Материал: Цзэн Пу - Цветы в море зла

сразу увидел множество знакомых лиц. Он произнес несколько вежливых фраз, и гости уселись.

Сюэ Фужэнь обратился к нему:

— С тех пор как мы беседовали с вами в ресторане «Изысканные блюда», прошло немало лет. Не думал я, что нам снова приведется встретиться здесь! Но самое удивительное — что вся старая компания в сборе! Правда, нет больше темнокудрых юношей: их место заняли седоволосые старцы!

Он погладил бороду и засмеялся.

—Помните, как на другой день вы пригласили нас

вресторан «Вечная весна»? — вмешался в разговор Ван Гунсянь.— Вы как раз получили звание лауреата и со славой возвращались домой. В таком молодом возрасте стать богатым и знатным — это вызвало у всех нас неописуемое восхищение!

—Когда мы вспоминаем о делах юности, нам всегда становится немного стыдно,— промолвил Цзинь Вэньцин.— Ведь вы с завидной эрудицией говорили о политике и искусстве западных стран! Слова ваши были для меня подобны разверзшемуся небу и рушащимся скалам, но мне казалось тогда, что вы с чрезмерным почтением относитесь к западной культуре и многое преувеличиваете. Только сейчас, когда по милости государя мне удалось объехать немало стран, я понял, что ваши слова были правдой. К сожалению, моя ученость мелка, а талант ничтожен, и я не сумел за границей прославить достоинства нашей родины. Могу ли я в обширности

иглубине знаний сравниться с господином Сюэ Фужэнем, на которого с надеждой взирают все жители Китая

иЗапада и у которого к тому же есть такой просвещенный помощник, как господин Ван Гунсянь?! Отправляясь в этот раз за границу, вы, несомненно, сумеете добиться для родины немалых прав и привилегий и значительно повысите ее авторитет во всем мире. Нам же останется лишь протереть глаза, чтобы увидеть ваши подвиги во всей красе!

Сюэ Фужэнь и Ван Гунсянь попытались из скромности отвести этот комплимент.

— Тогда в Китае еще господствовал старый дух,— вставил Ли Баофэн.— Люди, говорившие о западных науках, объявлялись изменниками. Вы, наверное, помните об этом, Цзинь Вэньцин? Товарищ министра Го Цзюньсян, любивший рассуждать об европеизации, едва не был изгнан своими земляками. Посланник Цзэн

256

Цзичжань, изучавший иностранные языки, и его жена, любившая играть на пианино, были названы христианскими еретиками. Если за такие пустяки преследовали, то что уж говорить о политике и искусстве! Тут не только вы сомневались — мы сами не были вполне уверены

вправоте своих слов!

—Да, сейчас взгляды людей несколько изменились,— подтвердил Ма Чжунцзянь.— Я слышал, что сановник Юй Гэн даже в домашнем быту во всем подражает иноземцам. Его сыновья и дочери появляются на приемах в иностранном платье, но их никто за это не осуждает. Просто удивительно!

Кое-кто из гостей хотел обратиться к нему с расспросами, но в это время вошел слуга с красным пригласительным билетом в руках и громко доложил:

— Его превосходительство господин Юй Гэи! Цзинь Вэньцин бросил взгляд на дверь и увидел

представительного человека лет сорока с лишним: высокого, худощавого, с овальным лицом и снежно-белой кожей, редкой черной бородкой, расчесанной на две пряди, и синим шариком на шапке. Во взгляде его сквозили ум и проницательность. Поклонившись Сюэ Фужэню, он извинился за опоздание. Пока Сюэ наливал ему чай, слуга ввел еще одного гостя — пузатого, с широкими бровями и большими глазами. Сюэ заодно налил чаю

иему и представил его Цзинь Вэньцину:

—Перед вами областной инспектор Чай Хэ, только что прибывший из округов Чанчжоу и Чжэньцзян. Его присутствие украсит наше собрание...

