Ли Чжиминь вскрикнул от восхищения:
— Я сложу строку за Ми Цзицзэна:
Ту черепашку с панцирем зеленым
Сокрыл на дне агатовый родник...
Авот у меня нет никаких редкостей. Как же быть?
—Дневник, который вы вели непрерывно в течение сорока лет,— бесценное сокровище! — возразил Сюнь Чуньчжи.
—Ну хорошо, если так, то я что-нибудь сболтну:
Пусть десять тысяч лет передается Из уст в уста мной созданный дневник.
Вразговор вмешался Вэнь Динжу:
—Я тоже, в подражание почтенному господину Чжиминю, займусь прославлением собственных сочинений:
В истории Южных династий и Северных
Продолжил я литературный раздел...
— У меня есть только отпечаток с памятника Чэньмао,— откликнулся Сюнь Чуньчжи.— Это довольно старое издание:
Лишь оттиск с Чэньмао моя драгоценность — Все то, что имею, и все, что имел.
— А из моих редкостей, пожалуй, лучше всего миниатюрный портрет Дун Сяоюань *,— промолвил Чэн Юй,— поэтому я скажу следующее:
Красавица Сяоюань
Порхает словно птица...
Теперь у нас остался только Линь Сюнь! Его мы еще не слышали!
Линь Сюнь задумался, хотел что-то сказать, но его со смехом опередил Цзян Бяо:
—Я скажу за него, но в моей строке будет говориться не о редкой вещи, а о необыкновенной новости, не возражаете?
—Просим, просим,— зашумели гости.
За службу канцлеру пришлось Своею жизнью поплатиться.
10 * |
291 |
Никто ничего не понял.
—Цзяи Бяо, не говори глупостей! Не ко дню это! — заворчал Линь Сюнь.
—А что тут такого? — возразил Цзян Бяо и обра-
тился к собравшимся.— До прихода сюда мы заехали с визитом к Юй Хунаню. Вы знаете, что он считает себя непревзойденным гадателем по лицу. Едва он взглянул на Линь Сюня, как чуть не свалился от изумления и сказал, что его ждет необычная судьба: в девятнадцать лет он непременно станет канцлером и будет стоять у кормила власти. Но такое счастье сменится не меньшим несчастьем: уже в двадцать лет он погибнет и даже не будет как следует похоронен. Как вам нравится подобный прогноз? Впрочем, у Линь Сюня нет оснований верить предсказателю: все вы знаете, что канцлеры ныне царствующей династии являются в то же время членами Государственного совета, а в Государственный совет проходят только лысые и беззубые. Разве может при таких условиях стать во главе государства юноша!
Все высунули язык от удивления, но в этот момент вошел слуга с красной визитной карточкой в руке и доложил Чэн Юю:
—Его превосходительство господин Цзинь Вэньцин, только что возвратившийся из-за границы, просит свидания. Прикажете звать?
—А я слышал, что еще в Шанхае Цзинь Вэньцин получил назначение в Палату внешних сношений, и решил, что сейчас, по приезде в столицу, он будет очень занят! — воскликнул Чэн Юй.— Как же можно не принять гостя издалека?
—Конечно! Мы все знаем Цзинь Вэньцина, и было бы очень хорошо, если бы он принял участие в нашем пире! — поддержал его Ли Чжиминь.
Цянь Дуаньминь велел слугам поставить еще один стул между собой и Чжуан Хуаньином. Вскоре в столовую степенным шагом вошел Цзинь Вэньцин в парадной одежде. Отвесив прежде всего поклон Чэн Юю, он поздоровался по очереди со всеми гостями. На лице у него было написано неподдельное изумление.
—Что случилось? — спросил он Чэн Юя.— Почему здесь собралось столько мудрых?
—Сегодня день рождения почтенного старца Чжиминя,— ответил тот,— и мы все пришли поздравить его. Если вы не побрезгуете недопитым вином и остывшими закусками, прошу занять место за столом!
292
Многие поднялись, уступая свои стулья. Но Цзинь Вэньцин поспешно прошел к свободному месту, принес Ли Чжиминю поздравления и, поскромничав еще немного, сел на приготовленный ему стул.
—Утром в столицу вернулся мой сын и рассказал
овашей встрече в Хэсиу,— промолвил Чжуан Хуань-
ин.— Я понял, что сегодня вы должны непременно приехать. Осмелюсь спросить, в котором часу?
— В семь утра,— ответил Цзйнь и поблагодарил заместителя министра за телеграмму с радостной вестью.
Лу Жэньсян спросил, когда он будет докладывать о своей поездке за границу.
— Завтра утром я хочу совершить поклон перед дворцом его величества, а оттуда направлюсь прямо в Палату.— Он обернулся к Чжуан Хуаньину.— Я ведь первый раз иду на службу и надеюсь на вашу любезную помощь!
— Завтра я, разумеется, буду сопровождать вас,— промолвил Чжуан.— С таким коллегой, как вы, наши дела пойдут значительно лучше!
Все снова начали оживленно пить. Цзинь Вэньцина посвятили в суть застольной игры.
— Друзья, я только что вернулся из-за границы, давно уже не занимался древностями, поэтому позвольте мне сказать о новой карте двух держав:
На десять тысяч ли границу
Большая карта укрепит...
