мана». Он, знаешь, старик сухощавый и со строптивым характером. Если ему кто-нибудь не понравится — будь это хоть князь или сановник,— он не посмотрит даже, что находится во дворце, вытаращит глаза, распушит свою седую бороду и начнет его ругать безо всякого стеснения. В общем, характер у Ли Чжиминя прямой, совсем как у ребенка; тот, кто узнает его слабости, может из него веревки вить, а старик об этом и понятия иметь не будет! Он любит молодых актеров, но денег за развлечения платить не желает, так как ему кажется, будто мальчики льнут к нему сами, ослепленные его литературной славой. Старик самодовольно твердит, что эти сосунки — его искренние друзья. Разве может он подозревать, что за него раскошеливаются другие? Но Айюня он особенно любит и иногда даже сам дает ему денег...
Сегодня — день рождения старика. По этому случаю Чэн Юй устраивает пир в своем саду «Лежащих облаков» и приглашает на него всех знаменитых ученых. Актеры Суюнь и Июнь, наверное, тоже придут, так что ты поскорее отправляйся к Айюню, он должен их опередить!
— Каким же влиянием пользуется этот старик, если вы так ухаживаете за ним? — еще больше удивился Чжуан Нань.
Отец расхохотался.
— О, его влияние огромно! Ты даже не представляешь, до какой степени! Недаром говорят: «Топор и секира прославляют государей и министров на сто лет, а кисть и тушь дают жизнь ученым на тысячу лет!» Наши слава и позор, жизнь и смерть находятся на кончике кисти этой писчей братии. К тому же вскоре двор собирается устроить экзамен на должность цензора. Я слышал, что Ли Чжиминя уговаривают держать этот экзамен. А достаточно ему стать цензором, как он произведет целый переворот! Вся наша карьера в столице зависит от того, насколько прочно мы свяжемся с ним. Разве можно оставлять без внимания будущую знаменитость?! Ну ладно, не надоедай мне больше рассуждениями, а скорее отправляйся по делам! Я еще сам должен нанести ему визит.
Чжуан Наню оставалось только раскланяться и поехать на поиски Айюня.
Между тем Чжуан Хуаньин сел в легкую коляску и велел кучеру гнать к южной части города. С высокого
276
осеннего неба приветливо светило солнце, копыта лошади утопали в мягкой пыли. Вскоре повозка остановилась возле ворот Ли Чжиминя в тени двух высоких вязов. Слуга уже хотел отправиться с докладом, но Чжуан Хуаньин знаком удержал его и, легко спрыгнув с брички, направился к воротам. Взгляд его уловил только что наклеенные по обеим сторонам параллельные надписи на розовой бумаге. Иероглифы были нанесены тонкими, изящными линиями, немного вкось:
Сочиненья во множестве тысяч томов Здесь хранятся, на улице Баоаньсы, В министерство налогов отсюда издревле Назначали людей на большие посты.
Чжуан Хуаньин усмехнулся и перешагнул порог. Перед ним выросла стена для защиты от злых духов. Обогнув ее, он увидел дом, обращенный окнами к северу. Чжуан прошел мимо него к круглым воротам в стене и оказался в маленьком дворике, посредине которого возвышалась арка, увитая зеленеющим плющом. Весь двор был усажен мальвой, стыдливо раскрывшей свои красные лепесточки,— стояло время цветения. Из комнат, скрытых за плотными занавесками, не слышалось ни звука. В этот момент подул легкий ветерок, и из щелей между занавесок до Чжуана донесся запах лекарства. Он откинул портьеру и вошел. Какой-то мальчик с двумя косичками варил возле стены лекарство, раздувая огонь тростниковым веером. При виде Чжуан Хуаньина он испуганно поднялся.
Написанное жидкой тушью имя При свете лампы разглядеть я смог. Подвески мне приснившегося мужа
Чуть всколыхнул внезапный ветерок*,—
читал кто-то нараспев в соседней комнате. Чжуан шагнул вперед и со смехом спросил:
— А кого вы до сих пор видели только во сне? Его взору предстал Ли Чжиминь в коротком поно-
шенном халате и соломенных туфлях. Совершенно здоровый, он сидел на бамбуковой кушетке и, поглаживая бороду, читал книгу. Завидев Чжуан Хуаньина, он поспешно запахнул халат и с тяжелыми вздохами повалился на старые фолианты.
— Ах, кто это пришел? — дрожащим голосом промолвил он.— Господин Хуаньин? Вы знаете, я так бо-
277
лен, что даже не могу встать. Простите меня, пожалуйста!
—Когда вы заболели? Почему я об этом ничего не знал? — осведомился Чжуан Хуаньин.
—С тех пор как уважаемые господа решили устроить пир в честь дня моего рождения, судьба была слишком безжалостна ко мне и лишила меня возможности принять ваше любезное приглашение. Боюсь, что собрание в саду «Лежащих облаков» сегодня не состоится!
—Вы лишь немного простудились! — возразил Чжуан.— Стоит принять лекарство, и все пройдет. На-
деюсь, что вы, учитель, поторопитесь выехать, чтобы успокоить ваших друзей, томящихся в ожидании!
