6.1. Первые шаги |
303 |
|
|
законодатели их времени, и предъявляли к обществу такие высокие требования, от выполнения которых в других частях света оно пока еще уклонялось.
Я делаю особый акцент на Новой Англии, составившей ядро будущего государства, где эти принципы республиканского управления и внешние формы политической свободы получили наибольшее развитие. Но не могу не признать, что в той или иной степени они были известны во всех колониях, в том числе и Южных, с момента их зарождения.
Итак, каков же был характер зарождавшейся англо-американской цивилизации? В нем удалось каким-то образом соединить казалось бы несоединимое: приверженность религии и дух свободы. Основатели Новой Англии были ревностными секстантами и одновременно восторженными новаторами. С одной стороны, их сдерживали оковы определенных религиозных верований, а с другой — они были совершенно свободны от каких-либо политических предрассудков. В мире их нравственности все было упорядочено, согласовано и решено заранее. В мире же политики все находилось в постоянном движении, все оспаривалось, проверялось опытом. Отсюда и появились две противоположные на первый взгляд тенденции, отпечаток которых можно заметить как в нравах общества, так и в его законах. С одной стороны, первые американцы были страстными идеалистами, способными приносить в жертву религиозным убеждениям своих друзей, свою семью и свою родину. С другой — практически с той же одержимостью они стремились к удовлетворению материальных интересов, ища счастья на том свете и одновременно благополучия и свободы на этом. Религия видела в гражданской свободе благородное выражение человеческих способностей, а в политическом мире — поле деятельности, предоставленное человеческому разуму Создателем. Свобода же видела в религии свою союзницу в борьбе и победах, блюстительницу нравственности, а саму нравственность считала гарантией законности и залогом своего существования. Как раз это сочетание на первый взгляд не сочетаемого явилось «внутренней» причиной, способствовавшей рождению США.
Другая, «внешняя» причина состояла в отношениях с Англией и другими европейскими монархиями. Английское правительство, довольное тем, что бациллы беспорядков и новых революций удалялись от него на значительное расстояние, поначалу хладнокровно взирало на многочисленный исход носителей этих бацилл из Старого Света. Но так как новообразованные колонии с течением времени приобретали все большую экономическую самостоятельность, они стали тяготиться
304 |
Глава 6. Рождение и эволюция США |
|
|
своим колониальным статусом. Тем более, что английский парламент и король всячески усиливали их притеснение. Список претензий к короне практически всех колоний, Северных и Южных представил Томас Джефферсон в своей знаменитой «Декларации независимости». В ней говорилось, в том числе, следующее. «Он, король Англии, отказывался утверждать законы, в высшей степени полезные и необходимые для общего блага. Он старался препятствовать заселению этих штатов. Он прислал сюда толпы своих чиновников, разоряющих народ, и высасывающих из него все соки. Он утвердил акты, направленные на прекращение нашей торговли со всеми частями света и обложил нас налогами без нашего согласия. Он отказался от управления нами, лишив нас своего покровительства и объявив нам войну. Он грабил на море, опустошал наши берега, сжигал наши города и убивал наших граждан».
Политика Англии угрожала всем без исключения североамериканским колониям. Это принуждало их сплачиваться для защиты своих интересов, даже вопреки существенным различиям между Северными и Южными колониями. Так возникло политическое единство будущих США. Когда же война между Англией и колонистами, к которой неотвратимо шло дело, наконец, разразилась, последние поначалу оказались в крайне стесненных обстоятельствах. Однако они нашли выход из положения, заключив союз с соперниками Англии на континенте — Францией и Испанией. Франция не только признала независимость США и заключила с ними союз, но и послала им в помощь войска, военные корабли и оружие. Французские и испанские флоты стали повсюду нападать на английские торговые корабли, сковывая силы Англии. Так молодая республика использовала для своей защиты противоречия между старыми колониальными державами. А так как, с другой стороны, в Новом свете ей никто не угрожал, ей не было нужды содержать многочисленную, обременительную для казны армию. Вот, по-видимому, каков может быть ответ на первый, поставленный нами вопрос о том, что способствовало рождению США.
