отношения.
Сложившаяся форма производственных отношений иницииро-
вала приоритет оформления социальной жизни через «порядок»,
«ограничение», «покорение», «организацию». Формальная раци-
ональность определила отношение общества к природе и отноше-
ние людей в обществе. Фетишизация товара, денег и капитала
вызвала к жизни одиозные формы отчуждения людей от собствен-
ности, культуры и власти. Персонификация общественных отно-
шений и деперсонификация людей стали нормой.
Традиционное общество опиралось на систему незыблемых
нравственных установок, ценностей и институтов их поддержива-
ющих. Эти установки и ценности были просты и понятны каждо-
му человеку, а их роль в обеспечении общественной стабильности
никем не оспаривалась. «Что такое хорошо, и что такое плохо»
было известно человеку традиционного общества с момента рож-
дения и не менялось до самой его смерти. Эпоха модерна, подо-
рвав традицию, разрушила и веру в абсолютность нравственных
норм. Мораль была вытеснена из сферы публичной жизни, пере-
стала играть в ней роль стабилизирующего фактора. На первое
место выходит политика как концентрированное выражение эко-
номики. Отношение к нравственности объясняется общей тенден-
цией ___________с недоверием, а то и с презрением относиться ко всему, что не
может быть просчитано, что не поддается рационализации.
Рационализация общественной жизни означала и ее демисти-
фикацию, снятие покровов таинственности с природного и соци-
ального бытия через их прояснение средствами науки, техники и
рациональной организации. Поэтому созвучными и адекватными
этой эпохе были теоретические поиски, которые ставили своей
целью не абстрактные метафизические рассуждения, а поиск и со-
здание схем, помогающих преодолеть хаос эмпирического бытия.
Людям нужны не Бог и не Абсолютные истины добра, спра-
ведливости. Им нужны четкие, понятные и — самое главное — ре-
ализуемые гарантии. Место духовности занимает просчитанная
экономическая выгода.
Эпоха модерна с самого начала базировалась на уверенности в
том, что с помощью рационального подхода к образованию, по-
литике, образу жизни и мысли можно заново пересоздать мир,
покорить природу, осчастливить человека.
В принципе стремление людей сделать мир устроенным, безо-
пасным и комфортным не содержит в себе ничего плохого. Это
вполне естественное, понятное и оправданное желание. Оно при-
суще человеку изначально и является материализацией фундамен-
тальной идеи, определяющей как содержание частной жизни че-
ловека, так и направление исторического процесса. В качестве та-
ковой выступает идея спасения, представляющая религиозно
обработанное стремление людей избавиться от страданий. Модерн
не отказался от идеи спасения, он ее лишь десакрализовал, транс-
формировав в идею свободы.
Свобода — вот та высшая ценность, во имя которой человек
эпохи модерна живет и действует. «Освободиться» означает для
него сделать понятной и управляемой окружающую действитель-
ность, удалить из нее все то, что не поддается рационализации.
В хозяйственной сфере эпоха модерна характеризуется возник-
новением и развитием свободной рыночной экономики, базирую-
щейся на идее, что логика рынка является наиболее рациональ-
ной, а значит, обеспечивает наибольшую эффективность.
В политической области модернизация шла по пути постепен-
ного вытеснения отживших феодально-монархических порядков
новыми, либерально-демократическими институтами. Свобода не
может зависеть от капризов одного человека — таково главное
политическое и правовое требование эпохи модерна. В работах
Дж. Локка, Т. Гоббса и других либерально ориентированных мыс-
лителей раннего Нового времени были обоснованы исходные
принципы такого общественного порядка, при котором наиболее
полно реализуется главная ценность человека — его свобода.
Качественные изменения произошли и в образе жизни челове-
ка новой эпохи. Религия, долгое время активно вмешивающаяся в
частную жизнь индивида и определявшая основные параметры его
бытия, была объявлена личным делом человека. Этим объясняет-
ся, в частности, успех протестантской версии христианства, соче-
тавшей в себе жесткий аскетический рационализм, свободу и пред-
приимчивость индивида с одной стороны, и высокую набож-
ность — с другой.
Таким образом, модерн может быть понят как попытка пост-
роить жизнь на базе одной, фундаментальной ценности — разу-
ма. Результаты этой попытки не поддаются однозначной оценке.
С одной стороны, в результате этой, длившейся почти 500 лет,
рационализации жизни построено величественное здание новоев-
ропейской цивилизации, где гарантированы максимально возмож-
ные свободы индивида, а его физическое бытие достигло макси-
мально возможного комфорта. Но, с другой стороны, рационали-
зация привела к расщеплению единого смыслового поля культуры
на множество обособленных друг от друга автономных сфер. Этот
факт стал полной неожиданностью даже для сторонников модерна.
Рационализация есть преобразование действительности в со-
ответствии с законами разума, которые едины, универсальны, все-
общи. По логике это означает, среди прочего, унифицирование
мира, более тесное сближение культур. Формальная рационали-
зация означает стандартизацию жизни. Но помимо нее существу-
ет еще и ценностная рационализация.
Преобразуя действительность, люди действуют не только в со-
ответствии с логикой целерационального поведения, но и сооб-
разно своим представлениям о справедливости, красоте, правах
человека.
