408 |
Глава 7. Восток—Запад: подведение итогов |
|
|
Корее (1950–1953 гг.), во Вьетнаме (1961–1974 гг.), в Камбодже (1070 г.), вели боевые действия в Лаосе (1963–1970 гг.), Мозамбике (1967–1969 гг.), в Анголе (1975–1979 гг.), в Афганистане (1979– 1988 гг.), вмешивались в войны в Алжире (1962–1964 гг.), в Египте (1962–1972 гг.), в Йеменской Арабской республике (1962–1963 гг.), в Сирии (1967–1973 гг.). А Советы, в которых марксизм разворошил улей имперских амбиций, повсюду их не только воодушевляли, поддерживали вооружениями и инструкторами, но иногда и непосредственно участвовали в боевых действиях. Они же подавляли антикоммунистические выступления населения в Венгрии (1956 г.) и в Чехословакии (1968 г.). Так что можно сказать, призрак Маркса еще витает над миром, — поддержал его Черчилль.
—Не только витает, но и продолжает гадить. Правда, с крушением СССР это происходит с меньшей интенсивностью. Теперь дело Маркса продолжают, главным образом, исламские фундаменталисты и смертники-шахиды, которым, чтобы вознестись к Аллаху, необходимо отправить в ад множество «неверных», — заметил Гроций.
—Но американцы не отставали от СССР в смысле вмешательства
вчужие дела, — возразил Алексеев. — Начиная с 1945 г. американские вооруженные силы участвовали в военных конфликтах в Средиземноморье, на Ближнем Востоке, в Африке, Латинской Америке. С 2003 по 2010 г. они воевали в Ираке, с 2001 по сей день они воюют в Афганистане. Вы назовете их голубями мира?
—Они предотвращали расползание марксизма по планете, — сказал Черчилль.
—Они препятствовали освобождению народов от колониального ига и их праву самим делать выбор в пользу той или иной политической системы. Один пример — событие 11 сентября. Разве оно не послужило им предлогом для начала войны с иракским народом якобы для свержения режима Саддама Хусейна, а в действительности — для восстановления контроля над нефтяными ресурсами Ирака? — возразил Алексеев.
—Вы возвращаете нас к крайне спорному вопросу о том, какую войну можно считать справедливой и нравственной, и какую — несправедливой и безнравственной. Или иначе — какие мыслимы основания для того, чтобы одно государство имело право вмешиваться в дела другого с целью навязывания ему своих принципов политического устройства, — сказал Гроций. — Что касается интереса американцев к иракской нефти, то тут Вы правы. В нем был острый интерес. Отрицать этот факт было бы смешно. Но на эту проблему следует взглянуть и с другой точки зрения. Представьте себе, что Ваш сосед
7.5. Демократия и внешняя политика |
409 |
|
|
изо дня в день, из года в год тиранит и истязает свое семейство — жену, сыновей и дочерей. Каково будет Ваше отношение к происходящему? Разумеется, Вы можете не обращать внимание на страдания насилуемых. Согласитесь, это было бы бесчеловечно. Далее, Вы можете сочувствовать страдальцам, не предпринимая никаких шагов к облегчению их участи. Это было бы оправдано, ибо закон запрещает Вам вмешиваться в частную жизнь соседей. Но, полагаю, Вас бы мучила совесть. Наконец, допустим, Вашему возмущению наступает предел, и Вы решаетесь каким-либо образом положить конец тирании.
На Западе давно отработаны и юридические и практические механизмы защиты наиболее незащищенных слоев населения от насилия со стороны, в том числе, близких родственников. Общество, суды и полиция стоят на их страже. Поэтому тираны несут наказание. На мусульманском Востоке ничего подобного еще не существует. Здесь мужчина самоутверждается за счет женщины, лидеры наций — за счет самоуничижения общества. Здесь властвуют обычаи средневековья и законы шариата, оправдывающие неравенство прав мужчины и женщины. Что Вам в таком случае остается делать? Ничего другого как, не считаясь с обычаями и шариатом, образумить насильника имеющимися средствами. Того требует Ваша совесть. Того требует гуманность, для которого равенство прав всех людей представляется краеугольным принципом отношений между ними.
