства», в котором подвергал критике многие положения Т. Пейна. Как отмечает Э. Фонер, он был ничуть не менее республиканцем, нежели Пейн, но «его республиканизм имел безусловную элитарную окраску». Дж. Адамс «был напуган уравнительными идеями «Здравого смысла», - отмечает Фонер, - и искал им противодействия». Он решительно выступил против идеи всеобщего избирательного права. «Весьма опасно, - писал он, - менять избирательное право. Это ведет к путанице и уничтожению всех различий, низводит людей

разного положения до одного уровня» (Phoner Е. Tom Paine's Republic, p. 207; Shaw

P. The character of John Adams. Chapel Hill, 1976, p. 94.)

Подход Пейна вызвал отрицательную реакцию не только со стороны Дж. Адамса, но и других сторонников партии вигов. Даже представители «радикалов» Сэмюэл Адамс и Патрик Генри воздержались от поддержки «уравнительных» идей Пейна. В то же время, призыв Пейна к независимости встретил широкий отклик со стороны лидеров освободительного движения, даже среди умеренного крыла. Это было не столько результатом воздействия выдвинутых Пейном аргументов в пользу независимости, сколько следствием того впечатления, которое памфлет «Здравый смысл» оказал на развитие массового движения, пережившего состояние взрыва. Памфлет Пейна сыграл роль своего рода катализатора, стремительно ускорившего уже начавшуюся реакцию. После его опубликования вопрос о независимости перешел из стадии осторожных разговоров в стадию открытых обсуждений и практического решения. К этому вело и дальнейшее развитие событий, способствовавших усилению движения за отделение от Англии.

Патрик Генри Худ. Л. Салли

Посланная королю конгрессом «Петиция оливковой ветви» была фактически отвергнута: британское правительство решило не отвечать на послание мятежных колоний. В Англии по-преж-ттему считали, что проводимая по отношению к колониям политика правильна и не нуждается в серьезных переменах. Впоследствии Б. Франклин вспоминал, что незадолго до начала войны за независимость он оказался свидетелем разговора, во время которого один британский генерал заявил, что быстро решил бы все американские проблемы, имей он тысячу гренадеров. С ними генерал обещал пройти «из одного конца Америки в другой, кастрировав всех мужчин». «Совершенно очевидно, - писал Франклин, - что он принимал нас за разновидность животных, лишь немногим превосходящих диких зверей... На янки смотрели, как на мерзкое чудовище, и парламент считал, что петиции подобного рода созданий не подобало принимать и читать в таком собрании мудрецов (как британский парламент, - А. Ф.) »

(Jensen M. Op. cit., p. 647-648.) .

После Банкер-Хилла английское правительство поняло, что ни одной, ни двумя, ни даже пятью тысячами гренадеров колонии усмирить не удастся. Было принято решение отправить в Америку 20-тысячный корпус. Но вербовка проходила медленно. К весне 1776 г. к отправке было готово лишь 5-6 тыс. человек (Ibid., p. 646. ). Тогда начались переговоры о создании корпуса наемников в немецких княжествах. Сообщение об этом быстро дошло до колоний. Кроме того, стало известно, что британское командование в самой Америке приступило к вербовке негритянских невольников и энергично подстрекало индейцев нападать на фермы и поселения «пограничников». Желая продемонстрировать свою готовность жестоко расправиться с повстанцами, британские войска совершили рейды в Фальмут (в Мэне) и в Норфолк (в Виргинии), которые были разгромлены и сожжены дотла. Король издал указ, объявив колонии в состоянии мятежа. Войска и военно-морской флот получили приказ подавить восстание.

Все это, вместе взятое, способствовало медленной, но неуклонной перемене в настроениях делегатов Континентального конгресса. Чаша

весов стала склоняться в пользу сторонников разрыва с Англией. Весной 1776 г. конгресс, наконец, приступил к осуществлению мероприятий, которые завершились провозглашением независимости.

Сторонники независимости в конгрессе все еще были в меньшинстве. Вернее, многие из делегатов уже осознали необходимость и неизбежность отделения от Англии и создания самостоятельного американского государства. Но даже те, кто осознал это, для того, чтобы проголосовать за независимость, должны были получить полномочия от местных ассамблей, избравших их делегатами на Континентальный конгресс и определивших круг их обязанностей и полномочий. Поэтому нельзя не согласиться с М. Дженсеном, что важнейшим шагом на пути провозглашения независимости стал вопрос о получении делегатами инструкций от соответствующих ассамблей, разрешающих им голосовать за независимость (Ibid., p. 666.) .

Агитационная кампания в колониях, особенно после опубликования «Здравого смысла», достигла широкого размаха. Но, несмотря на массовое движение в пользу независимости, среди влиятельных кругов имущих групп все еще сильны были ее противники, отчаянно сопротивлявшиеся принятию каких-либо радикальных решений. Среди тех же слоев были и решительные сторонники разрыва с Англией. Но до поры до времени им не удавалось овладеть положением. Логика политической борьбы, развитие революционных настроений подтолкнули их к тому, чтобы и на этот раз использовать массовое движение, дабы выбить почву из-под ног своих противников и добиться поставленной цели.

Сторонники независимости рассчитывали также, что британское правительство своими дальнейшими действиями ускорит разрыв с Англией. «Мы не в состоянии делать события, - говорил С. Адамс. - Наше дело с умом подтолкнуть их (в нужном направлении, - А. Ф.)». Все, что можно было сказать критического в адрес метрополии, уже было сказано, и Адамс справедливо считал, что не какие-либо новые доводы или аргументы, а умело направляемый сторонниками независимости ход событий поможет добиться успеха. С. Адамс ссылался на эффект, произведенный репрессиями против Бостона, событиями в Лексингтоне и Конкорде, карательными рейдами британских войск и т. п. Он выражал уверенность, что по прибытии английских контин-гентов на Юг неизбежно произойдет сражение, которое сделает «больше для провозглашения независимости, чем длинная цепь самых убедительных аргументов, приводимых в местных ассамблеях или Континентальном конгрессе» (С. Адамс - С. Куперу, 30 апреля 1776

г. - Writings of Samuel Adams, v. III, Ed. by H. A. Gushing. New York - London, 1904, p. 284 -

285.) . В этом рассуждении бесспорно была своя логика.

С другой стороны, факторы, влиявшие на поведение лидеров освободительного движения из состава имущей верхушки во все предшествующие годы, включая их тактику в отношении массовых организаций «Сынов свободы» и т. п., полностью сохраняли свою силу и на данном этапе. Как уже не раз отмечалось, тактика эта сводилась к тому, чтобы не выпустить из своих рук контроля и удержать массы в определенных рамках, чтобы не позволять народным выступлениям