Говоря это, Чжуан Хуаньин огляделся и вдруг увидел, что из-под подушки выглядывает лист почтовой бумаги, сплошь испещренный именами и обращениями. Все они, согласно правилу, начинались с красной строки, но выглядели довольно странно: вместо обычных обращений — «уважаемый господин», «ваше степенство», «почтенный учитель» и так далее — перед каждым именем стояло Слово «глупец».
Чжуан изумился, хотел повнимательнее прочесть сей удивительный список, но в этот момент заметил, что от круглых ворот, перешептываясь, крадутся двое людей. Не успел Ли Чжиминь и слова сказать, как дверная занавеска распахнулась. Воистину:
Слой пыли в десять сажен высотой, Возможно, заметет героя след *, Быть может, за печальной занавеской Скрывается талантливый поэт! *
Если хотите знать, кто были пришельцы, прочтите следующую главу.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
ИЗ-ЗА ОДНОГО ЛИСТА БУМАГИ ПРОПАДАЕТ ВОСЕМЬСОТ ЛИ ЗЕМЛИ. МАЛЕНЬКИЙ ЯЗЫК ГУБИТ ЧЕЛОВЕКА.
ИЗВЕСТНОГО ВСЕЙ ПОДНЕБЕСНОЙ
В гостиную вошли Юань Сюй и Сюнь Чуньчжи. Увидев Ли Чжиминя, лежащего на кушетке, они остановились в замешательстве.
278
—Оказывается, почтенный новорожденный в самом деле болен!
—А вы что, даже болеть мне не разрешаете? Возмутительно! — проворчал Ли Чжиминь.
Тут только вошедшие заметили Чжуан Хуаныша
ипоздоровались с ним.
—А я знаю, чем болен почтенный Чжиминь! — продолжал Юань Сюй.
—Ты все знаешь! — с суровым выражением лица воскликнул старик.
Юань со смехом продекламировал:
— Болезнь нашего мудреца — есть бедность, а не болезнь! Недуг бедности лечится только подношениями. Подношение придет от хунаньца. Кто этот хунанец? Он — Чжуан Чжидун!
Старик недовольно засопел:
— Что это вы о нем вспомнили? Он такой же глупец, как и все!
Он быстро поднялся и, теребя бородку, прочел нараспев:
Жалованья щедрого добившись, Старый друг мой весточки не шлет, Я же, разоренный, голодаю, Чахну от нужды и от забот!
— Уважаемый новорожденный, не делайте резких движений! — произнес Сюнь Чуньчжи.— Не забывайте, что вы больны, а то еще, чего доброго, упадете от слабости!
Старик поспешно сел и велел мальчику-слуге принести лекарство.
— Дорогой Чуньчжи, вы совсем не понимаете шуток! — сказал Юань Сюй.— Господин Ли Чжиминь вовсе не болен! — Он вышел на середину комнаты и громко произнес: — Вставайте, уважаемый Чжиминь. У меня есть письмо к вам.
Ли Чжиминь недоверчиво усмехнулся, но все-таки встал.
— Опять этот дьявол задумал что-то недоброе! Какое еще письмо?
Несмотря на свою тщедушность, старик выглядел очень живым и бодрым. Походка у него была уверенной, и Чжуан Хуаньин догадался, что Ли просто притворяется.
— Так состоится сегодня торжество в саду «Лежащих облаков»? — тихо спросил он у Сюнь Чуньчжи.
279
•
— Вы же видите, как своенравен этот старик! — улыбнулся Сюнь.— Пока его десять раз не попросишь, ни за что не согласится. А ведь сам хочет!
Тем временем Юань Сюй показывал старику письмо и говорил, что какой-то господин по случаю дня рождения Ли Чжиминя преподносит ему две тысячи серебряных лян. Пока Чжуан размышлял над тем, кто этот неизвестный благодетель, Ли Чжиминь приблизился
кнему и со смехом молвил:
—А я-то думаю: что это за знаменитый каллиграф, который так красиво умеет писать письма! Оказывается, Чжуан Чжидун!
Тут в комнату вошел мальчик-слуга. В одной руке он держал лекарство, в другой — конверт в форме сердца.
—Лекарства не надо! — отмахнулся старик.— Что это у тебя в руке?
—Сказали, что от господина Чэн Юя. Он очень просит вас поскорее пожаловать в сад «Лежащих облаков»!
Ли Чжиминь нетерпеливо вырвал из рук мальчика конверт, вскрыл его и увидел стихи:
«Распустил цветы украдкой Ветер свежий; В тех цветах — ваш милый образ. Где же вы?
Раскрываются бутоны — Мы встревожены: Господин все не приходит, Что же он?
Трое нас. Жемчужин даже Краше мы.
Ждет вас персик долголетья Яшмовый.
Пусть вас фениксы коснутся Крыльями.
Не томите нас!
В беседке у перил мы.
Экспромт ваших любимых
Су
Ай}юня
И
Уважаемый господин Ли Чжиминь! Поскорее приезжайте в сад «Лежащих облаков»! Не заставляйте нас, отбросив в сторону лютни, стоять и смотреть вдаль. Мы уже проглядели все наши шесть глаз».
280