Чай Хэ поспешно произнес: «Что вы!» — и начал знакомиться с остальными. Сюэ Фужэнь, видя, что гости уже в сборе, приказал слугам принести вино. После долгих хлопот и взаимных уступок все наконец уселись. Подняв бокалы, гости начали пить и оживленно разговаривать.

—Я слышал,— обратился Цзинь Вэньцин к Люй Цаншу,— что в Японии прежде очень почитали китайские науки и там сохранились некоторые старые книги, которых сейчас не найти даже в Китае. Когда я был за границей, до меня дошла весть, что вы собрали немало подобных редкостей. Это великий вклад в науку!

—О, мои познания не имеют абсолютно никакой ценности! — воскликнул Люй Цаншу.— Обо мне стыдно даже говорить в присутствии господина Ван Гунсяня, который написал «Историю Японии» и изложил там

самым подробным образом все особенности политики и нравов островного государства. Это воистину нетленное произведение!

—За последние тридцать лет, со времени реформ Мэйдзи *, Япония развивалась с поразительной, почти пугающей быстротой. Мой труд, бывший всего лишь сбивчивым докладом трону, теперь устарел и уже никому не нужен! — скромно заметил Ван Гунсянь.

—Последнее время Япония чересчур пристально следит за Кореей,— заметил Юй Гэн,— это не может не беспокоить нас. Вы помните, конечно, что в тот год, когда в Корее разразился мятеж Ли Ха Ына *, Япония послала туда министра иностранных дел Иноуэ Каору с многочисленным войском. К счастью, наша армия достигла Кореи на полдня раньше, и все закончилось мирно.

Впротивном случае Корею постигла бы судьба островов Люцю.

Ван Гунсянь с улыбкой указал на Сюэ Фужэня

иЛюй Цаншу.

—Этого не случилось лишь благодаря их усилиям!

—Ну что вы! — запротестовал Сюэ Фужэнь.— Ничего особенного я не сделал. Только послал письмо командующему, попросив его не терять времени и двинуть флот без согласования с Палатой внешних сношений. Главная причина успеха заключалась...— Он взглянул на Люй Цаншу и продолжал: — ...в том, что брат Цаншу, находившийся в то время в Токио, добыл сведения о намерениях японского правительства и послал нам шифрованную телеграмму. Командующий успел подготовиться, и победа была обеспечена.

—Жаль, что впоследствии, когда Ито Хиробуми * приехал в Тяньцзинь, Хэ Тайчжэнь по приказу диктатора севера — Ли Хунчжана — заключил с Японией договор о взаимопомощи,— промолвил Ма Чжунцзянь.— Боюсь, что это может вызвать в дальнейшем осложнения в Корее. Китаю и Японии трудно избежать конфликтов!

—Не только одна Япония смотрит на Корею алчными, как у тигра, глазами,— добавил Цзинь Вэньцин.— Другие страны тоже о ней мечтают!

—Совершенно верно! —подтвердил Сюэ Фужэнь.—

Яслышал, что вы перед самым возвращением на родину имели беседу с русским царем. Интересно, что же он сказал?

—Оказывается, до вас очень быстро доходят сведения! — удивился Цзинь Вэньцин.— Разговор действи-

258

тельно состоялся. Когда я приехал во дворец с прощальным визитом, царь собственной персоной вышел ко мне, пожал руку и сказал: «Последнее время иностранцы твердят, будто я хочу пойти на конфликт с вашим государством и отторгнуть Корею. На самом деле эти слухи распускаются западными державами для того, чтобы подорвать нашу дружбу. Дружественные отношения у России с Китаем начались раньше, чем у других государств, и я, разумеется, ни в коем случае не собираюсь забывать этого. К тому же совсем недавно мы подавили новый мятеж в Польше, подчинили себе Финляндию

ипочти весь Туркестан. Я день и ночь тружусь, чтобы поскорее водворить мир и спокойствие в этих землях,

