Ориентир на самого себя, уход в личную жизнь становится пра-
вилом для эпохи социальных коллизий, неопределенности и не-
предсказуемости. Такими были скептицизм и эпикуреизм во вре-
мена заката античного мира, такой является современная «массо-
вая культура». В рамках общества массовой культуры свобода
вырождается в произвол, творчество — в имитацию; польза вос-
принимается как чистое потребительство, наглость — как просве-
щенность, распутство — как великолепие, беспутство — как му-
жество.
Ориентация на общество возникает, когда уход в личную жизнь
не спасает от разложения и деградации ни общество, ни человека
в этом обществе. В качестве доминанты объявляется долг (См.;
три аксиомы нравственного императива И. Канта). В условиях,
когда долг ставится выше личных притязаний, человек обретает
статус либо некой абстракции («человек вообще» по Канту; «ус-
редненный человек» по Хайдеггеру), либо низводится до обще-
ственной функции студента, профессора, юриста, прокурора и. т-
. п. Ориентир на общество предполагает надежду на историчес-
кую личность, которая придет и наведет порядок, обеспечит
гармонию личности и общества.
Ориентир на потусторонний мир возникает в условиях, когда
человек испытывает неудовлетворенность «этой» жизнью, чувству-
ет себя беспомощным перед силами таинственного мироздания,
испытывает благоговение перед вечностью и бесконечностью бы-
тия мира. В религиозной интерпретации ориентир на потусторон-
ний мир несет в себе надежду на посмертное воздаяние. В фило-
софско-идеалистическом толковании этот ориентир обеспечива-
ет возможность единства объективного и субъективного духа,
слияния индивидуальной и мировой души. В философско-матери-
алистическом толковании ориентир на «потусторонний мир» пред-
стает как ориентация на целостность мира и человека, на осозна-
ние человеком себя в качестве микрокосмоса космоса, где упоря-
доченная жизнедеятельность каждого является вкладом в
упорядоченность бытия мира. В этом случае появляется возмож-
ность преодолеть антропоцентризм и принять в качестве парадиг-
мы концепцию антропокосмизма с ориентацией на коэволюцию
всех элементов системы «природа — общество — человек».
В реальной жизни на уровне жизнедеятельности отдельного
человека отмеченные типы ценностных ориентаций практически
не выступают в чистом виде, а представляют собой в каждом слу-
чае уникальное и неповторимое сочетание, где прослеживается
своя доминанта.
Попытку связать все три типа ценностных ориентиров в еди-
ное целое осуществила философия марксизма. Молодой К. Маркс
в своих знаменитых «Экономическо-философских рукописях
щества и общественного человека, оптимального сочетания инте-
ресов общества и человека. Несколько позже, уже в «Капитале»,
Маркс уточняет, что решение этой задачи возможно, но только в
обществе, которое «станет по ту сторону материального произ-
водства». Ибо пока материальное производство воспроизводит
тройную фетишизацию товара, денег и капитала, задача единства
ориентиров на самоценность мира, на развитие общества и само-
реализацию человека не может быть решена.
«бегства от свободы»
Если деятельность человека является способом его бытия, то
отчуждение есть процесс превращения деятельности человека и ее
результатов в самостоятельную силу, господствующую над ним и
враждебную ему в случае, когда отчуждение вызывает сопутству-
ющий процесс персонификации общественных отношений и де-
персонификации человека. Отчуждение можно фиксировать на
уровне процесса и результата деятельности.
Начиная с античности, осмысление отчуждения получает ми-
фологическую, теологическую, юридическую, философскую и пси-
хологическую формы своего выражения. В первом случае оно оз-
начало разрыв между человеком и природой, во втором случае —
разрыв между человеком и Богом, в третьем случае —лишение
собственности. В философском смысле оно выражало определен-
ную форму субъектно-объектных отношений, а в психологичес-
ком — состояние индивида, утратившего свою целостность.
В условиях становления капитализма спектр проявления отчуж-
дения заметно расширяется. Оно все больше приобретает соци-
ально-экономическое содержание, которое находит свое выраже-
ние в системе политических, правовых, этических, эстетических,
религиозных и иных общественных отношений. Отчуждение про-
никает в культуру. Культура теряет способность обеспечивать
преемственность поколений, быть условием единения людей. Она
превращается в псевдокультуру, становится дополнительным фак-
тором отчуждения человека от общества и общества от природы.
