быть самым выдающимся произведением, чтобы не стыдно было закончить на ней свою коллекцию!
Он указал рукой на картину:
— Смотри, как хороша «Бесконечная Янцзы»! Мазки черной туши одновременно и ярки и воздушны. Это лучшее творение Ван Хоя: недаром он любил его больше всех своих картин. Когда отец увидит этот пейзаж, он придет в неописуемый восторг, и ты, без сомнения, получишь не только место начальника таможен, о котором просишь, а что-нибудь покрупнее!
Он похлопал Юй Банли по плечу.
—Старина Юй! Ты должен как следует отблагодарить меня! Если бы я не прибег к крайним мерам и не засадил хозяев картин — вдову и ее мальчишку — в тюрьму здешнего налогового инспектора, тебе бы никогда не видать этой вещицы!
—Я никогда не думал, что вдова и ее щенок окажутся столь назойливыми! — воскликнул Юй Банли.— Не побоялись пуститься из-за этой картины в такой дальний путь! Ведь они только что едва не вцепились
втебя!
—Ладно, не сердись! — снисходительно молвил Чжуан Нань.— Ты ведь сам говорил, что муж этой женщины — известный сюцай, которого прозвали Антикваром,— продал все свое имущество ради этого пейзажа и умер в нищете. Перед смертью он завещал сыновьям и внукам ни в коем случае не продавать картину. А ты обманул их: взял картину «только посмотреть», а сам улизнул с ней. Неужели ты думаешь, что они могли
простить такое? |
, |
Юй Банли захохотал. Они продолжали оживленно разговаривать, не подозревая, что за занавеской стоит человек, который слышит все до последнего слова! «Так вот они, оказывается, чем занимаются! — с отвращением подумал Цзинь Вэньцин.— Не удивительно, что они не хотели пускать посторонних в гостиницу!»
Он хотел отойти от двери, как вдруг на стене, освещенной лампой, промелькнула чья-то тень с ножом
вруке. Цзинь чуть не подпрыгнул от страха. Придя
всебя, он попытался рассмотреть незнакомца, но в этот момент во двор вбежало несколько человек с криками:
—Неслыханное дело! Из тюрьмы налогового инспектора бежали женщина и мальчик!
Цзинь Вэньцин поспешно вернулся в свою комнату, приказал слуге зажечь свечу и, раскрыв книгу, сделал
271
вид, что читает. Шум голосов уже достиг гостиной. Чжуан Нань и Юй Банли выскочили во двор, спрашивая, как удалось узникам бежать.
— Недавно какой-то слуга с визитной карточкой его превосходительства господина Цзинь Вэньцина пришел к нашему начальнику и заявил: «Мой господин знает обоих заключенных. Стоит ему сказать несколько слов, как они тотчас повинуются. Он уже договорился с господами Чжуан Нанем и Юй Банли и велел мне припугнуть узников. Теперь они добровольно вернутся на юг!» Наш начальник поверил и впустил слугу в камеру. А он как вошел, точно сквозь землю провалился: ни слуху ни духу. Начальник заволновался, послал нас посмотреть, а их и след простыл. Дверь по-прежнему заперта, только решетка на окне сломана и двое тюремщиков валяются без чувств на земле. Начальник уже послал за беглецами погоню, а мы пришли вас известить!
Услышав, что использована его визитная карточка, Цзинь Вэньцин не на шутку испугался. Выскочив в гостиную, он воскликнул:
—А ты заметил, как выглядит этот слуга?
—Он старик.
Чжуан Нань и Юй Банли переглянулись. Цзинь Вэньцин тотчас велел своим слугам выйти вперед.
— Эти?
Посланец покачал головой.
—Нет, нет! Тот был с длинной белой бородой.
—Странная вещь! — вскричали разом Чжуан Нань
иЮй Банли.— Кто осмелился выдать себя за слугу господина Цзиня, да еще воспользоваться его визитной карточкой? Как она могла попасть к бандиту?
Цзинь Вэньцин холодно усмехнулся
—Трудное ли дело — украсть визитную карточку?
Иподороже вещи иногда пропадают! Не буду обманывать вас: только что я сидел у себя, не зажигая света, и видел, как какой-то человек прокрался к вам в комнату. Я хотел было поднять тревогу, но тут прибежали эти люди. На мой взгляд, бегство преступников — пустяки! Надо посмотреть, не пропало ли что из комнаты!
Друзья всполошились. Юй Банли бросился к занавеске, поднял ее и вдруг завопил вне себя от ярости:
— Картина, которая лежала на столике, исчезла вместе с футляром!
Чжуан Нань и Цзинь Вэньцин вбежали вслед за ним, перевернули всю комнату вверх дном, но картины так
272
и не нашли. Внезапно Чжуан Нань воскликнул, указывая рукой на стену:
— Кто написал эти иероглифы? Только что стена была чистой!
Цзинь Вэньцин приблизился и увидел стихотворение, написанное грубой, но уверенной рукой:
Ван Второй, Ван Второй! Пронеслась о Ване слава, Что убийство для него — Повседневная забава, Что карающий свой меч Вынимает он из ножен,
Чтобы в мире зло пресечь, Чтоб неправду уничтожить.
Он похитил полотно С видом на Янцзы долину,
Упорхнул как тень в окно И с собой унес картину. Он, вдове и сироте Это полотно вручая, Видел: улыбнулись те,
Кто так долго был печален...
Ван Второй, Ван Второй! Он на лаврах не почил,
И, взмахнув со свистом плетью, На коня герой вскочил, Ван Второй спешит в Пекин, Конь его галопом скачет, Прямо к улице Баньби, Где осенний ветер плачет.
