асельское хозяйство — новейшей агротехникой. Только тогда у нас может быть надежда на возрождение!
—Состязание предпринимателей — это война еще более ожесточенная, чем войны, ведущиеся силой оружия! — воскликнул Юнь Хун.— Сюй Ин смотрит в самый корень. Когда я ездил в Англию и Америку, я особенно пристально следил за промышленностью и торговлей, в которых, как мне кажется, господствуют два чудовища, способные своей мощью подавлять государства и уничтожать целые расы. Наша страна должна остерегаться их. Одним из этих чудовищ является банк,
адругим — железная дорога. Банк нельзя сравнивать со старой меняльной конторой. Через его многочисленные ответвления можно управлять денежными средствами всей страны. Железные дороги также несопоставимы со старыми почтовыми станциями: даже служба связи целого государства, войдя в сферу действия иностранной железной дороги, вынуждена подчиняться ее законам. Если наша страна немедленно не приступит к созданию собственных банков и строительству железных дорог, иноземцы нанесут нам удар в самое сердце!
—А по-моему, истоки богатства и силы западных государств состоят не столько в их умении обучать солдат, создавать машины, развивать промышленность или торговать, сколько в их политической системе,— сказал Ли Баофэн.— Европейцы рассматривают страну как общее достояние народа, а не как наследственную собственность двора. Для решения государственных дел
встолице существуют двухпалатные парламенты, а на местах — органы самоуправления. Каждый человек имеет право говорить о политике, и вполне естественно, что в таких условиях все обладают патриотическим сознанием. Второй источник их силы — система образования. В западных странах учреждено множество школ,
вкоторых обучается народ. Школы управляются государством, каждый обязан учиться. Европейцы называют это «обязательным образованием». На Западе нет неграмотных людей: даже мелкие торговцы и грузчики разбираются в важнейших мировых событиях, знания народа непрерывно развиваются, и сила государства, благодаря этому, день ото дня растет. На Западе не запрещают партий и союзов, что очень помогает сплочению граждан. Человеческие права не попираются, а это воспитывает дух свободного соревнования. Что же касается уважения к честности, долгу, бескорыстию и гуманно-
261
сти, которым мы обычно кичимся, то у них все это разумеется само собой. Если мы, подражая Западу, будем гнаться только за техническими достижениями, наши усилия окажутся тщетными!
Юй Гэн вздохнул.
— На протяжении нескольких тысячелетий нашим государством безраздельно правят монархи. Боюсь, что сразу изменить нашу политическую систему трудно. Но
собразованием действительно нельзя медлить. Сейчас
вКитае насчитывается четыреста миллионов жителей, а грамотных менее ста миллионов. Большая часть населения пребывает в темноте и невежестве — не удивительно, что европейцы называют Китай полуцивилизованной страной! Если бы двор согласился упразднить экзаменационную систему и открыл побольше учебных заведений нового типа, то уже через десять лет это дало бы свои результаты. На мой взгляд, следует в первую очередь создать начальные школы, а со специальными учебными заведениями и университетами можно и подождать. Общедоступные начальные школы важнее всего, потому что в них можно воспитать настоящих
граждан. А когда будут Настоящие граждане, будет
инастоящее государство.
—Просвещение — дело, конечно, очень важное,— заметил Чай Хэ,— но здесь есть одна опасность, которой следует остерегаться с самого начала. Когда мне приходилось посещать учебные заведения различных стран, я частенько видел, как ученики с утра до вечера штудируют «Об общественном договоре» Руссо или «О духе законов» Монтескье. Речь их буквально пересыпана словами: «революция», «кровь», «равенство», «свобода». Когда мы у себя станем открывать учебные заведения, нужно будет прежде всего запретить эти книги, чтобы они не попадали на глаза ученикам. В противном ' случае наши школы будут воспитывать не добрых граждан, а мятежников!
—Ну, об этой опасности пока еще рано говорить! — улыбнулся Ма Чжунцзянь.— Сейчас наш народ находится в невежестве не только потому, что вышестоящие не заботятся о его воспитании, но и потому, что китай-
ский литературный язык очень труден и расходится с разговорным. Разве можем мы сравниться в деле образования со странами, в которых разговорный и литературный языки едины? Моя мысль заключается в том, что необходимо сначала создать новую ходовую письмен-
262
ность, близкую нормам разговорной речи. Кроме того, в большинстве государств из литературы выше всего ценятся проза и драма, так как они легче всего воздействуют на народ. Наши же современные проза и драма слишком примитивны, в них неизменно фигурируют красавицы и талантливые юноши, абсолютно ничего не дающие ни уму ни сердцу, либо, еще того хуже, всякие хозяйки горы Лишань, Цари обезьян, Бай Юйтаны, Хуан Тяньба *. Вся эта чертовщина и мистика забивает головы простых людей: особенно силен этот дух в северных провинциях, и уничтожение его должно явиться одной из важнейших задач просвещения народа!
Пока гости, сидевшие в саду Ароматных трав, оживленно спорили, обсуждая положение Поднебесной, в зал торопливо вошел слуга. Приблизившись к Цзинь Вэньцину, он наклонился и тихо сказал:
— Супруга вашего превосходительства прислала нарочного с известием о том, что из столицы пришла важная телеграмма. Она просит вас немедленно вернуться домой!
Все встревожились, и разговор оборвался. Терзаемый неизвестностью, Цзинь уже не мог усидеть на месте. Ему оставалось только встать и распрощаться.
Воистину:
Долго спорили гости заморские, Обсуждая дела неотложные; Вдруг письмо, из столицы пришедшее, Одного из них растревожило.
