Материал: Givishvili_G_V_Ot_tiranii_k_demokratii_Evolyutsia_politicheskikh_institutov

ских исследований, и вопрос об эволюции его значения на восточнославянской почве, что требует учета исторических факторов…

Скандинавская этимология названия широко принята зарубежными и рядом советских исследователей, в первую очередь лингвистов, а также историков и археологов. Слово „Русь“ рассматривается обычно

как этноним и связывается с древнескандинавским корнем ro+pxv через финское Ruotsi…

„Южнорусская“, или „среднеднепровская“ этимология слова „Русь“ распространена среди советских и некоторых зарубежных историков и археологов. Но она не подтверждается археологическим материалом…

„Исконно-славянская“ этимология корня „рус“ предлагается Роспондом С… Эта гипотеза требует дополнительных лингвистических обоснований…

Мнение о „готской“ этимологии … не получило распространения, хотя временами делаются попытки его возрождения…

„Прибалтийско-славянская“ этимология, в отличие от „исконно славянской“ и „готской“, так и не нашла до сих пор убедительного обоснования хотя бы в его правомерности как такового…

„Кельтская“ этимология опирается на кельтский субстратный этноним Rut(h)eni… (Однако) вероятнее всего, что корни Rut- и „рус“ отношения друг к другу не имеют. Это тем более вероятно, что исторические построения Прицака о торговой компании „Русь“ не обосновано…

Гипотеза об „индоевропейской“ этимологии выдвинута О. Н. Трубачевым… Критику этой гипотезы см: Schramm G. Die Herkunft. S. 31–33…

Во второй половине IX–первой половине Х в., когда началось формирование древнерусской народности и происходило становление раннефеодального государства, главной консолидирующей силой становилась великокняжеская дружина. В условиях перерастания племенных союзов в государственное образование наиболее существенной была борьба с племенным сепаратизмом, и именно здесь скандинавы представляли удобную, этнически нейтральную военную силу, которую великие князья могли использовать против родоплеменной знати для объединения разноэтнических территорий под своей властью. Это, видимо, вызвало приток скандинавских воинов в дружины древнерусских князей, так же как и привлечение („призвание“) скандинавских вождей дружин к управлению союзом нескольких разноэтнических племен в Новгороде в середине IX в. (Пашуто В. Т.), а по предположению Х. Ловмяньского — и в Киеве. Опора первых древне-

русских князей на независимые от славянских племенных интересов отряды скандинавов, составлявших в это время ядро княжеской дружины, создавала предпосылки для перенесения названия отрядов на дружину в целом.

Распространение понятия „Русь“ на полиэтнические дружины вело к быстрому размыванию первоначально четко выраженной этнической приуроченности названия к скандинавам… Об ассимиляции и славянизации скандинавов красноречиво говорят археологические материалы середины — второй половины Х в. К середине Х в. по всей территории расселения восточных славян от Киева до Ладоги распространяются дружинные древности, складывается „дружинная культура“, впитавшая в себя и сплавлявшая воедино элементы разноэтнического происхождения. Ее носителями являются, прежде всего, великокняжеские дружины, присутствие которых отмечается по археологическим данным на важнейших водных путях Древнерусского государства: в Верхнем Поднепровье и Поволжье, в Поволховье, а также в Киеве и в Черниговской земле. Включение этих земель в сферу действия великокняжеских дружин знаменует их консолидацию и формирование территории государства, подвластного „великому князю русскому“…

