Ли Чжиминь рассмеялся:
—Вот пристали точно с ножом к горлу! Однако написано совсем неплохо! Сумели разбередить сердце старика.
—Полдень давно прошел! — подхватил Юань Сюй.— Гости уже заждались. Едем скорее!
—Едем, едем! — живо согласился Ли Чжиминь. Чжуан Хуаньин и Сюнь Чуньчжи, опасаясь, как бы
он не раздумал, поспешно встали. Старик облачился в белый шелковый халат и черную куртку из легкого флера. Круглый шелковый веер, разрисованный собственной рукой Ли Чжиминя, удивительно гармонировал с его благородным румяным лицом и седыми волосами.
Все вместе вышли из дому и, сев в коляски, отправились в сад «Лежащих облаков». Этот сад принадлежал Чэн Юю и находился за Задними городскими воротами. Он не походил на обычные парки, так как примыкал к одному из княжеских дворцов, и каждый, кто глядел на него издали, видел с одной стороны высокие и красивые здания дворца, а с другой — голубизну воды и свежую зелень деревьев. Величественный и строгий архитектурный ансамбль уживался здесь с простором и дикостью природы: в этом была особая прелесть. Чэн Юй происходил из княжеского рода, слыл известным ученым и был, казалось, неотделим от своего сада, словно вода и камни или два куска одинакового шелка. В лучшие дни весны и осени он оставлял здесь на ночлег своих гостей и устраивал пиршества, на которых сановники ночи напролет пили вино и декламировали стихи, совершенно позабыв о службе. Недаром современники сравнивали Чэн Юя с бессмертным. Такова вкратце история сада «Лежащих облаков». Но не будем говорить о пустяках.
Когда коляски подкатили к воротам парка, Юань Сюй соскочил первым, чтобы поддержать Ли Чжиминя, но тот оттолкнул его:
— Я и сам могу идти, не утруждайте себя!
Дело в том, что Ли Чжиминь впервые очутился в саду «Лежащих облаков», а поэтому хотел рассмотреть все как можно тщательнее. Подняв голову, он увидел перед собой двух львов с огромными глазами, изваянных из кунтунского * мрамора. Между ними высились шестистворчатые ворота из юньмэнского * бамбука цвета позеленевшей меди. К каждой из створок была прибита
281
железная ручка-кольцо с головой зверя. Изящная арка, поддерживаемая красными балками и расписными колоннами с изображениями драконов, устремлялась прямо в небо. Посредине арки висела доска с золотыми иероглифами, тоже украшенная драконами, на которой размашистым почерком было написано: «Сад «Лежащих облаков», а чуть повыше виднелась строчка мелких золотых знаков: «Назван так самим императором».
— Какая величественность и красота! — с нарочитым испугом воскликнул Ли Чжиминь.— Настоящее жилище монархов! Разве пристало входить сюда простолюдинам в пеньковых одеждах и соломенных шляпах?
Чжуан Хуаньин рассмеялся:
— Если этот простолюдин столь же мудр, как вы, то несомненно...
Пока длился этот разговор, двое слуг приняли у них пригласительные билеты и с поклоном сказали:
— Хозяин и гости давно уже ждут вас!
Подняв высоко над головой пригласительные билеты, слуги повели приехавших за собой. За воротами оказался просторный квадратный двор с огромными соснами и кипарисами самых фантастических и причудливых форм. Их стволы, походившие на извивающихся драконов, подпирали облака; бирюзовая зелень игл волновалась словно море; свет, просачивавшийся сквозь ветви на землю, окрашивал все в зеленый цвет. Сосновая роща заканчивалась белой стеной, служившей как бы естественной границей парка, с большим круглым проходом. Гости вошли в него.
— Как жаль, что здесь нет высокой башни, с которой можно было бы насладиться шорохом волнующихся ветвей! — промолвил Ли Чжиминь.
Не успел он сказать этого, как перед ним показалась роскошная арка, расписанная золотом и крытая зеленой черепицей. На арке крупными иероглифами было написано: «Обитель счастья».
Вскоре они подошли к длинной дамбе, сложенной из разноцветных камней. По обе стороны ее росли зеленые плакучие ивы и красные мальвы, среди которых были рассеяны бесчисленные штокрозы и бегонии. Осенняя природа поражала своей пышностью и великолепием. Вода в озере была голубой, словно нефритовое зеркало, деревья живописно отражались в ней. Лилии и лотосы отцвели, но воздух еще был напоен их ароматом. Стояло
282
полное безветрие, как часто бывает осенью. Вдруг на отмели послышался хлопающий звук: стая уток и цапель, испуганно взмахнув крыльями, взлетела в воз-
ДУХ.
—Кто там пугает птиц? — воскликнул Ли Чжи-
минь.
—Смотрите! — сказал Юань Сюй, показывая рукой на озеро.— Это Хуцяо гребет. С ним какая-то красавица!
