6.1. Первые шаги |
313 |
|
|
правовую и политическую независимость каждого индивида в отдельности и общества в целом. Без этой свободы собственности все прочие свободы есть не более, чем фикция и пустой звук. Таким образом, фундамент Америки составляют не два, а лишь один фактор — дух свободы, который адаптирует к своим требованиям даже религиозные убеждения. Гегель — автор триадической концепции в данном случае вынужден был бы признать, что идеальное, то есть стремление к свободе порождает материальное — жажду собственности, которое, в свою очередь, вновь порождает идеальное — удобную для себя религиозную догму. В целом же мои замечания нисколько не влияют на общую оценку сказанного Вами, я целиком с ними солидарен, — сказал Аристотель, сдержанно улыбаясь.
—Благодарю за признание, — отвечал Токвиль.
—Вы не исполнили своего обещания осветить связи или параллели между демократиями античной и Нового времени, — заметил Геродот, обращаясь к нему.
—Может быть, Вы сочтете возможным взять на себя этот труд? У Вас, я убежден, лучше получится — спросил Токвиль.
—Если общество не возражает, попробую и я внести лепту в обсуждение данного вопроса, согласился Геродот. — Прежде всего я хотел бы обратить внимание присутствующих на то, как много сходства между двумя явлениями, отстоящими друг от друга более, чем на два тысячелетия, и разделенными не только многими тысячами километров, но и целым океаном. Я имею в виду Великую греческую колонизацию середины VIII–конца VI в. до н. э., с одной стороны, и колонизацию Северной Америки XVII–XVIII вв. н. э. Что, прежде всего, сближало их? То, что в обоих случаях колонисты, действовали мирными средствами, стремясь не к грубо насильственному порабощению аборигенов, или завоеванию их богатств, а к занятию неосвоенных земель, на которых они могли бы основывать свои колонии и заниматься земледелием. При этом они считали, что имеют моральное право на отчуждение этих земель. Ибо, по их мнению, земля принадлежит тому, кто ее обрабатывает, а не тому, кто ею пользуется. Следовательно, на их взгляд не существовало никаких препятствий к тому, чтобы занимать пустующие земли, либо территории, используемые для охоты. Одним словом, те и другие осуществляли культурную, а не военную экспансию.
Далее, все колонисты — и греки, и американцы желали одного — собственным трудом свободно устраивать свое благополучие и умножать свое благосостояние. Правда, американцы-южане вскоре нашли для себя удобным пользоваться трудом черных рабов, греки же, вкусив
314 |
Глава 6. Рождение и эволюция США |
|
|
«прелести» рабовладения не нашли в себе силы изменить расовым предрассудкам. Затем, колонисты обеих эпох являли собой не необузданную массу авантюристов-анархистов, а организованные группы законопослушных граждан, устанавливающих на новой родине свои законы, и строго (по мере возможности) придерживаясь их. Что должно быть отмечено особо — среди колонистов, как древности, так и Нового времени несомненное предпочтение отдавалось демократическому устройству их поселений. Монархические симпатии среди них не имели поддержки со стороны заведомого большинства. Отсюда следует, что все народы, ищущие свободы и материальной независимости, выбирают политические системы демократического толка. Но тут возникает вопрос: почему при столь явном сходстве стимулов к колонизации и способов их претворений в жизнь конечные судьбы американских и греческих колоний оказались столь разительно отличными друг от друга?
По-видимому, дело в том, что у греческих колонистов не было общей для них истории. Каждый суверенный полис, а их были сотни, создавал собственную, изолированную от прочих колонию, которая являлась отечеством только для выходцев из него. Общность языка и религиозных традиций не смогла преодолеть их политические и экономические автономии. Центростремительные мотивы у них совершенно отсутствовали. Не было для них и единой внешней опасности, которая бы требовала их политического сближения вплоть до объединения. Кроме того, греческая колонизация охватила обширные, мало чем связанные, далеко разбросанные по берегам Средиземного и Черного морей пространства.