Теперь мы перейдем к рассмотрению того, в какой форме оно состоялось. Говоря о политических законах этого государства, следует непременно начать с концепции народовластия. Воля народа есть, пожалуй, один из тех лозунгов, которым интриганы и деспоты всех времен и народов наиболее злоупотребляли. Одни считали, что эта воля выражается одобрением, исходящим от продажных приспешников авторитарной власти. Другие видели ее в голосах заинтересованного или боязливого меньшинства. Некоторые даже находили, что воля народа наиболее полно проявляется в его молчании и что из самого факта его
6.1. Первые шаги |
305 |
|
|
повиновения рождается их право повелевать. В Америке, в отличие от других стран, принцип народовластия претворяется в жизнь открыто и плодотворно. Он признается обычаями страны, провозглашается в ее законах, он свободно эволюционирует и беспрепятственно достигает своих конечных целей. Им руководствовались колонии Новой Англии с момента их появления. Меж тем в то время было еще очень далеко до того, чтобы этот принцип стал доминирующим в управлении страной, как это имело место во время моего визита в США. Существенное внешнее препятствие сдерживало его всеохватное поступательное развитие.
Принцип народовластия не мог открыто проявляться в законах, так как колонии продолжали формально подчиняться монархической метрополии, и его вынуждены были скрывать, провозглашая, главным образом, в общинах, где он тайно таким путем развивался. Но вспыхнула Американская революция. И принцип вышел за пределы общины
ираспространился на сферу деятельности правительства. Все классы пошли на уступки ради его торжества. Даже высшие сословия подчинились ему безропотно и без сопротивления, чтобы не возбуждать против себя народного гнева. Напротив, они сами ускорили торжество нового строя. И — странное дело! — демократический порыв всего неудержимее проявлялся в тех штатах, где аристократия пустила наиболее глубокие корни. Штат Мэриленд, основанный в свое время знатными дворянами, первый провозгласил всеобщее избирательное право
иввел в систему управления штатом демократические формы (поправки к конституции штата, сделанные в 1801 и 1809 гг.). Так принцип стал, наконец, законом законов. Причем постепенно, в зависимости от обстоятельств он начал проявляться, главным образом, в двух формах. То народ в полном составе, как это было в Афинах, сам устанавливает законы, осуществляя принцип прямой демократии. То депутаты, избранные на основе всеобщего избирательного права, представляют этот народ и действуют от его имени и под его непосредственным контролем, осуществляя принцип представительной демократии. И в том
ив другом случае власть исходит исключительно от народа. Последний участвует в составлении законов, выбирая законодателей. Участвует он и в претворении этих законов в жизнь — путем избрания представителей исполнительной власти. Одним словом, он начало и конец всему сущему, все исходит от него и все возвращается к нему. Так было, по крайней мере, во время моего визита в Соединенные Штаты.
Но данное обстоятельство чрезвычайно усложнило политическое устройство Штатов. В этой стране, полагаю, и сегодня одновременно существуют два разных общества, которые, если можно так выразить-
306 |
Глава 6. Рождение и эволюция США |
|
|
ся, втиснуты одно в другое. И мы видим здесь два рода правительств: одно из них обеспечивает интересы штатов, другое (федеральное) — интересы всей страны. Великие политические принципы, лежащие в основе системы управления современной Америки, зародились и получили свое развитие в рамках штатов. Все они обладают некоей общностью характеристик. Их политическая и административная жизнь сосредоточена в трех основных центрах деятельности, которые можно было бы сравнить с различными центрами нервной системы, управляющими органами человеческого тела. На первом уровне находится община, далее — округ и, наконец, штат.
