5.3. Дискуссия |
273 |
|
|
—Сказанное Вами неожиданно и чрезвычайно интригующе. Я надеюсь, мы вернемся к рассмотрению сформулированной Вами точке зрения, когда будем обсуждать перспективы тех или иных политических и социально-экономических систем. Но прежде предлагаю завершить дискуссию о Сталине, — прервал его Черчилль.
—Я не знаю, к какому разряду русских людей причислил бы меня он: к злопамятным, либералам или дуракам, но те миллионы жертв, которые тем или иным образом связываются с его именем, не позволяют мне думать о нем сколько-нибудь доброжелательно, — заявил Алексеев.
—Большинство французов и сегодня признают Наполеона своим величайшим политическим деятелем, — возразил ему Руссо. — Не составляет тайны, что за 20 лет его стараний во Франции почти полностью исчезло мужское население в возрасте от 15 до 45 лет. Средний рост французов упал на 5–7 см, так как в армию старались брать высокорослых. Таким образом, совокупные потери, понесенные Францией
вгоды войн, которых Наполеон инициировал сам, всегда выступая их зачинщиком, составили от 15 до 20 % ее населения. Сталинские репрессии, которые были продолжением Ленинской инициативы, выкосили не более 2–3 % от численности населения России (СССР). В чем же дело? Почему Сталину не прощают 2–3 % урона, а Наполеона возвеличивают даже за 15–20 %?
—Я думаю, что дело не в масштабах потерь, не в цифрах утрат, а
вконечных результатах — включился в дискуссию Макиавелли. — В итоге Наполеоновских войн во Франции окончательно утвердились основы современной демократии, а в России наоборот — уже почти достроенное Сталиным здание социалистической диктатуры рухнуло, едва он переместился в наш мир. И там и тут, как и везде, общественное мнение формируют победители, но во Франции ими были сторонники Наполеона, а в России — противники Сталина. В ходе культурной революции, инициированной председателем Мао, в Китае погибло, по разным оценкам до 20 миллионов человек, а еще 100 миллионов так или иначе пострадали в ее ходе. Для миллиардного населения Китая той поры это составило 2 и 10 % соответственно. Но никто в Китае не думает пересматривать своего к нему отношения как к вождю нации. Почему? Потому что там коммунистическая идеология не отступила даже под влиянием рынка. Но даже тогда, когда это произойдет (что случится рано или поздно), китайцы, верные заветам Конфуция, будут чтить свое прошлое, в том числе и своего Мао, а не отрекаться от него и перелицовывать в соответствии с теми или иными веяниями времени.
274 |
Глава 5. Рождение и распад СССР |
|
|
Теперь о Сталине. В связи с ним, я думаю, есть резон отметить несколько моментов. Во-первых, что он воплощает в себе три стороны правды. Первая сторона — Сталин действительно тиран и несомненный злодей, погубивший и поломавший судьбы миллионов. Но примем во внимание, что он действовал вполне в духе «руководящих указаний» товарищей Маркса, Энгельса, Ленина.
Более того, и это вторая сторона правды — ругающие Сталина не договаривают, они утаивают ту очевидную истину, что он ни в чем не был инициатором, а только палачом, приводившим в исполнение приговор «паразитирующим классам», вынесенный им инквизитором Марксом. Сталин — это Маркс в действии и Ленин в развитии. Он поставил свою жизнь на службу идеям Маркса и делам Ленина, не щадя собственной жизни и не считаясь с чаяниями и жизнями других людей. Это фанатик, посвятивший себя служению одной цели и смотревший на мир сквозь очки Маркса-Ленина. Он принял на себя миссию доделать оставшуюся на его долю самую неблагодарную и грязную работу по уничтожению врагов революции, врагов Маркса-Ленина, по очищению, как ему казалось, Авгиевых конюшен российского общества. Трагедия Сталина (и вместе с ним России) в том, что он слишком хорошо отвечал роли лидера большевистской революции после ухода Ленина. Трагедия Сталина (а вместе с ним России и всех народов, вовлеченных по собственной воле или принуждению в мясорубку марксистского эксперимента с коммунизмом), была в том, что он безоговорочно доверился Марксу и Ленину. Третья сторона — он строитель. Октябрьский переворот отбросил Россию так далеко назад и вызвал за ее пределами такую страшную ответную реакцию в виде агрессивной враждебности Запада, с одной стороны, и рождения фашизма, с другой, что для того, чтобы отвести от нее угрозу гибели, Сталину пришлось предпринять сверхчеловеческие усилия. Ему пришлось даже стать палачом части собственного народа, чтобы, выстроив ценой страшных жертв новую индустриальную Россию, спасти ее от неминуемой гибели, а весь остальной мир от неисчислимых бедствий, угрожавших ему в случае победы фашизма. С середины 20-х по середину 40-х годов никто не сделал для спасения России и мира больше, чем Сталин. А фашизм, следует напомнить, был рожден в ответ на ужасы Гражданской войны, спровоцированной Лениным в России во имя реализации кровожадной утопии Маркса.