Все эти формы обусловливают психологическое отчуждение ин-
дивида, как состояние одиночества, бессилия, бессмысленнос-
ти и потерянности.
Формирование буржуазных общественных отношений обуслов-
ливает повышенный интерес к феномену отчуждения. Отчужде-
ние получает уже не метафорическую, а философскую интерпре-
тацию. Как гносеологическая проблема, феномен отчуждения впер-
вые рассматривается в классической немецкой философии.
И. Кант обращает внимание на то, как человек своей активно-
стью творит новую реальность. Но созданная им «вещь — для —
себя» противостоит ему же как отчужденный продукт его творче-
ства. Идею творения мира как своего «не—Я» подхватывает
И. Г. Фихте. На смену термину «лишение» (Alienation) приходит
термин «отчуждение» (Entfremdung). Отчуждение не только фик-
сировало переход духа в чуждое ему материальное, состояние, но
и знаменовало становление новой культурной парадигмы «Я и не-
Я», подчеркивало противостояние человека и мира.
Идея противостояния нашла свое логическое развитие в фило-
софии Ф. Шеллинга и особенно в философии Г. Гегеля. Немецкий
энциклопедист рассматривает отчуждение как процесс и резуль-
тат объективации абсолютной идеи; как опредмечивание объек-
тивного духа в природе и обществе; как овеществление субъек-
тивного духа человеческой деятельности.
Все три сюжета: объективация, опредмечивание и овеществле-
ние рассматриваются как синонимы отчуждения. Но это отчужде-
ние потенциально имеет позитивный смысл и демонстрирует нор-
му отношения человека к миру, формы его самовыражения и са-
моосуществления, ибо процесс объективации предполагает и
субъективацию, также как процесс опредмечивания предполагает
распредмечивание, в результате чего человек не только теряет в
процессе жизнедеятельности, но и находит, выходя из каждого акта
деятельности в состоянии обновленности и приумножения соб-
ственного «Я». По Гегелю, отчуждение — это движение от абсо-
лютной идеи к природе, от природы — к человеку и гражданско-
му обществу. И как средство (инструмент) саморазвития абсолют-
ной идеи отчуждение в немецкой классической философии обре-
тает статус философской категории.
В философии французского Просвещения феномен отчуждения
на уровне индивида несет печать трагизма. Принимая во внима-
ние философское наследие, К. Маркс «заземляет проблему, рас-
сматривая ее через призму такого экономического факта, как от-
чужденный труд. В «Экономическо-философских рукописях
труда, который может быть фактором освоения природы, очело-
вечивания людей, а может быть и средством их разобщения, изну-
рения тела и духа человека.
Выполняя чужую волю, рабочий из субъекта деятельности
превращается в носителя обременительного труда. Такой труд и
его результаты превращаются в самостоятельную силу, действи-
тельно господствующую над человеком. Человек оказывается от-
чужденным от процесса труда и его результатов, ибо они ему не
принадлежат.
Состояние отчужденности человека труда многократно усили-
вается механизмом фетишизации товара, денег и капитала. Логи-
ческая связка денег, товара и капитала придает отчуждению то-
тальный характер. И тогда уже не общество обслуживает людей, а
люди прислуживают «Левиафану», исполняя ту или иную обще-
ственную функцию. На место подлинной субъективности прихо-
дит ролевая субъективность, как производная мира вещей и об-
щественных отношений. Персонификация общественных отно-
шений — прямая дорога к деперсонификации индивида,
превращению его в «частичного» человека.
Вывод о том, что в результате отчуждения человек теряет свою
индивидуальность, а продукт деятельности приумножает демони-
ческую силу персонифицированных общественных отношений,
несет в себе возможность ложного суждения о том, что феномен
отчуждения производится и воспроизводится только в системе
материального производства. И если это так, то и средства пре-
одоления отчуждения следует искать там же. В действительности,
в сфере материального производства имеет место чаще всего еди-
ничное отчуждение, реже — локальное и только при определен-
ных условиях, когда бал правит тройная фетишизация товара, де-
нег и капитала, отчуждение заявляет о своем тотальном характе-
ре. И тогда страдает вся система «природа — общество — чело-
век».