—Иракский народ не просил помощи у президента Буша. Кроме того, корни иракской цивилизации уходят вглубь пяти–шести тысячелетий. Так что не американцам, с их чуть более двухсотлетней историей учить иракцев тому, как им жить. К тому же официальная причина вторжения в Ирак, как озвучил ее Буш, состояла в необходимости предотвращения распространения ядерного оружия, которого у иракцев так и не нашли. Следовательно, Буш блефовал, — сказал Алексеев.
—Начну с третьей защищаемой Вами позиции, — отвечал Гроций. — Как Вы помните, я не утверждал, что, объявляя войну Ираку, Бушем двигал альтруизм. Признаю, что экономические интересы стояли у него на первом плане. Но ведь угроза стабильности мировому сообществу со стороны сумасбродного диктатора была реальной. Иран и Кувейт испытали ее на себе. Второй аспект — гуманитарный. Как раз иракская цивилизация демонстрирует аморальность и консерватизм автократии, не имеющей желания и способности решать жизненно важные проблемы установления справедливости и уважения достоинства для всех. Грубо попирая универсальные права человека и «золотое правило» гуманизма, может ли она рассчитывать на признание незыблемости своих прав по отношению к обществу? Нет, нет, и еще раз
410 |
Глава 7. Восток—Запад: подведение итогов |
|
|
нет. И третье — эволюционный аспект. Рано или поздно все диктатуры мира должны уступить место демократии. Если этого не произойдет, мир вернется к пещерному существованию. Сколько-нибудь долго удержаться в нынешнем своем состоянии лоскутного одеяла, раздираемого политическими, экономическими и идеологическими противоречиями, человечество не в состоянии. Процесс глобализации естествен и неизбежен. Демократический интернационал — это не столько приемлемое, сколько единственно возможное будущее мировой цивилизации, не раздираемой национальными, религиозными, социальными и прочими противоречиями. Поэтому, если в обществе нет движения к демократии ни «сверху», ни «снизу», его необходимо стимулировать со «стороны». В таком ракурсе война в Ираке представляла собой один из небольших, но важных шагов в позитивном направлении.
—А вопрос цены приобщения к демократии насильственным способом для Вас не имеет значения? Тысячи иракцев сложили головы за благодеяния так называемой свободы. Вы называете это справедливостью? — саркастически спросил Алексеев.
—Вы странный человек. То Вы готовы оправдать претензии марксизма на то, чтобы основательно и кроваво перетряхнуть весь мир. То вдруг вспоминаете о справедливости, когда речь заходит о том, чтобы вырвать зубы у дракона. За все надо платить, — был ответ.
—Допустим, в этом вопросе я непоследователен. Но что Вы скажете о государственном суверенитете, который американцы нарушили самым бесцеремонным образом? — сказал Алексеев.
—То, что государство, не признающее фундаментальные права человека, не может ожидать несомненного признания своего суверенитета. Оно должно быть готово к тому, что мировое сообщество откажется признавать его легитимность, и решит, что имеет моральное основание для вмешательства в его внутренние дела. Права человека выше прав государства — таково требование гуманности. Ибо второе образовалось и до сих пор существует ради блага первого, а не наоборот, — сказал Гроций.
—В СССР слово «космополит» имело ругательный смысл, — заметил Алексеев.
—Отчасти по этой причине он и развалился, — парировал Гро-
ций.
—Первенство прав человека — кредо демократии, которая вновь обрела голос менее ста лет назад. Причем в Новое время также, как во времена античности, она заявила о себе громогласно, но более, чем противоречиво. Если вспомнить, что ХХ век — это время, с одной сто-
7.5. Демократия и внешняя политика |
411 |
|
|
роны, двух Мировых войн, ужасов геноцида и ордоцида, которые сопровождали кровопролитием в масштабах, неведомых прошлым эпохам. С другой стороны, это время образования Лиги Наций, ООН, крушения колониальных империй, утверждения Всеобщей декларации прав человека, — сказал Геродот.
—Крушение колониализма произошло благодаря не западной демократии, а освободительной борьбе закабаленных Западом народов.
Асочувствие и поддержку в этой борьбе они находили только у СССР,
— опять возразил Алексеев.