Американские колонисты, напротив, в подавляющем большинстве своем были выходцами из одной страны, имевшей ко времени начала колонизации почти тысячелетнюю историю и традиции политического единства. Сама же эта страна — Англия представляла угрозу их свободе, перед лицом которой колонисты были вынуждены сплачиваться, отстаивая свою независимость. К тому же они осваивали компактно и близко расположенные друг к другу земли на восточном побережье Северной Америки. Наконец, следует принять во внимание и то, что американским колонистам противостояли народы, еще очень далекие от цивилизации и не приученные к земледелию, в силу чего между ними не могло возникнуть никакой культурной, а также хозяйственной близости (хотя бы в качестве рабов и рабовладельцев). Соседями же греческих колонистов были, как правило, земледельцы и пастухи, стоявшие в преддверии, если можно так выразиться, цивилизации. Поэтому между ними не возникало непреодолимых культурных барьеров.
6.1. Первые шаги |
315 |
|
|
Их медленный, но неизбежный слом, обусловленный контактами колонистов с местным населением, привел, в конце концов, к тому, что первые были ассимилированы и поглощены вторыми.
—Вероятно, Вы правы. Среди нас присутствует господин Локк, чьи идеи оказали решающее влияние на формирование мировоззрения американских национальных лидеров в духе свободы и, тем самым, на дух американской революции. Может быть, он просветит нас насчет того, что именно способствовало их рождению? — обратился Токвиль
кЛокку.
—Благодарю Вас за признание моих скромных заслуг в деле победы американской республики над европейской монархией. Вместе с тем, должен признать, что исходным пунктом моих рассуждений явилось знакомство с «Левиафаном» — известным трактатом господина Гоббса, почтившего нас своим присутствием. Было бы полезным, я полагаю, выслушать его мнение на этот счет, — сказал Локк.
—Мне, по существу, нечего добавить к сказанному мной ранее. С одной стороны, я попытался противопоставить патриархально — теократической теории происхождения государства рациональное рассмотрение этого процесса. С другой стороны я признал абсолютизм лучшей формой государства. Если я не ошибаюсь, Вы согласны были со мной в первом пункте, и не согласны во втором. Или я не прав? — отвечал Локку Гоббс.
—Вы совершенно правы, мы с Вами сходным образом представляли себе первые шаги человечества и то, из-за чего им пришлось объединяться в государство, — согласился Локк. — Мы оба признали, что в «естественном», природном состоянии каждый индивид обладает полной свободой в отношении своих действий и в отношении распоряжения собой и своим имуществом. При этом, никто не имеет прав больше другого. А поскольку все люди равны и независимы, постольку ни один из них не должен наносить ущерб жизни, здоровью, свободе или собственности другого. Но тут господин Гоббс делает оговорку следующего рода. Так как все люди имеют одинаковые права и стремятся осуществить их, утверждает он, то между ними неизбежно возникает борьба. Сначала — это конкуренция между мужчинами одного рода из-за женщин, как у австралийских аборигенов. Потом, с появлением собственности в виде скота, начинаются стычки уже между племенами за скот. И далее — по нарастающей. В этой борьбе никого нельзя считать несправедливым, ибо каждый имеет право на все. Так что, как было сказано, торжествует принцип «войны всех против всех». Следовательно, стремление избежать состояния перманентной вражды — вот главная причина того, что люди образуют государство и
316 |
Глава 6. Рождение и эволюция США |
|
|
отказываются от «естественного» состояния. (Увы, с переходом в «цивилизованное» состояние человечество стало предаваться войнам с еще большим азартом). В этом мы с господином Гоббсом единодушны. Но далее начинается расхождение. Ибо, на мой взгляд, сказанное не означает, что люди должны отказываться от свободы. Свобода человека в обществе заключается в том, что он не подчиняется никакой форме законодательной власти, кроме той, которая установлена по согласию в государстве, а закон — общий для всех. Это свобода следовать моему собственному желанию во всех случаях, не запрещенных законом, и не быть зависимым от непостоянной, самовластной воли другого человека… это свобода от абсолютной, деспотической власти. «Естественной» политической властью я считал право создавать законы для регулирования и сохранения собственности, и применять силу общества для исполнения этих законов и для защиты государства от нападения извне, и ни для чего более.
