Материал: Длугач Т.Б. - Три портрета эпохи Просвещения. Монтескье. Вольтер. Руссо (Научное издание)-2006

117

переписки восточных вельмож, попавших в Париж, и восточных владык. Известно, что обращение к Востоку и восточным религиям было в XVIII веке чрезвычайно модным, может быть, как раз потому, что на Востоке существовали совершенно иное по сравнению с Европой государственное устройство, государственная религия, обычаи, установления и т.д. Монтескьё привлекает богатый материал для обобщения и сравнения со своей родной страной, а также с Англией. По-видимому, как раз в тот период в его уме зарождаются мысли о равенстве всех религий, о влиянии на духовную атмосферу страны климата и других географических условий. Не имея желания превозносить обычаи деспотической Персии, Монтескьё тем не менее отмечает все положительные, на его взгляд, черты жизни и особенности характера персов. Он сравнивает восточную деспотию и европейскую монархию, находя и в нелюбимой им первой некоторые привлекательные черты.

§ 2. «Персидские письма», или о духе веротерпимости

«Персидские письма» (1721 г.) принесли автору большой успех потому, что написаны они были в живой и остроумной манере. Персонажи разговаривают ярким и шутливым языком, в описание включены живые картины жизни французского и персидского народов. Здесь пока еще нет глубоких обобщений и серьезных политических высказываний, но свободолюбивые мотивы звучат чрезвычайно уверенно, наводя читателя на нужные размышления. Монтескьё, как и Вольтер, не хочет равенства состояний, поскольку, как мы увидим позже, его идеал — монархия, а не республика. Зато он убежденно высказывается против деспотизма, отстаивая свободу слова, печати и вероисповедания. В «Персидских письмах», правда, еще сильны симпатии к республике. Но

118

впервые во французской философской литературе мысль о том, что деспотизм превращает всех в рабов была высказана именно в «Персидских письмах».

Книга привлекла к себе внимание читателей еще и изза талантливого изображения различных характеров: здесь и умный и избалованный восточный властитель Узбек, и гордая Роксана, и страстная Заши, недалекий, но верный евнух Нарсит и другие.

Монтескьё, подобно остальным просветителям, убежден

висходности естественного состояния; все чувства, страсти, желания людей — от него; и государственные установления должны соответствовать естественной природе человека. Государь, нарушающий их, выглядит или смешно, или страшно; Людовик XIV, заявивший «Государство — это Я», на поверку оказался тщеславным и бездарным монархом, не умеющим ценить преданность и талант. Он фанатично верующий человек, приблизивший ко двору иезуитов и вследствие этого угрожает своим подданным-гугенотам. Монтескьё не может принять его религиозную нетерпимость, по причине которой

в1685 г. был отменен Нантский Эдикт Генриха IV. В результате этого во Франции опять начались казни и преследования гугенотов, наказания их пытками и галерами и т.п.

Религия (а не только церковь) ставится Монтескьё в зависимость от установлений государства: более терпимые законы и установления создают и религиозную терпимость. Будучи деистом, Монтескьё настаивает на том, что человек сам отвечает за свою жизнь и должен предпочитать земное существование гипотетическому посмертному. Материя после того, как ее создал Бог, движется по собственным законам, им должен подчиняться и человек. Французский мыслитель осуждает работорговлю, он отрицательно относится к войнам, признавая лишь защиту своего отечества. Конечно, не отрицает он частную собственность. Подобно Руссо, Монтескьё высказывает мысли о частной собственности как основе гражданского общества и государства. Успехам последнего способствует и прогресс наук — в этом Монтескьё

119

типичный представитель Просвещения. Всю свою жизнь он стремился распространять мнение об объективности справедливых законов. В тот момент, когда один французский профессор Ла Бомель выступил в Датском университете с пропагандой идей «Духа законов» и был за это посажен в Бастилию, стареющий и отошедший уже от всякой деятельности Монтескьё покидает свой замок Ла-Брэд и приезжает в Париж, чтобы помочь несчастному. Заболев во время этих хлопот, Монтескьё, этот высокообразованный и аристократичный по духу человек, умирает 10 февраля 1755 года. Из единомышленников только один Дидро проводил его на кладбище. Но идеи Монтескьё дошли и до наших дней. Требование разделения властей как условия создания правового государства дебатируется и сегодня. Мы попытаемся разобраться в этом, но сначала попробуем отыскать «жемчужные зерна» философской истины в «Персидских письмах».

Сюжет несложен: восточный властитель Узбек, приехавший в Париж просветиться европейским образованием и понаблюдать за европейскими порядками и обычаями, переписывается с женами, оставшимися в серале, с евнухами, с друзьями. В спорах и разговорах рождается истина — о политическом устройстве и духе законов.

Монтескьё находит много живых слов для осуждения института евнухов: он живописует страдания несчастных, лишенных возможности удовлетворять свои желания, которые, несмотря ни на что, возникают. Лишение свободы, жизнь в заточении, стремление угождать приводят к чувствам усталости и отвращения к жизни. Необходимость льстить и притворяться, скрывать свои страдания унижает человеческое достоинство — да евнухи почти что и не люди. Они — не мужчины и не женщины, у них извращены (если остались) все естественные желания, они тяготятся своей жизнью.

Одним из первых Монтескьё так остро поставил вопрос об институте евнухов, точно подметив его пороки и недостатки.

В связи с вопросом о евнухах далее обсуждается и проблема морали: считается, что люди счастливы не благодаря чувственным наслаждениям, а благодаря деятельной добро-

120

детели. Так ли это? — Добродетельный (или считающийся таковым) Узбек отвечает своему другу притчей: некое племя троглодитов пожелало жить без всяких законов, когда каждый хотел повиноваться лишь собственным прихотям, не думая об общих интересах. И что же из этого вышло? — Похищали чужих жен, разоряли чужие поля, воровали и т.д. Наконец, их настигли болезни и мор, но когда они обратились к врачу, тот ответил: «Ступайте прочь, несправедливые люди, у вас в душе яд, губительнее того, от которого вы хотите лечиться; вы недостойны занимать место на земле, ибо вы бесчеловечны и справедливость вам неведома; я бы оскорбил богов, которые наказывают вас, если бы стал препятствовать их справедливому гневу» (Персидские письма. М., 1956. С. 53).

Этим троглодитам Монтескьё противопоставляет трудолюбивых и сострадательных людей, подчиняющихся добродетельным принципам и справедливым требованиям. Именно они становятся отцами нового племени, нравственного, добродетельного и благополучного.

В дополнение к вымышленным несправедливостям описываются реальные. В некоем городе между Токарой и Смирной царит безнаказанность: «Земельная собственность не охраняется законом..., не существует ни купчих крепостей, ни документов на право владения..., варвары коснеют в своем первобытном невежестве и надумывают применять новые изобретения европейцев только после того, как эти изобретения уже тысячу раз применялись против них... Сами они неспособны к торговле...»151 ; они неспособны и к мореплаванию. Этот город хиреет, и имеет только те блага, которые дарят им европейцы.

Уже здесь мы видим, как в разговоры о делах домашних и обычных Монтескьё вплетает рассуждения о справедливости и добродетели, а главное, о справедливых законах. И тут же, в

151 Монтескьё Ш. Персидские письма. М., 1956. С. 67–68. Далее ссылки в тексте даются по этому изданию.

121