—Вам не кажется противоестественным, что «сочувствие и поддержку», как Вы говорите, оказывала им самая большая в мире колониальная империя? Неужели Вы уподобитесь тем русским патриотам из обывателей, которые верят, будто иностранцы только и думают о том, чтобы отторгнуть от России ее земли? — обратился к нему Геродот. — Неужели Вы будете повторять клише советской пропаганды будто Сибирь, Средняя Азия, Кавказ и Прибалтика были не оккупированы, а добровольно вошли в состав России-СССР? Напомнить ли Вам какими методами были покорены Кокандское и Хивинское ханства, Бухарский эмират, каким способом совершалась интервенция в Туркмению? Или Вам неведомо, что в русско-кавказской войне Российская империя потеряла более миллиона солдат, и почти столько же, или 1,1 миллионов человек лишилась Черкесия. Разница же между ними та, что у императора после этой бойни осталось свыше ста миллионов подданных, тогда как живых черкесов — не более 37 тысяч. Нация перестала существовать. Если это не геноцид, то что это? Мало того, от 1,8 до 3.1 миллионов кавказских горцев — остатков черкесов, абхазов, убыхов, абазин, чеченцев, ингушей, аварцев, лезгин, осетин, карачаевцев и балкарцев были согнаны со своих земель и насильственно выселены за пределы империи, рассеяны по всему свету.
В наши дни Россия остается единственной страной, открыто заявляющей о своих особых, «эксклюзивных», как принято теперь выражаться интересах, которые якобы должны уважаться мировым сообществом, и о желательности многополярного мира, в котором она оставалась бы одним из региональных центров. Сегодня Россия объявляет себя союзницей демократии. Но вместо того, чтобы объединять усилия с Западом в отстаивании ее ценностей и идеалов, она ставит последнему палки в колеса, пытаясь расчленить мир на зоны влияния, чтобы возглавлять одну из них. Ей так хочется еще немного побыть метрополией среди провинций если не бывшего социалистического лагеря, то хотя бы настоящего СНГ. В своих отношениях с соседями она так и не отреклась от сформулированного рим-
412 |
Глава 7. Восток—Запад: подведение итогов |
|
|
лянами правила: divide et imperia — разделяй и властвуй. Разделять мир, чтобы властвовать хотя бы его частью.
—Я тоже склоняюсь к мысли, что Америке не было бы необходимости воевать с Ираком и талибами, если бы СССР прежде не вторгся
вАфганистан (где уничтожил от 670 тысяч до двух миллионов человек местного населения), а Россия не поддерживала бы Саддама Хуссейна. А идея многополярного мира, действительно, представляет собой реликт имперского мышления, — сказал Рузвельт.
—Я, в свою очередь, не могу согласиться с тем, что современную Россию отождествляют с империей. Империя это скорее США, которые настроили военные базы по всему миру и пытаются диктовать миру свои условия, играя роль мирового жандарма, — возразил Алексеев.
—США, бесспорно, всюду преследуют свои собственные интересы. Но странным образом, они очень часто совпадают с интересами развития мирового сообщества. Россия же, отстаивая свои частные интересы, ничего, кроме них не выражает. За ними нет, как правило, ничего, кроме претензий на региональное лидерство и статус великой державы. Но величие страны определяется не ее габаритами, а ее вкладом в культурный прогресс. Афинский полис был едва приметным островком среди океана древнего мира, но никто не мог сравниться с ним по степени позитивного влияния на историю. Держава Чингисхана включала в себя едва ли не бóльшую часть Старого света, но сказать, что она каким-либо образом способствовала развитию мировой цивилизации, значить погрешить против истины, — сказал Гроций.
—И все же Россия не империя, — сказал Алексеев. — После распада СССР каждая из ее бывших «колоний», как Вы утверждаете, приобрела суверенитет. Сегодня ни у одного народа, составляющего российскую нацию, даже у сепаратистски настроенных чеченцев, нет никаких причин считать себя ущемленным в правах.
—Они есть у ее соседей: Украины, Молдавии, Грузии, — сказал Гроций. — Желая поставить их на колени с одной из них она развязала «газовую войну», с другой — «винную», с третьей «территориальную».
—Если Вы имеете в виду позицию России в вопросе войны Грузии с Абхазией и Южной Осетией, то она исходила из признания прав наций на самоопределение, — заявил Алексеев.
—Тогда почему это право не распространяется на Чечню? — задал вопрос Гроций.
—Грузины первыми напали на Южную Осетию в войне 2008 г.,
— ответил Алексеев.