Весьма близкую аналогию эволюции содержания названия „Русь“ представляет наименование „болгары“, развивавшееся от обозначения тюркских отрядов Аспаруха через политоним, утративший этнический смысл, к этнониму, обозначавшему славянское население и хороним „Болгария“. Таким образом, в употреблении Константином терминов Ρϖζ и Ρωσια отразились три этапа эволюции названия „русь“ на восточноевропейской почве. Во-первых, он связывает росов со скандинавами, интегрированными в восточнославянское общество; во-вторых, именует тем же термином полиэтнические великокняжеские дружины; в-третьих, вводя хороним Ρωσια, распространяет название на все территории, подвластные великому князю, сидящему в Киеве. Эти, казалось бы, противоречащие друг другу интерпретации объяснимы в условиях относительно быстрой эволюции семантики слова „Русь“ у восточных славян при интенсивных процессах социальной, культурной и этнической консолидации, когда еще не были забыто древнейшее значение слова, но оно начало функционировать уже и в расширительном, полиэтническом значении, постепенно превращаясь в территориальное названиеxvi»38.

38 Мельникова Е. А. и Петрухин В. Я. Комм. к: Константин Багрянородный. Об управлении империей. М. 1989. С. 297–307. Развернутое изложение их концепции дано в статье: На-

Данная концепция, как легко понять, отдает предпочтение «норманнской теории» происхождения древнерусского государства. Исходя из нее, можно думать, что скандинавы явились катализатором формирования единого межплеменного и межэтнического союза, относительно успешно преодолевавшего сепаратистские тенденции, характерные для племенного мира в целом. Они, в частности, не позволили немцам и итальянцам сплотиться в единые нации вплоть до XIX в. Скандинавы никоим образом не были «культуртрегерами», ибо они сами были едва ли развитее славян. Но они сделали великое дело — сыграли роль ядер конденсации рождающейся нации, вобравшей в себя помимо них самих и преобладающей массы славян, также тюркские, иранские, финно-угорские и прочие элементы. В отсутствие скандинавов не находилось силы, которая могла бы преодолеть постоянно возникавшие трения и разногласия между племенами не только обширной Восточно-Европейской равнины, но даже между славянскими. Разве не показателен, в этой связи, пример племен западных или южных славян, для которых не нашлось внешней, интегрирующей силы, и они остались «сами по себе»: поляки, чехи и словаки с одной стороны, и сербы, словене, хорваты, боснийцы и македонцы, с другой? Так что русским квасным патриотам не стоит огорчаться из-за того, что в их генах присутствует толика скандинавской закваски. Ибо Россию «склеивали» не «снизу» — славяне, а «сверху» — Рюриково племя. Примеры Германии и, кстати, Италии, чье государственное развитие задержалось на несколько веков относительно России, Франции и Англии, с одной стороны, и государств западных и южных славян — с другой, показывают, какая судьба была бы уготована восточнославянским племенам, не будь этой цементирующей силы. Которая явилась мощным фактором генезиса или, точнее говоря, синтеза русской нации из многоплеменной массы Восточно-Европейской равнины, в которой, однако, преобладала славянская составляющая.

звание «Русь» в этнокультурной истории древнерусского государства (IХ-Х вв.) // Вопросы истории. № 8, 1989. С. 24–38.

ческие» обозначала (если сравнивать ситуации 945 г. и после 988 г.) смену религиозной ориентации от периферийно-западного к типично восточному христианству. Точно также и смена скандинавских княжеских имен, начиная со Святослава, на славянские могла отражать, с одной стороны, эпоху «языческой реакции», а с другой — начало политики ассимиляции «рода русьского» местному славянскому населению. Княжеские имена этого времени, по-видимому, имели способность интерпретироваться сразу и на славянской и на скандинавской почве. Так, имя Святослав, по остроумной догадке А. М. Членова, может быть, являлось исключительно удачно подобранным композитом из славянских соответствий скандинавских имен Helgi — «святой, освященный» и Hrerekr — «могучий славой, славный»… Имена Владимир — Valdamar, Ярослав — Jarisleifr, Борис (возможно также Брячислав, Болеслав) — Bwislafr, Володарь — Valadr, Вьсеволод — Visivaldr, и т. д. тоже, вероятно, ощущались как имеющие достаточно прозрачную внутреннюю форму как для древних русских (т. е. славян), так и для древних скандинавов.