—Что с вами?
—Ничего особенного,— угрюмо ответил Цзинь Вэньцин.— Я просто споткнулся. Откуда ты об этом знаешь?
—Только что слуга доложил, что вас хочет видеть Куан Чаофэн. Он недавно назначен послом в Японию, верительные грамоты уже получил и должен срочно ехать на юг, готовиться к отплытию. Пришел проститься
свами. Я подумала, что Куан ваш хороший друг, хотела
просить его, но в этот момент прибежали служанки и сообщили, что вы расшиблись. Я очень испугалась, тут же сказала Куану, что вы не сможете его принять, а сама поспешила сюда.
—Оказывается, Куан Чаофэн получил назначение
вЯпонию! — молвил Цзинь Вэньцин.— Это хорошо! Кто передал тебе эту весть?
—Цзинь Шэн.
—А ты видела Афу?
—Что вы, разве его найдешь на месте! — иронически усмехнулась жена.
Цзинь Вэньцин покачал головой:
— Да, этот малый совсем испортился. Надо его прогнать!
Незаметно супруги перешли на домашние дела, но о них не стоит подробно распространяться.
Важнее сказать, что с тех пор как Цянь Дуаньминь побывал у Цзинь Вэньцина, он никак не мог встретить министра Пань Цзунъиня, ибо тот уже несколько дней не появлялся на службе под предлогом болезни. «Неужели он и в самом деле болен?» — подумал Цянь и решил съездить к министру: во-первых, чтобы разузнать о его здоровье, а во-вторых, чтобы посоветоваться о деле Цзинь Вэньцина. «На обратном пути можно будет заглянуть и к министру Гун Пину!» Приняв такое решение, Цянь сел в коляску и велел кучеру ехать на южную окраину города. Вскоре он очутился перед воротами дома Пань Цзунъиня. После того как личный камердинер Цянь Дуаньминя передал визитную карточку, к коляске вышел старый слуга и доложил:
— Третьего дня, вернувшись из министерства, хозяин вдруг захворал. Жар до сих пор не спадает — врач говорит, что у него воспаление легких. В доме все с ног сбились, поэтому вашему превосходительству лучше приехать в другой раз!
301
Цянь Дуаньминь был поражен.
—Болезнь настолько серьезна?! — воскликнул он.— А я ничего не знал! Скажи по крайней мере, опасно ли это для жизни?
Слуга нахмурил брови:
—Кто знает, кто знает! Болезнь уже до печени
дошла!
—Ну раз так, мне, конечно, неудобно тревожить его! — промолвил Цянь. Он велел кучеру ехать обратно, намереваясь по пути заглянуть к Гун Пину. Всю дорогу Цянь Дуаньминь думал о министре Пане: «Учитель эпохи, на которого с почтением взирают все научные школы! Если небо окажется немилостивым к нему, это будет огромным несчастьем!» От больного министра мысль Цянь Дуаньминя скользнула к другим крупным сановникам: «Ведь среди них нет ни одного, кто был бы способен на великие дела! Князь Благонамеренный пережил немало неприятностей и до сих пор находится
вопале, а остальные маньчжуры стремятся только к вы-
сокому положению да большому жалованью, так что о них и говорить нечего. Правда, Гао Янцзао из Тайного совета да министр Гун Пин — люди способные, но первый чересчур вспыльчив и часто не может отличить правды от лжи, а второй, напротив, чересчур мягок и выносит решения, руководствуясь личными чувствами. Министр чинов Чжун Цзуу с виду милый и приятный, в сущности же самый настоящий мерзавец. Его помощник Юй Тун под стать ему: посмотришь на него — воплощение честности, а тайком не прочь поживиться. Поистине все эти люди созданы лишь для того, чтобы нарушать порядок в стране, но никак не для того, чтобы управлять ею! Они только зря занимают свои места да во всем соглашаются с высшими начальниками. И с такими никчемными людьми мы должны поддержать империю, расползающуюся по всем швам под давлением внутренней и внешней опасностей! Чем серьезнее задумываешься, тем страшнее становится! В последнее время взятки стали брать совершенно открыто: к сильным мира сего непрерывным потоком текут подношения. Император приближает к себе жалких шутов и проходимцев, способных даже украсть солнце, а за пределами дворца развратничают и бесчинствуют молодые князьки и аристократы! Во что они превратят мир? Как жаль, что нет больше членов партии бескорыстных, некогда основанной Чжуан Юпэем. Одни из них смещены с до-
302
лжностей, другие умерли от старости. Уж они-то не позволили бы обществу дойти до такого плачевного состояния!»
Цянь Дуаньминь невольно вспомнил своих старых друзей, с которыми всего несколько лет назад он устраивал такие веселые пирушки. «Сейчас все они рассеяны по разным местам: один губернаторствует в Хубэе, другой — в Гуандуне, третий служит судьей в Фуцзяни. Конечно, слава о них разносится повсюду, но таких замечательных собраний, как в давние времена, нам уже не видать!»
От южной окраины города до дома министра Гун Пина было примерно четыре ли. Погруженный в раздумье, Цянь Дуаньминь забыл, куда едет, и не замечал времени. Наконец он поднял голову и обнаружил, что находится уже возле особняка Гун Пина. Перед воротами стоял роскошный экипаж, запряженный высоким черным мулом и двумя вороными пристяжными с такой блестящей шкурой, что в нее можно было глядеться, как в зеркало. Двое мальчиков-слуг помогали вылезти из экипажа темнолицему, черноусому чиновнику в шапке с красным шариком и павлиньим пером. Неловкость, с которой он проделывал эту процедуру, изобличала в нем приезжего. Лицо его показалось Цянь Дуаньминю знакомым, но кто это, он вспомнить не мог. Незнакомец подошел прямо к сторожке, фамильярно взял привратника за руку и начал что-то шептать ему. Потом оглянулся по сторонам и украдкой передал привратнику красный пакет. Привратник безо всякого смущения принял его и хотел уже ответить незнакомцу, как вдруг увидел слугу Цянь Дуаньминя. Тогда он поспешно оставил чиновника и приблизился к коляске Цяня.