Великая ирония и одновременно великий парадокс истории состоит в том, что демократии, возможно, повезло, что движение к коммунизму возглавил Сталин. Будь на его месте кто-либо другой, например, Троцкий, СССР сгорел бы в мировой войне, которую этот аван-
5.3. Дискуссия |
275 |
|
|
тюрист непременно спровоцировал бы, упреждая Гитлера, либо СССР
переродился в буржуазную республику еще до войны, если бы его вождем стал Бухарин. Марксистский эксперимент остался бы незавершенным. В том и другом случае оставались бы сомнения и иллюзии в отношении спекуляций теории «научного» коммунизма, поскольку они не прошли бы испытания «натурным» экспериментом. А ее антигуманная сущность осталась бы не раскрытой. Вследствие чего многие легковерные продолжали бы обольщаться, веря в ее продуктивность. Сталин провел опыт в полном объеме. Он шел по стезе теории, не сворачивая ни на шаг в сторону и, тем самым, высветил все ее слабости и пороки. В практическом отстаивании людоедских идей Маркса он был в высшей степени последователен и логичен. Он был более последователен, чем даже Ленин, допустивший слабость и признавший НЭП. Сталин же расставил все точки над «и». Благодаря этому никто из разумных политиков современного мира может больше не пытаться следовать безумной демагогии Маркса. Следовательно, тот, кто осуждает Сталина в преступлениях перед человечностью, то сначала, даже точнее — прежде всего, должен вынести приговор Марксу и его идеологии, и только затем Сталину, — заключил Макиавелли.
—Но идеи не могут быть преступными, ими могут быть только действия, — возразил Руссо.
—Тогда Вы должны согласиться с тем, что идеи нацизма и фашизма также нельзя считать преступными. И «Майн кампф» Гитлера должна быть допущена к свободному обращению, — сказал Макиавелли. — Действия представляют собой лишь следствия причин, то есть идей. Ни одно действие не возникает без причины (Демокрит абсолютно прав), а причина — всегда идея, отражающая, как правило, одну из доминирующих в данный момент коллективных или индивидуальных инстинктов или страстей — властолюбия, златолюбия или похоти, национализма, религиозной или классовой нетерпимости и так далее, — настаивал Макиавелли.
—Действительно, мы слишком много внимания уделили Сталину, тогда как следовало обратиться, прежде всего, к его идейному вдохновителю, к Марксу, — заметил Аристотель. — Но прежде, если не возражаете, я попытаюсь прокомментировать сказанное им о Хрущеве. Я готов признать, что Хрущев был патологически тщеславен (это свойственно тем, кого называют «из грязи в князи»). Я согласен и с тем, что он плохо понимал учение Маркса. Но не могу не заметить, что он выражал настроение миллионов своих сограждан, уставших от нищеты. Он был одним из них — рядовым обывателем-реалистом. Но о чем это свидетельствует? Разве не о том, что дело было не в несмышлено-
276 |
Глава 5. Рождение и распад СССР |
|
|
сти или невежестве Хрущева, последующих за ним лидеров КПСС, или всего советского народа, а в противоестественном, извращенном представлении о человеческих нуждах и психике обывателя-утописта Маркса? Нормальное большинство людей ценит в деньгах не художественные достоинства банкнот или эстетическая привлекательность золота, а та власть над вещами и людьми, которой они наделяют их держателей. Вот Хрущев и сыграл на этом отношении общества к деньгам, не посчитавшись (повторюсь — по легкомыслию или невежеству) с предостережением Маркса. Тем самым обыватель-реалист, сам того не ведая, «побил» обывателя-утописта Маркса, который оказался даже наивнее «продолжателя» его дела. Ведь это именно Маркс ничтоже сумняшеся уверовал в два постулата. Первый — стоит «убрать» капитализм, как все разом изменится к лучшему в этом мире. Второй — достичь коммунистического рая на земле — дело чрезвычайно легкое, при условии свержения власти мировой буржуазии. И не Хрущев, а Ленин — общепризнанный марксист № 3 утверждал в 1913 г.: «Куда ни