Я не случайно поставил на первое место общину. Ибо именно в ней заключена сила свободных народов. Общинные институты играют для установления демократии ту же роль, что и начальные школы для науки. Они открывают народу путь к свободе и учат его пользоваться этой свободой, наслаждаясь ее мирным характером. Без общинных институтов нация может сформировать свободное правительство, однако истинного духа свобод она так и не приобретет. Скоропреходящие страсти, минутные интересы, случайные обстоятельства могут создать лишь видимость независимости. Однако деспотизм, загнанный внутрь общественного организма, рано или поздно вновь появится на поверхности.
Независимость общины логически вытекает из самого принципа народовластия, так как он предполагает, что каждый человек обладает равной долей этой власти, и каждый в одинаковой степени участвует в управлении государством. Но каким образом всеобщее равенство прав может принуждать каждого подчиняться обществу, и где находятся естественные границы подобного повиновения? Гражданин подчиняется обществу совсем не потому, что менее других способен управлять государственными делами, и не потому, что менее других способен управлять самим собой. Он повинуется обществу потому, что признает для себя полезным союз с себе подобными, и понимает, что данный союз не может существовать без власти, поддерживающей порядок. Таким образом, во всем том, что касается взаимных обязанностей граждан по отношению друг к другу, он оказывается в положении подчиненного. Однако во всем том, что касается лишь его самого, он остается полновластным хозяином: он свободен и обязан отчитываться в своих действиях только лишь перед Богом. Отсюда вытекает правило, что каждый человек есть лучший и единственный судья в том, что касается его собственных интересов, и что общество только тогда имеет право направлять его действия, когда этими действиями он может нанести обществу ущерб, или же в том случае, когда общество
6.1. Первые шаги |
307 |
|
|
вынуждено прибегнуть к помощи этого человека. В Соединенных Штатах данная концепция принята повсеместно. При этом следует иметь в виду, что с момента своего образования каждая из данных общин являла собой независимую нацию. Но в дальнейшем они попали в подчиненное положение, добровольно уступив часть своей независимости штатам. Эта уступка происходила в тех случаях, когда речь шла об общественном интересе, то есть когда дело касалось не только ее самой, но также и других общин. Во всем же, что относится непосредственно к самой общине, она по-прежнему остается независимой единицей, и среди американцев вряд ли найдется хотя бы один, кто признал бы за правительством штата право вмешиваться в управление сугубо общинными делами.
Общине присуща одна слабость: ее независимость чрезвычайно подвержена вмешательству властей, заинтересованных в максимальной централизации, отказе граждан от собственной воли и полном их подчинении во всем и всегда. Сторонники централизации в монархической Европе утверждали, что правительство способно лучше управлять общинами, нежели они могли бы делать это сами. Это возможно и было верно, когда представители центральной власти являлись людьми просвещенными, а жители общин — необразованны; когда центральная власть была деятельной, а граждане инертны; когда правительство привыкло повелевать, а народ — повиноваться. Признаюсь, однако, что весьма трудно точно указать тот способ, с помощью которого можно пробудить спящий народ, вызвать у него те или иные желания, и дать ему знания, которых он был лишен. Как убедить людей в том, что они сами должны заниматься собственными делами? Глядя на то, что происходит даже в современной Европе, а не только в остальном мире, эта задача, не стану скрывать, представляется мне, как и прежде, архисложной. (Но, с другой стороны, как можно научить массу людей пользоваться свободой в больших делах, когда они не привыкли к ней в малых?) В Соединенных Штатах, к счастью для них, народ был образован и привычен к деятельной жизни. Как же там достигался компромисс между стремлением общины к независимости, а власти — к централизации всей политической системы? Каким образом можно было заставить должностных лиц повиноваться обществу? Выход был найден в известном с античности принципе разделения власти на три независимые ветви (законодательную, исполнительную и судебную), с одной стороны, и с другой — в выборности и подотчетности обществу самих должностных лиц. Что же касается структуры высших (федеральных) органов власти, то, сформировавшись согласно конституции 1787 г., она осталась неизменной до настоящего времени, подтверждая