Все трое опешили. Слуги, столпившиеся у дверей, тоже удивлялись происшедшему.
—Как вам нравится дерзость этого разбойника! — хлопнул себя по бедру Юй Банли.— Выпустил преступников, похитил вещь и еще смеет пугать нас своим именем! Пусть я буду ублюдком, если сегодня же ночью не поймаю его!
—Он не только открыто назвал свое имя, но даже свое лицо не побоялся показать! — подхватил Чжуан Нань.
—Кто видел эту собаку? — удивился Юй Банли.
—А разве ты не помнишь старика, который приехал верхом на муле и занял комнаты господина Цзиня? Чьих же это рук дело, как не его?
Юй Банли сорвался с места и побежал к выходу.
273
—Правильно! Пойдем в восточный флигель и схватим эту черепаху!
—Как же! — презрительно усмехнулся Чжуан Нань.— Он спит там и давно ждет, чтоб ты его связал!
Юй Банли не поверил и велел слугам обыскать восточный флигель. Вскоре они, разумеется, вернулись
сответом, что комнаты пусты, а мул исчез.
—Если этот человек сумел освободить из тюрьмы наших врагов и увести у нас из-под носа картину, он не такой дурак,— сказал Чжуан Нань.— Где ты его будешь искать? Давай уж сейчас не поднимать шума, а завтра решим, что делать! — Он обратился к Цзинь Вэньцину: — Каково ваше мнение?
Цзинь, конечно, согласился. Юй Банли стоял понурив голову. Чжуан Нань отпустил людей из управления налогового инспектора, и все разошлись по своим комнатам. В ту ночь больше никаких событий не произошло.
На следующее утро Цзинь Вэньцин проснулся очень рано, с первым петушиным криком. В соседней комнате было тихо; он прислушался, но уловил только стрекотанье сверчка. Поспешно позвав слугу, Цзинь узнал, что Чжуан Нань с Юй Банли выехали из гостиницы еще в третью стражу. Он поднялся, прополоскал рот, кликнул кучера и велел закладывать коляску. Вещи были собраны, и он пустился в дальнейший путь.
Теперь, читатель, не спрашивай больше о Цзинь Вэньцине, ибо мы объясним тебе сначала, почему так рано уехали Чжуан Нань и Юй Банли. Дело в том, что Юй, узнав о пропаже картины, почувствовал себя так, будто его уже лишили должности, на которую он надеялся. Полночи он ворочался с боку на бок, не в силах заснуть, и начал подозревать, что Цзинь Вэньцин также причастен к этому делу.
— Ты человек богатый! — успокаивал его Чжуан Нань.— А за деньги даже сам царь-дракон согласится перейти в другой дворец. Чего тебе бояться всякой мелюзги?
Он описал Юй Банли множество путей, которыми можно выдвинуться в столице, и до того распалил его, что Юй не мог дождаться рассвета и стал торопить Чжуан Наня скорее собираться в дорогу. Яростно погоняя лошадей, они на следующий же день прибыли в Пекин. Юй Банли обосновался в одной из крупных гостиниц, а Чжуан Нань поехал прямо во Внутренний город, где находился его дом. Тут он узнал, что отец только что
274
вернулся из Палаты внешних сношений и отдыхает после обеда. Чжуан стал распоряжаться выгрузкой вещей, но еще не успел закончить этого, как за ним явился слуга. Юноша привел в порядок свою одежду и отправился к отцу.
Чжуан Хуаньин, уже переодетый в домашнее платье, важно восседал в круглом европейском кресле и просматривал книгу посетителей. Рядом с ним стоял привратник. При виде Чжуан Наня привратник забрал книгу и вышел. Чжуан Хуаньин спросил сына, какие заморские вещицы ему удалось купить. Чжуан Нань подробно рассказал обо всем и, конечно, не забыл упомянуть об истории с картиной Ван Хоя «Бесконечная Янцзы». Ее, дескать, хотел преподнести отцу один кандидат на чиновничий пост, но, к сожалению, по дороге ее похитили.
— Кто посмел? — зарычал Чжуан Хуаньин.
Сын коротко описал ему перипетии с картиной и коечто приукрасил таким образом, что вся вина пала на Цзинь Вэньцина.
—Странно! Цзинь Вэньцин очень дружен со мной,— промолвил Чжуан Хуаньин.— К тому же благодаря моим усилиям его сейчас назначили в Палату внешних сношений. Неужели он мог забыть милость
иотплатить своему покровителю черной неблагодарностью? Ужасно! Отвратительно! Ну, я покажу ему!
—Он говорил о вас всякие нехорошие вещи! — криво улыбнулся Чжуан Нань.
Чжуан Хуаньин изменился в лице.
—Ладно, о нем больше ни слова. У меня есть для тебя еще одно дело. Поскорее отправляйся к Айюню, который служит в труппе «Избыток счастья», и скажи, чтобы сегодня после обеда он отправился в сад Чэна развлекать господина Ли. Скажи, что я приказал! Чтоб не подвел!
—А кто такой господин Ли? — озадаченно спросил
Чжуан Нань.— Почему вы не позовете актера к себе, а заботитесь о других?
Чжуан Хуаньин рассмеялся:
— Не удивительно, что ты не понимаешь! Господин Ли — это Ли Чжиминь, знаменитый старый ученый, переживший трех государей, глава литераторов всей страны. Если уж устанавливать добрые отношения с ученым миром, так надо начинать с него; недаром говорит пословица: «Усмиряя разбойников, хватай первым ата-
275