кинь — на каждом шагу встречаются задачи, которые человечество вполне в состоянии разрешить немедленно. Мешает капитализм». Не Хрущев первый, а Ленин в 1922 г. обещал скорое пришествие коммунизма в СССР. Поэтому вопреки тому, что говорил Сталин, провал советской экономической политики был вызван отнюдь не ошибками реализации или злостным искажением заветов Маркса. Он, этот провал, послужил доказательством: a) неэффективности советской плановой экономики, b) бессмысленности Октябрьского переворота 1917 г., c) абсурдности марксистской экономической модели. Но для того, чтобы убедиться в абсурдности его учения в целом, следует разобраться с несколькими вещами. Во-первых, что составляет квинтэссенцию и конечную цель его теории? Во-вторых, случайным или закономерным было явление, уместившееся между Октябрьским переворотом 1917 г. и развалом СССР, начавшимся в 1991 г.? В-третьих, имелись ли в истории соответствующие прецеденты, или феномен
СССР можно считать уникальным? В-четвертых, можно ли было «перевернуть» мир с меньшей кровью, более гуманно, с меньшими потерями, чем удалось Ленину со Сталиным? В-пятых, можно ли считать марксистскую модель авторитаризма более востребованной историей и эволюцией, чем демократия?
—Мы с нетерпением ждем Ваших разъяснений — поддержал его Рузвельт.
—Начну с теории, способ реализации которой был заявлен в Коммунистическом манифесте. С ним, как помните, ознакомил нас Сталин, — сказал Аристотель. — Возможно, это прозвучит неправдо-
5.3. Дискуссия |
277 |
|
|
подобно, но все учение Маркса умещается в его лозунге: «От каждого по способностям, каждому по потребностям» («Критика Готской программы»). Если перевести сказанное на разговорный язык, данная мысль будет выражаться следующим образом. Конечная цель всех истреблений, запретов и упразднений, упомянутых в Манифесте, состоит в том, чтобы каждый человек все необходимое для него производил сам, собственными руками как, когда и в кооперации с кем пожелает. Но при этом он имел бы право претендовать на плоды трудов, произведенные другими, в каком его душе угодно количестве — сказал Аристотель.
Воцарилось молчание, и через некоторое время Рузвельт спросил, удивленно поднимая брови. — Это все?
—К этому сводится главное, что есть в его теории, — ответил Аристотель.
—Не может быть! Это же абсурд, полная бессмыслица, — воскликнул Рузвельт.
—Хорошо, если Вас не удовлетворяет столь лаконичное определение сути его концепции, попытаюсь дать более развернутую ее формулировку. Она заключается в трех пунктах: 1) в утверждении, что несправедливость и зло, существующие в мире, порождены разделением труда, а далее — как следствие, рождением частной собственности, рыночного хозяйства, семьи, классов и государства; 2) коль скоро все эти формы порабощения человека возникли из-за экономических причин, то есть исторически закономерны, то те же причины с той же закономерностью должны привести к отрицанию, уничтожению частной собственности, рыночного производства, семьи, классов и государства;
3)историческая миссия освободителя человечества от зла несовершенства, угнетения, несправедливости возлагается на пролетариат. На первом этапе он призван установить свою диктатуру над обществом, «превратить себя в господствующий класс» (это то, что можно назвать социализмом «по Марксу»). На втором этапе пролетариат должен ликвидировать частную собственность, разделение труда, семью, государство и, наконец, самое себя как класс, уничтожив прежде все прочие классы. (Это то, что я бы назвал коммунизмом «по Марксу»)
—Я не могу, сколько ни стараюсь, подыскать сказанному другое определения, нежели вздор, — повторил Рузвельт, выражая крайнее недоумение.
—Это трудно оспорить, — согласился Аристотель, — поскольку разделение труда представляет собой «перводвигатель» эволюционного прогресса, происходившего по пути усложнения как психики и внутренней структуры организмов, так и способов взаимодействия по-