Если хотите знать содержание телеграммы, прочтите следующую главу.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
НЕСКОЛЬКО ЗНАКОВ НА СТЕНЕ ДОКАЗЫВАЮТ, ЧТО СРЕДИ КИТАЙЦЕВ ЕЩЕ ЕСТЬ БЛАГОРОДНЫЕ ЛЮДИ.
ТРИ МУДРЫХ МУЖА ПРИХОДЯТ, ЧТОБЫ ПРИГЛАСИТЬ УЧЕНОГО НА ПРАЗДНОВАНИЕ ДНЯ ЕГО РОЖДЕНИЯ
Итак, в момент самого оживленного спора Цзинь Вэньцин неожиданно получил весть о том, что пришла телеграмма из столицы. Взволнованный, он не досидел до конца беседы и, поблагодарив хозяина, распрощался. Вернувшись в департамент внешних сношений, он увидел улыбающуюся жену, которая вышла к нему в гостиную со словами:
— Поздравляю вас, господин!
263
—С чем ты меня поздравляешь? — удивился Цзинь.
—Не торопитесь! Радость никуда не убежит! — засмеялась жена.— Переоденьтесь сначала. А ты, Цайюнь, принеси, пожалуйста, телеграмму от господина Лу!
Цайюнь, которая в задумчивости стояла, облокотившись на спинку стула, при звуках голоса старшей жены очнулась:
—А куда вы ее положили, госпожа?
—Ты уже забыла? Ведь мы только что читали ее за письменным столом!
Наложница улыбнулась и выбежала из комнаты. Сняв с помощью слуги чиновничью шапку, мундир, пояс и сапоги и облачившись в домашнее платье, Цзинь Вэньцин сел у окна. Слуга вышел из гостиной. В этот момент на пороге появилась Цайюнь с белым конвертом в руках. Цзинь хотел взять его, но Цайюнь отдернула руку и вручила конверт жене.
— Госпожа, посмотрите — этот ли?
Жена кивнула головой и передала телеграмму Цзинь Вэньцину. Вот что было в ней написано:
«Шанхай, переулок Сецяо. Департамент внешних сношений, его превосходительству посланнику Цзиню.
Чжуан Хуаньин узнал во дворце вашем назначении Палату внешних сношений. Скоро выйдет указ. Советую скорее приехать.
Лу Жэньсян».
—Вот неожиданность! — воскликнул Цзинь Вэньцин.— Но раз сообщает сам Чжуан Хуаньин, значит, это действительно правда. Завтра или послезавтра надо трогаться в путь!
—А кто такой Чжуан Хуаньин? — спросила жена.
—Заместитель министра! Я через него карту Китая
иРоссии в Палату передавал! Чрезвычайно способный человек, любимец императора и императрицы, даже евнухи отзываются о нем хорошо. Поэтому о каждом движении наверху он узнает гораздо раньше других. Раз он оповещает меня, выходит, он желает мне добра, а пренебрегать его расположением нельзя. Прикажи слугам поскорее складывать вещи. Послезавтра тронемся в путь!
Жена повиновалась и пошла собираться, а Цзинь отправился наносить прощальные визиты. Поскольку Сюэ Фужэнь и Ван Гунсянь как раз на завтрашний день назначили свой выезд за океан, Сюй Ин должен был
264
возвращаться в Хубэй, а Чай Хэ — в Чжэньцзян, они тем же вечером собрались в ресторане «Изысканные блюда» и веселились до глубокой ночи. На следующий день каждый отправился своей дорогой.
Сейчас наш рассказ пойдет по двум линиям. Мы оставим на время всех дипломатов и будем говорить только о Цзинь Вэньцине, который вместе с двумя женами и Куан Чаофэном сел на пароход и отправился
вТяньцзинь. Добравшись туда, он поручил Куану заботу о семье, которая должна была ехать водным путём, а сам решил отправиться по суше. В резиденции диктатора севера Ли Хунчжана он взял упряжку мулов и, сопровождаемый всего тремя слугами, налегке помчался
вПекин.
Зима уже вступила в свои права. На пустынной равнине завывал ветер, поднимая тучи желтой пыли. К вечеру Цзинь Вэньцину удалось добраться до местечка Хэсиу. Заходящее солнце с большой таз величиной уже наполовину скрылось за горизонтом и походило на мякоть недозрелого арбуза. Его лучи красиво отражались на коньках крыш сельских гостиниц, которые стояли по обе стороны длинной улицы, и крохотного налогового управления. Едва коляска Цзиня въехала в улицу, как гостиничные слуги бросились навстречу, желая завлечь к себе выгодного клиента.
— У нас комнаты чистые, каны широкие, еда отменная и обслуживание лучше всех! Заезжайте к нам, сами убедитесь! — наперебой галдели они, словно гуси или утки.
Цзинь Вэньцин приказал слуге проехать верхом по дворам и выбрать лучшую гостиницу. Но прошло много времени, а слуга все не возвращался. В нетерпении Цзинь велел кучеру гнать вперед, в первый же постоялый двор покрупнее. Они проехали мимо нескольких гостиниц, но ни одна не понравилась Цзинь Вэньцину. И только у самого конца улицы его внимание привлек большой постоялый двор с длинным бамбуковым шестом
уворот. На шесте развевался белый войлочный флаг
ссиней каймой. Огромные старые ворота были полуоткрыты; по обеим сторонам их висели две истрепанные новогодние надписи на поблекшей красной бумаге:
Пусть тысячи знатных гостей В пути остановятся здесь, И пусть миллионы монет Посыплются в нашу мошну!
265