Абсолютная монархия, которую некоторые, в том числе господин Гоббс, считали единственно приемлемой формой правления в мире, на самом деле несовместима с гражданским обществом и, следовательно, не может вообще быть формой гражданского правления. Так как ни для одного человека, находящегося в гражданском обществе, включая монарха, не может быть сделано исключения из законов этого общества. Хотя в конституционном государстве, действующем ради сохранения сообщества, может быть всего одна верховная власть, а именно — законодательная, все же последняя представляет собой доверенную власть. Она должна действовать ради определенных целей. Но у народа по-прежнему остается верховная власть устранять или заменять
законодательный орган, когда народ видит, что законодательная власть действует вопреки оказанному ей доверию.
—Ваша теория не предусматривала разделения государственной власти на три ветви. Обоснование его необходимости, если не ошибаюсь, дал Монтескье, но и в этом случае он лишь возрождал античные традиции, не так ли? — заметил Руссо.
—Все что говорилось о различного рода государственных устройствах предтечами и идеологами американской революции, представляло собой возрождение и дальнейшее развитие античных идей, за исключением, идеи представительной демократии, рожденной на исходе европейского средневековья, — подтвердил Токвиль, вопросительно глядя на Локка, ища у него подтверждение своему заключению. Тот согласно кивнул головой.
—Но вот вопрос, который возникает при взгляде на американскую революцию с высоты XXI в., — продолжал Токвиль. — Можно
6.1. Первые шаги |
317 |
|
|
ли признавать демократией то, что она породила? Сегодня у нас есть основание ответить на этот вопрос утвердительно, сославшись, в частности, на американскую Конституцию, составленную конституционным конвентом в 1787 г. (Замечу, что ее невозможно рассматривать в отрыве от Билля о правах, сформулированных Джеймсом Мэдисоном и ратифицированных всего четырьмя годами позже основного документа). И, прежде всего, благодаря духу всеобщего равенства прав и возможностей, которым она пронизана, и который отличает ее от всего того, в чем увязла феодальная Европа. Так, никаких оговорок, ущемляющих право каждого гражданина США быть избранным президентом, олицетворяющим высшую исполнительную власть в государстве, или препятствующих его вступлению в эту должность, кроме ограничений, связанных с его гражданством, длительностью проживания в США и возрастом, она не предусматривает (Статья II, разд. 1). Сходные ограничения, и только они, предусмотрены для желающих избираться в Палату представителей или в Сенат (Статья I, разд. 2 и 3). Кроме того, всем указанным должностным лицам запрещено изменять вознаграждение за исполнение своих обязанностей в течение периода, на который они были избраны (Статья I, разд. 6, а также Статья II, разд. 1). Наконец, согласно Статье II, разделу 4 «Президент, Вицепрезидент и все гражданские должностные лица Соединенных Штатов могут быть отстранены от должности после осуждения в порядке импичмента за государственную измену, взяточничество или другие серьезные преступления и мисдиминоры». С другой стороны, Поправка I гласит: «Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению какой-либо религии или запрещающего свободное исповедование оной либо ограничивающего свободу слова или печати, либо право народа мирно собираться и обращаться к Правительству с петициями об удовлетворении жалоб».
Далее, Конституцию отличает резко антифеодальный характер. Ее раздел 9 Статьи I утверждает: «Соединенные Штаты не жалуют никаких дворянских титулов, и ни одно лицо, занимающее какую-либо приносящую доход или официальную должность на службе Соединенных Штатов, не должно без согласия Конгресса принимать какоелибо подношение, вознаграждение, должность или титул любого рода от какого-либо короля, принца или иностранного государства». А согласно Статье VI: «…никакая проверка религиозности не должна требоваться в качестве условия для занятия какой-либо должности или официального поста на службе Соединенных Штатов».
Затем, Конституция утверждает сугубо федеративное устройство государства. Взаимное правовое равенство всех штатов подчеркивает-