ивовсе не желаю затевать какие бы то ни было дела на границах. Что же касается Восточной железной дороги, то она строится исключительно для перевозки товаров

иникакого иного назначения не имеет. Кое-кто утверждает также, будто Англия блокирует Константинопольский пролив, у русского флота нет места для стоянок и что поэтому якобы нам нужна Корея. Это еще в большей степени не соответствует истине. За последние годы мы соорудили отличные гавани на Черном море, причем к северу от них есть угольные копи. Две тихие, незамерзающие бухты, также обеспеченные топливом, есть у нас и на Курильских островах. Кроме того, Россия связана брачными узами с датским двором, и, если потребуется, Дания предоставит нам право прохода по Кильскому каналу. Зачем же нам еще Корея? Когда вы вернетесь на родину, передайте эти слова своему императору. Необходимо всеми силами укреплять нашу дружбу». Все это говорил мне сам царь. А насколько это искренне, судить не смею, я лишь пересказал вам то, что слышал.

—Когда стакан переполнен, вода из него выливается,— задумчиво молвил Сюэ Фужэнь.— Сейчас все

государства задыхаются от избытка внутренних сил, и агрессивная политика для них вполне естественна. Даже если царь говорил совершенно искренне, он не может оказаться сильнее судьбы. Сунь-цзы сказал: «Не рассчитывай, что враги не придут к тебе, а заботься о том, как им противостоять». Сейчас у нашего государства есть только один выход: укреплять свои силы, тогда оно сумеет обеспечить себе право на существование

вэтом мире войн!

—Но что же является главным залогом усиле-

ния? — спросил Цзинь Вэньцин.— Вы, господин Сюэ, давно думаете об этом и, без сомнения, сможете высказать весьма ценные мысли.

— Путей к усилению и процветанию очень много,— сказал Сюэ Фужэнь.— Разве мой презренный ум способен исчерпать их?! Я приведу вам пример из внешних сношений, то есть из той области, о которой по долгу службы я обязан больше всего заботиться. Здесь, помоему, существуют два основных условия: первое — ввести Китай в орбиту международного права, чтобы мы ни в чем не терпели ущерба, и второе — учредить консульства во всех странах Южных морей, чтобы у тамошних китайских эмигрантов была опора. Оба мероприятия могут показаться слишком обычными, но в действительности они тесно связаны с общей международной обстановкой. В свое время я писал об этом работу, а теперь, выезжая за границу, хочу во что бы то ни стало осуществить свои идеи.

—Все, о чем вы сейчас говорили, господин Сюэ Фужэнь, безусловно, самые насущные задачи внешней политики,— поддакнул Куан Чаофэн.— Но во внутренней политике, на мой взгляд, самое главное — это обучение войск, особенно создание флота. В настоящее время северная эскадра пользуется всемерной поддержкой Ли Хунчжана и усиленно обучается адмиралом Дин Юйтином. Это, несомненно, даст свои плоды. Но сегодня

яслышал, будто средства департамента морского флота используются совсем на другие нужды. Разве можно так пренебрегать важнейшими делами государства?

—Конечно, обучение войск нельзя отодвигать на задний план, но, на мой непросвещенный взгляд, оно является сложным веществом, а не элементом, если использовать сравнение из области химии! — возразил Сюй Ин.— Между тем в каждой из держав, где я бывал, есть, так сказать, свой «элемент», на котором строится все остальное: в Англии — торговля, в Германии —

промышленность, в Америке — сельское хозяйство. А сельское хозяйство, промышленность и торговля как раз и являются важнейшими артериями государства. Каждая страна обращает особое внимание на одну из них в соответствии со своей политикой или в зависимости от обычаев и национального характера своего народа. Если мы хотим укрепить наше государство, надо во что бы то ни стало вооружить торговлю инициативными людьми, промышленность — современными машинами,

260