Что касается отчуждения на уровне власти, то, как свидетель-
ствует история, возможность тотального отчуждения здесь скорее
правило, чем исключение. В силу относительной самостоятельно-
сти любая властная система (семья, церковь, партия, государство)
стремится утвердить свою самоценность, будучи заявленной сис-
темой обеспечения оптимального регламента жизни людей в об-
ществе. Каждый из отмеченных посредников, в силу внутренней
логики развития, стремиться трансформироваться в систему са-
мообеспечения, включая механизм персонификации конкретных
общественных отношений, вызывающих деперсонификацию лю-
дей, вступающих в эти отношения.
И вот уже семья превращается в абсолютно изолированную
монаду, где форма доминирует над содержанием и где двое орга-
низовали ад, желая создать рай на двоих. И уже не церковь слу-
жит прихожанам, а прихожане обслуживают церковь. И уже не
партия оказывает помощь своим членам при решении тех или иных
проблем, а члены партии задействованы в достижении сомнитель-
ных целей тех, кто возглавляет партию. И уже не государство че-
рез бюрократию организует и осуществляет регламент жизни об-
щества, а бюрократизм реализует свои интересы, выдавая их за
интересы всего общества.
Из этого вытекает актуальность проработки механизма про-
филактики отчуждения властных структур, удержание его в режи-
ме возможности, когда каждая властная структура может и долж-
на быть только средством и никогда — самоценностью. Но это
возможно только в обществе высокой духовности, где три аксио-
мы кантовского категорического императива являются правилом
человеческого общежития, а не исключением.
Возможность тотального отчуждения может нести и культура,
когда она из фактора единения людей превращается в средство их
разобщения, когда ни один из ликов культуры не выполняет свое-
го назначения — быть системой обеспечения жизнедеятельности
людей.
Если экономическое отчуждение имеет не только отрицатель-
ное, но и положительное значение, ибо человек не может быть
только абсолютной самоценностью (он одновременно является и
средством саморазвития объективного духа природы, общества,
своего народа), то отчуждение, обусловленное властными струк-
турами, имеет ярко выраженный негативный характер.
Спецификой отчуждения является то, что отчуждение — это
скорее состояние человека, а не общества, ибо будучи объектив-
ным по содержанию, оно субъективно по переживанию. Неосоз-
нанное отчуждение для конкретного человека не является тако-
вым. Осознанное отчуждение рождает протест в самых разных
формах выражения — от состояния бессилия до неприятия базо-
вых ценностей конкретного общества и использования неодобря-
емых средств для достижения собственных целей.
Самоотстраненность или псевдосубъектность индивида нельзя
переносить на общество, потому что практика свидетельствует,
что даже отдельно взятый человек в состоянии предельного от-
чуждения в одной системе может потерять свое лицо, но самовы-
разиться и самоутвердиться в другой системе. В одних отношени-
ях человек оказывается объектом манипулирования, а в других —
выступает в качестве субъекта социальной активности. И где-то
на стыке этих состояний формируется его собственная «мера всех
вещей», проявляется или элиминируется его индивидуальность.
Эффективным способом если не преодоления, то ослабления
отчуждения и сохранения своей индивидуальности, является твор-
ческая деятельность, где наиболее оптимально сбалансировано
соотношение опредмечивания и распредмечивания, где человек
наиболее полно реализует всеобщие формы бытия свободы, что
предполагает способность выйти за рамки сложившейся ситуации,
спроецировать желаемую ситуацию и соответственно организо-
вать свое поведение. Подлинное творчество выступает живитель-
ной силой обеспечения человеческого в человеке. Последнее явля-
ется своеобразным иммунитетом против экспансии отчуждения.
Гораздо сложнее переживается состояние отчуждения челове-
ком в статусе субъекта репродуктивной деятельности. Отсутствие
чувства удовлетворенности процессом и результатом своей дея-
тельности порождает следующие формы отношения к миру: экст-
ремальное в диапазоне от проявления агрессивности до желания
покончить жизнь самоубийством; эскапическое от проявления
апатии до аномии (утраты ориентира на социальные нормы).