— Хозяин только что вернулся из присутствия и еще никого не принимал! Если вы хотите видеть его, пройдите, пожалуйста, внутрь!
Цянь Дуаньминь кивнул головой и, сойдя с коляски, отправился вслед за привратником. Сделав несколько поворотов, они вошли в небольшой сад. Здесь, среди бамбуков и сосен, было тихо и безлюдно. По вымощенной камнями тропинке Цянь попал в застекленную со всех сторон приемную. Слева во дворе стояла беседка с соломенной крышей, под которой два черных журавля с белыми как снег крыльями чистили перышки. Справа виднелся огромный чан из зеленого фарфора, наполненный чистой ключевой водой. В чане, пуская пузыри
303
илакомясь водорослями, плавала пара изумрудных черепашек с красными глазами.
Вгостиной, убранной с изысканным благородством
ироскошью, висели полки с редкими книгами и шелковые полотнища картин на бамбуковых осях.
—Прошу ваше превосходительство присесть! — сказал привратник и скрылся. Цянь Дуаньминь долго слонялся по комнате, прежде чем услышал приближающееся шарканье туфель.
Вслед за этим до Цяня донесся вздох, и печальный голос произнес:
—Разве ты не знаешь, что я только получил письмо из дома Пань Цзунъиня? Мне и так тяжело, а ты еще пускаешь ко мне незнакомых людей!
—Я знал и сначала не хотел докладывать,— послышался извиняющийся голос слуги,— но он пришел вместе с господином Цянем, и мне неудобно было пускать одного и задерживать другого.
—Ну, ладно, сначала встречусь с господином Цянем, а потом поговорим! — начальственным тоном произнес первый.
Голоса раздавались уже под галереей. Цянь Дуаньминь издалека разглядел министра Гун Пина в домашней одежде и красных туфлях, который медленно приближался к приемной. Цянь поспешно вышел к нему навстречу и с возгласом «учитель!» почтительно поклонился. Ответив на приветствие, министр поманил Цяня рукой.
— Ах, брат! Проходите скорее в комнату и садитесь. Откуда вы? Знаете ли вы о Пань Цзунъине?
—А что с господином Панем?! — встревоженно спросил Цянь Дуаньминь.
—Наш друг навсегда покинул нас. Мне сообщили об этом минуту назад!
—Как вас понять?! — пробормотал Цянь.— Я только что оттуда. Мне сказали, что он серьезно болен, но ничего подобного нельзя было и предположить!
Хозяин с гостем уселись и печально вздохнули. Министр спросил о здоровье Цзинь Вэньцина.
— Он поправляется, но весьма обеспокоен памирским инцидентом. Когда он узнал, что вы хлопочете за него, он был бесконечно благодарен! — промолвил Цянь Дуаньминь и рассказал министру о том, что посоветовал Цзинь Вэньцину написать письмо посланникам Сюэ и Сюю.
304
—Если Сюй Цзинчэн в России разъяснит истинное положение дел, а Сюэ Фужэнь сумеет добиться поддержки Англии, эту историю можно будет замять, хотя
ис небольшим ущербом для государства! — промолвил Гун Пин.— Сейчас правительство назначило для определения памирской границы помощника министра работ Ян Ичжу. Не сегодня завтра он должен выехать на место. К счастью, Ян Ичжу — хороший друг Юань Сюя,
иего можно попросить быть снисходительнее. Шансы Цзинь Вэньцина повышаются.
—Целиком полагаемся на вашу поддержку, учитель! — воскликнул Цянь Дуаньминь.— Иначе эта несчастная карта может стоить Цзинь Вэньцину жизни!
—Я слышал, что Вэньцин купил ее за большие деньги у иностранца. Но сразу печатать ее и отсылать в Палату было с его стороны очень легкомысленно. Цзинь Вэньцин всю жизнь занимался географией севе- ро-запада: можно ли было ожидать такого результата? Очень жаль!.. Говоря откровенно, он только допустил рассеянность, свойственную ученым. Смешно смотреть,
как подлые людишки воспользовались его промахом
ипытаются раздуть из этого дело. Они поступают так лишь потому, что ненавидят Цзинь Вэньцина, который чище и честнее их! Да, в море чиновничества много подводных камней. Нам тоже нужно остерегаться.
—Вы говорите сущую правду, учитель! Насколько мне известно, за последнее время многие видные сановники действуют подкупами и сами не отказываются от взяток. Кое-кто даже ездит в Шанхай, закупает там японские и западные безделушки, привозит их в столицу
ипрячет за пазуху или в рукав, чтобы во время аудиенции преподнести императору. Некоторые чиновники из провинции приезжают сюда с тысячами серебряных лянов специально для того, чтобы «пробить себе дорогу». В городе распевают такие песенки:
Если хочешь, чтобы шарик Покраснел на шапке вдруг, Поклонись монахам-старцам В храме Махакалы *, друг!
Если хочешь в дом проникнуть, Где высокий князь живет, Платяную лавку вспомни — Возле ниши, у ворот!
Вы слыхали эту песенку, учитель?
305