Гости одобрительно зашумели и выпили за Цзиня.
— Ну, все уже сочинили свои строки, я совершенно пьян, поэтому попрошу Суюня произнести заключительную фразу! — заявил Ли Чжиминь.
Суюнь покраснел и после долгого размышления тихо произнес:
Желаем господину долголетья, Каким лишь обладает эвкалипт!
Чэн Юй издал восторженный возглас:
— Как удачно он закончил! Господа, пусть каждый поздравит его двумя рюмками!
Все выпили. И без того красное лицо Ли Чжиминя еще больше побагровело: он сильно захмелел. Опираясь на плечо Айюня, старик вошел в соседнюю комнату
293
и повалился на плетеный бамбуковый диван. Пока он болтал с юношами, гости расспрашивали Цзинь Вэньцина о жизни за границей и продолжали угощать друг друга вином. Незаметно солнце опустилось за горизонт, вино кончилось, веселье иссякло, гостей клонило ко сну. Многие незаметно ушли. Видя, что уже поздно, Цзинь Вэньцин тоже раскланялся с хозяином и поспешил домой. Ли Чжиминь вернулся к себе таким пьяным, что на этот раз действительно проболел несколько дней. Когда же он наконец поправился, то сочинил «Хвалу
вчесть трех красавцев-жемчужин». Стихотворение было настолько пикантно, что его начали передавать из уст
вуста во всех публичных домах. Но это были уже последующие события, и о них мы говорить не станем.
Между тем Цзинь Вэньцин поселился в просторном доме, который заранее снял для него Лу Жэньсян. На следующий же день он попал на аудиенцию, затем — в Палату внешних сношений и завертелся в хлопотах. Вскоре приехали в столицу его жены, охраняемые Куан Чаофэном. Некоторое время пришлось потратить и на их устройство. Когда все дела были с грехом пополам улажены, Цзинь начал ежедневно ходить в присутствие, ревностно отдаваясь службе. По поводу каждой проблемы, возникавшей в Палате, он советовался с Чжуан Хуаньином и, убедившись в его всесторонней осведомленности и ясности ума, проникся к нему еще большим уважением. Они часто ходили друг к другу и очень сблизились.
Однажды Чжуан Хуаньину было приказано привести в порядок императорские могилы. Более полумесяца он находился в отъезде, и все текущие дела в Палате внешних сношений, которые ранее начальник вел сам, оказались заброшенными. Видя, что ни один из чиновников не обращает на них внимания, Цзинь Вэньцин позвал к себе заведующего канцелярией, велел ему принести все дела и разобрал их.
Когда Чжуан Хуаньин вернулся, он спросил заведующего:
—Пока я ездил, наверное, накопилось множество
бумаг?
—Нет ни одной. Все сделано,— ответил тот.
На лице Чжуана отразилось удивление.
—Кто же ими занимался?
—Его превосходительство господин Цзинь. Каждый день просматривал бумаги!..
294
Чжуан Хуаньин промолчал, а через некоторое время сказал Цзинь Взньцину:
— Оказывается, вы очень способный человек! Цзинь не обратил особого внимания на эти слова
и произнес в ответ несколько церемонных фраз. Примерно через неделю, возвратившись домой и со-
бравшись поспать после обеда, он вдруг почувствовал приступ сильной головной боли.
— Господин, вы ведь каждый день в это время уже спите! — сказала ему Цайюнь.— Ложитесь скорее!
Цзинь Вэньцин послушался ее и лег. Но тут вдруг сказались все невзгоды, перенесенные им в дороге, и усталость, которую он испытывал ежедневно после приезда в столицу. Сильный жар не проходил, и Цзинь метался на постели. Проболел он больше месяца. Встав кое-как на ноги, он испросил двухмесячный отпуск на поправку. В первый же день, когда Цзинь Вэньцин начал бродить по комнате и от нечего делать разговаривал с женой и Цайюнь о домашних делах, вошел слуга
сдокладом:
—Его превосходительство Цянь просит свидания.
—А ты сказал ему, что господин еще не поправился? — спросила жена.
—Как не сказать! Но он говорит, что у него очень важное дело. Если хозяин не может выйти в гостиную, он придет сюда!
—Цянь Дуаньминь мой хороший друг. Надо принять его! — промолвил Цзинь Вэньцин, ложась на кушетку.
Жена с Цайюнь удалились, а слуга ввел Цянь Дуаньминя. Вид у него был озабоченный. Цзинь предложил другу сесть в кресло, стоявшее возле окна.
— Хотя вы только что перенесли опасную болезнь, цвет лица у вас уже почти прежний, только похудели немного! — произнес Цянь Дуаньминь.
Цзинь вздохнул:
—Человеку в моем возрасте нелегко справляться
сжитейскими невзгодами.
—Но вас ждет еще большая неприятность! — не выдержав, воскликнул Цянь.— И вы будете героем, если сумеете ее стойко перенести.
—Я совершил какую-нибудь оплошность? — взволнованно спросил Цзинь Вэньцин.
—Вот именно! Только не надо волноваться. Сегодня от министра Гун Пина я узнал, что вышел казус с при-
295