Все взглянули вперед и увидели небольшую лодку, в которой оказалась вовсе не красавица, а юноша с нежным, словно яшма, лицом. Было ясно, что чистота его кожи создана не белилами, а губы стали алыми без помощи помады. Его взгляд невольно пробуждал в душе весну. Одетый в тонкую шелковую куртку, он сидел, обмахиваясь белым круглым веером, похожим на луну, и его фигура, освещенная косыми, бледными лучами заходящего солнца, напоминала алую зарю. Дуань Хуцяо, энергично работая веслами, подвел лодку к берегу и, присев на носу, продекламировал:
Взяв облачко в руки, сквозь волны
Я ношусь вдоль пяти озер...
Ли Чжиминь хмуро взглянул на него.
— А! — протянул он.— Оказывается, в лодке сидит Айюнь! *
Но пока он говорил это, Дуань Хуцяо схватил Айюня за руки и выпрыгнул с ним на берег. Поздоровавшись
сгостями, он шутливо обратился к Ли Чжиминю:
—Господин Чжиминь, не ревнуйте! То, о чем я пел в этой песне, бывает лишь на небесах, а на земле такого счастья не встретишь!
Он подтолкнул Айюня к Ли Чжиминю:
— Иди к нему!
Юноша сделал шаг вперед и поклонился гостям.
— Кто тебя позвал сюда? — притворяясь удивленным, спросил Чжуан Хуаньин.
Айюнь улыбнулся:
— Мы не забыли, что сегодня день рождения господина Ли. Неужели нас нужно звать?
Ли Чжиминь самодовольно усмехнулся, и все гости продолжали свой путь. Когда они миновали дамбу, перед ними выросла шестиугольная беседка с распахнутыми разноцветными окнами. Чжиминь уже хотел войти туда, как вдруг услышал чей-то приятный голос, декламировавший стихи, и остановился.
283
Ты с детства в яшмовом дворце, В столице шумной рос *.
Но кто-то к берегам реки Потом тебя унес.
Ряд низких расписных перил Тебя от мира отделил.
Здесь украшают твой халат Лишь брызги чистых вод.
В прозрачных каплях отражен Лазурный небосвод.
Тебя всего сильней страшит Ненастье по ночам — Никто в ненастье не придет, Чтоб разогнать печаль.
За Сянской ширмою один В раздумье погружен. Зарей над озером Тайи Согрет любовный сон.
Но рябью набежавших волн От селезней * ты отделен. Негодованьем ты горишь,
Но в мире суеты Кому излить свой тайный гнев Осмелился бы ты?
Ты ни озерам, ни горам, Скорбя, уже не рад
И лишь бросаешь грустный взгляд На гаснущий закат.
Шумят осенние дожди — Безрадостно шумят...
Как вдруг заставили тебя К былому повернуть? *
Как мог ты чаек обмануть — Друзей своих спугнуть? Теперь, поддавшись на обман, Молчи о реках Ло и Сян! *
Вот ветер аромат разнес На десять ли вокруг, Подобно солнцу разогнал Густые росы вдруг!
Когда же к новым берегам Ты унесешься по волнам?
— На первый взгляд это стихотворение — простая безделушка, вроде вазы с лотосами,— заметил Ли Чжиминь.— Но на самом деле в нем содержится глубокий намек!
Ему не успели ответить, так как в беседке раздался второй голос:
284
— Я понял аллегорический смысл твоих стихов. Под селезнями наверняка подразумеваются приближенные государя... Слова «Подобно солнцу разогнал густые росы вдруг» — использованы, в общем, удачно, жаль только, что атмосфера в столице вышла у тебя слишком печальной. Да и о каких «яшмовых дворцах» ты говоришь?
— Ты прав,— согласился поэт.— Но ведь я, не в пример другим, не столько сочувствую Ма Жуну *, сколько испытываю жалость к ученикам, которых он вызывал в свой шатер!
Услышав это, Ли Чжиминь ворвался в беседку.
— О, нахалы! Разве вы не знаете, что за болтовню на улицах отрубают голову, а за разговоры в беседках уничтожают весь род?! * — шутливо вскричал он.
Как вы думаете, кто читал стихи? Поэтом оказался Вэнь Динжу, который полулежал на «кушетке опьяненного старца», устремив глаза к небу. Рядом, возле стола из грушевого дерева, стоял Ми Цзицзэн с длинной кистью в руках, он только что окунул кисть в тушь и собирался сделать ею на специальной доске горизонтальную надпись. Услышав крик Ли Чжиминя, друзья встрепенулись и хотели поклониться, но старик поспешно удержал их:
—Читайте себе стихи, пишите, а мы пойдем искать хозяина!
Внезапно легкий ветерок донес до гостей взрыв смеха.
—Я два раза попал в самое горлышко! — говорил один.— Не то что ты!
—А вот смотри, как я сейчас попаду!..— отвечал другой.
—Гм! Кто это там бросает стрелы в кувшин? * — удивились гости.
—Кроме Цзян Бяо, никто подобными вещами не увлекается! — ответил Ми Цзицзэн.
Дуань Хуцяо побежал вперед.
— Я еще никогда не играл в эту игру! Пойду посмотрю.
Ли Чжиминь, который всю дорогу любезничал с Айюнем, вышел из беседки и последовал за ним по открытой извилистой галерее, казавшейся бесконечной, так как выход из нее скрывался где-то за поворотом. Справа от галереи была зеленая бамбуковая роща, сливающаяся с небом; среди деревьев виднелись изящные беседки. Наконец они увидели небольшой павильон,
285