Материал: Длугач Т.Б. - Три портрета эпохи Просвещения. Монтескье. Вольтер. Руссо (Научное издание)-2006

ственности, обращаясь вслед за некоторыми своими предшественниками к первоначальному захвату земли. Этот акт был нормален, так как сначала земли было много, и каждый мог захватить столько, сколько был в состоянии. «Право первой заимки, хотя оно в большей мере является таковым, нежели право сильного (скорее все же — наоборот. — Т.Д.), превращается в подлинное право лишь после того, как установлено право собственности… Вот почему право первой заимки, столь непрочное в естественном состоянии, безоговорочно уважается всяким человеком, принадлежащим к гражданскому обществу»176 .

Руссо далее обосновывает так называемую «трудовую теорию собственности» (которую, как мы заметили выше, разделял и Локк); после того, как человек вложил в собственность (пусть первоначально захваченную) свой труд, ее нельзя отнять, так как, сросшись с его трудом, она превратилась в его личное достояние; надо «чтобы земля переходила во владение в результате расчистки и обработки» (с. 322). Но известные изменения в это понимание Руссо вносит: точно так же, как он отстаивал равные политические права, он начинает отстаивать равные (одинаковые) экономические «права». Сначала он говорит о важной роли правительства в деле предупреждения чрезмерного неравенства состояний. Правительство не отнимает богатств у их владельцев, но лишает возможности накапливать их дальше (как видим, он — не социалист). Оно не воздвигает приютов для бедняков, но не дает им превратиться в нищих. Государство должно брать с граждан налоги, чтобы иметь возможность покрывать государственные расходы (на чиновников, магистратов, устройство дорог страны и т.п.) — в землях и в деньгах. Руссо критикует Монтескьё за то, что тот предлагал налогообложение «с головы» (с физического лица, как сказали бы сейчас); он же считает более правильным налогообложение с имущества. Причем «тот, у кого есть лишь самое необходи-

176 Руссо Ж.-Ж. Цит. соч. С. 165; дальше цитаты по этому изданию.

217

мое, не должен вообще ничего платить (!) — Т.Д.), обложение имеющего избыток может составлять в случае необходимости все то, что есть у него сверх необходимого (т.е. все лишнее отобрать — здесь социализм?) — (с. 135). Но в целом Руссо предлагает ввести пропорциональные доходам налоги; богатые платят больше, бедные — меньше, и это не что иное, как прогрессивный налог (вспомним об одинаковом для миллионеров и пенсионеров 12%-ном налоге в нашей стране).

Идеал Руссо все же — всеобщее экономическое равенство: «Все законы о наследовании должны быть направлены к тому, чтобы приводить все к равенству таким образом, чтобы каждый имел кое-что и чтобы никто не имел ничего излишнего» (с. 295). И хотя он добавляет: «Что же касается равенства, то под этим словом не следует понимать, что все должны обладать властью и богатством в совершенно одинаковой мере…» (с. 349), тем не менее обосновывает он имущественное равенство.

Нам кажется, что все эти рассуждения связаны с попытками Руссо точнее охарактеризовать предпосылки гражданского общества. В этом смысле его уравнительные тенденции выглядят как желание обосновать исходное экономическое равенство всех граждан: люди должны обладать равными политическими и юридическими правами как раз потому, что они обладают равными экономическими возможностями. Только при условии исходно равных социальных предпосылок каждый может показать, на что он лично способен, т.е. доказать, что его жизнь зависит не от внешних обстоятельств (они для всех равны), а от него самого — его трудолюбия, инициативы, работоспособности, талантов, умения и т.п. Руссо защищает не «уравниловку», а демократию, которая, напротив, ее устраняет, предоставляя бóльшие перспективы для развития индивидуальных и потому разнообразных отличий. В действительности отмеченные отличия порождают в дальнейшем экономическое неравенство, с чем Руссо согласиться не может, возможно, потому, что и в этом вопросе он отстаивает истинность «начального состояния» как

218

«золотого времени» человечества, понимая, что к нему вернуться нельзя. Давая и в этом Трактате, и в Трактате «О происхождении неравенства» критику промышленной цивилизации, Руссо в свою очередь подвергается критике за утопизм. Он, мол, хотел повернуть историю вспять, вернуться от капитализма к патриархальному строю; он защищал интересы плебса и мелких производителей, тогда как история доказала эффективность крупного производства. Элемент истины в этих обвинениях есть. Да, действительно, Руссо воспевает сельский труд на лоне природы, а также ремесленное производство; они, по его убеждению, обеспечивают индивидуальную свободу человеку, вызывают чувство самоуважения. Иногда он рисует помещика — в противовес капиталисту — обворожительно мягким и справедливым человеком. Картина патриархального быта Кларанса, нарисованная в «Новой Элоизе», сильно грешит иллюзиями: барон Вольмар, владеющий сотней крестьян, представлен здесь в образе заботливого отца, пекущегося о всех своих работниках как о детях, разделяющего с ними трапезы, заботы, праздники, справедливо наказывающего нерадивых и вознаграждающего прилежных. Подобная патерналистская идиллия177 затушевывала реальные отношения господства — подчинения. Это как будто ускользает иногда от взгляда Руссо. Все это верно, но суть дела, однако, в другом: социальная программа Руссо несводима к защите мелких производителей, плебса, патриархального быта и т.п. Он защищал интересы не столько мелких производителей, сколько производителей независимых. Фактически, сам того не желая, он вплетал свой голос в хор защитников нового способа хозяйствования, а его социальная программа стала базой для самых широких демократических преобразований. Эта программа создавалась благодаря рассмотрению частной собственности как основы гражданского общества, что не должны упускать из виду наши политические и эко-

219

220

ем читал Вольтера, а потом отдавал приказание высечь кучера), прийти к сознательно заключаемому Общественному Договору (Конституции), защищающему в том числе и частную собственность (собственность частного лица на свой труд). Тогда появится и правовое государство. Просвещение, родив суверенную личность, сформулировав принципы Общественного Договора, дало нам «в руки», кроме «просветительства», и другие возможности построения демократической системы. Об этом — в последнем параграфе.

§ 5. Причины гибели Политического Организма

Руссо, как и Монтескьё, полагал, что в основе нормального функционирования общества лежат справедливые законы, одинаковые для всех. Как мы уже знаем, их принимает (после разъяснений Законодателя) весь народ как носитель общей воли, как суверен. Если попытаться определить, в чем именно состоит то наибольшее благо, которое должно быть целью всякой системы законов, то, говоря словами Руссо, оно сводится к двум главным вещам: свободе и равенству. Политические или основные законы, это те, которые управляют отношениями между людьми в упомянутых сферах (охрана жизни каждого гражданина является как бы предпосылкой остального). Наказание за нарушение законов относится к сфере действия уголовного права. Самое важное для законодательства — это акт принятия основных законов подобных тем, совокупность которых составит вскоре американскую и французскую Декларации. Относительно их справедливости по отношению ко всем членам ассоциации Руссо в основном высказался в разделах

осуверенитете и общей воле.

Вдругих разделах он обосновывает очень важное для Политического Организма положение о возможности заключения

второго Общественного Договора. Дело касается следующего.

221