Формальная рационализация предполагает максимальное со-
впадение логики действия и имманентной логики развития объек-
та, на который направлено это действие. В результате отдельные
сферы действительности под воздействием этой внутренней логи-
ки, все более и более обособлялись от субъекта действия. Эконо-
мика совершенствуется только ради экономики, политика — ради
политики, право также становится сферой нормативности, безраз-
личной к человеку.
Мир, с одной стороны, становится более ясным и прозрачным,
а, с другой — все более усложняется из-за дифференциации и спе-
циализации отдельных его частей. Стремление объяснить логику
мира и незаслуженность страданий от мира требует теоретичес-
кой рефлексии и рационализации образа жизни. Но одновремен-
но в результате ценностной рационализации, мир становится все
более и более многообразным. Он теряет свой единый смысловой
центр. Философы первыми осознали ограниченность рационали-
стической парадигмы, что дало повод к разговору о «конце исто-
рии».
Современный американский политолог Ф. Фукуяма пишет по
этому поводу: «Конец истории печален. Борьба за признание, го-
товность рисковать жизнью ради чисто абстрактной цели, идео-
логическая борьба, требующая отваги, воображения и идеализ-
ма, — вместо всего этого — экономический расчет, бесконечные
технические проблемы, забота об экологии и удовлетворение изощ-
ренных запросов потребителя. В постисторический период нет ни
искусства, ни философии; есть лишь тщательно оберегаемый му-
зей человеческой истории»129 . Завершение истории понимается как
завершение периода развития человечества и начала периода про-
сто жизни: без открытий и революций, без свершений и стремле-
ний к запредельным идеалам. Этакое спокойное, сытое, комфорт-
ное существование. Такая история действительно заслуживает сво-
его конца.
О завершении эпохи модерна писал еще Ф. Ницше в присущей
ему афористичной манере. Его знаменитое восклицание: «Бог
умер!» следует понимать как констатацию того факта, что демис-
тификация мира с помощью рационализации привела к размыва-
нию единой нравственной субстанции, персонификацией которой
был Бог. Человек остался один на один со своей совестью, обре-
ченный на постоянный выбор между добром и злом. Тем самым
ясно обозначилась перспектива нигилизма в европейской культу-
ре. Жить в мире, лишенном ценностных ориентиров, может, по
утверждению Ницше, только «сверхчеловек», одержимый волей к
господству.
В исследование природы модерна, логики становления и при-
чин гибели внес свой вклад и М. Вебер130 . Посвятив всю жизнь
как признание и как профессия // Вебер М. Избранные произведения. М., 1990.
С. 644–706.
изучению феномена рациональности, воплотившейся в европейс-
кой культуре, Вебер приходит к неутешительному выводу о том,
что несмотря на очевидные успехи науки, техники и рациональ-
ной организации, мир не стал более совершенным и более пригод-
ным для обитания человека. Те возможности, которые он пред-
ставляет человеку, могут реализоваться только через игнорирова-
ние привычных, непосредственных человеческих отношений.
Беспристрастные законы и эффективно действующие соци-
альные институты оказались не в состоянии обеспечить челове-
ческие отношения. И самое главное, что в результате последова-
тельной___________, длившейся почти пятьсот лет модернизации, действитель-
ность оказалась раздробленной на множество автономных
ценностных миров, упрямо отстаивающих свою самодостаточ-
ность.
Немецкая культура заявляет о своем превосходстве над фран-
цузской, экономика ставит себя выше политики и религии, наука
считает результаты своей деятельности наиболее адекватными и с
презрением смотрит на философию и искусство, католичество
объявляет ересью все остальные версии христианской религии. И
никто не хочет идти на компромиссы, искать общие символы ин-
теграции.
Как правило, философы и поэты видят «непорядок» в бытии
раньше, чем он проявится эмпирически и станет очевидным для
политика и обывателя. Поэтому диагноз, поставленный Г. Геге-
лем, Ф. Ницше, М. Вебером и другими мыслителями оставался без
внимания более ста лет. Европа выглядела респектабельно, име-
ла вполне здоровый вид. И только опыт двух мировых войн, кон-
фронтация двух мировых систем и реальность глобальных про-
блем, заставили интеллектуалов «вспомнить» о неутешительных
оценках, которые дали философы эпохи модерна, эпохи формаль-
ной рационализации.
Поводом для «переоценки ценностей» господствующего типа
развития послужили не столько политические, социальные и эко-
номические противоречия, сколько осознание того факта, что в
мире постепенно нарастают глобальные экологические проблемы.
Они стали проявляться с конца 50-х гг. в виде загрязнения атмос-
феры, воды, почвы, уменьшения численности лесов и т. п. явле-
ний. Главная причина деградации природной среды обитания че-
ловека связывалась с экспансионистским характером современного
материального производства. Оно призвано обеспечить всевоз-
можными благами быстро растущее народонаселение мира и по-
тому вынуждено постоянно наращивать свои мощности, что ве-
дет к негативным «побочным» последствиям. Так с 1950 по 1997 г.
утроилось использование древесины, в 6 раз повысилось произ-
водство бумаги, в 5 раз возросла добыча рыбы, в 4 раза выросло
потребление сырья и энергоисточников.
Многочисленные модельные расчеты проводимые в 70–80-е гг.
по заказу Римского клуба, а также прогнозы других авторитет-
ных организаций в последнее время показывают, что при нынеш-
них темпах использования природных ресурсов в середине следу-