4.2. Иван Грозный из семейства Рюриковичей |
203 |
|
|
война с Ливонией шла на лад, они во всем соглашались со мной. Стоило моим войскам столкнуться с тяготами, они немедля восстали против меня. Курбский даже бежал в Литву, чтобы оттуда творить свои Иудины дела, сеять заговоры против меня. Туда же бежали многие его зловредные единомышленники. Назревала смута. Ее следовало пресечь в корне. Опричнина и была моим судом над разбойниками и ворами.
—Среди современных историков существует подозрение, что истинной причиной ее введения явилось Ваше желание последовать примеру Вашего деда Ивана III и отобрать у бояр и знати земли, благодаря которым они приобрели некоторую степень свободы, относительную независимость от царской власти, — продолжал допытываться Черчилль.
—Истинно говорится — Адашев с Сильвестром раздавали вотчины и села, которые по Уложению Ивана III воспрещалось раздавать, а напротив, надлежало забирать в казну. Но если бы через те противоправные пожалования знать не исполнилась гордыни, и не стала бы мне перечить, то не было бы и нужды ее взнуздывать. Своеволие есть преступление, которое следует гасить, а не судиться с преступниками. До сих пор русские властители ни перед кем не отчитывались, но вольны были, как жаловать, так и казнить своих подданных. Царь страшен не для благих, а для злых, то есть ослушников и перечащих ему. Хочешь не бояться власти — так делай добро. А если делаешь зло
—бойся. Ибо царь не напрасно носит меч — для устрашения непокорных злодеев и ободрения послушных и добродетельных. А жаловать своих холопов мы всегда были вольны, вольны были и казнить без разбору, что низкий люд, что знать.
—А чем именно прогневил Вас Курбский? За что попал он к Вам в немилость?
—Курбский бежал не от смерти, а ради славы в этой кратковременной и скоротекущей жизни и богатства ради. Если бы он был праведен и благочестив, то не должен был бояться безвинно погибнуть, ибо то была бы не смерть, а дар благой. Он согрешил тем, что презрел слова апостола Павла, который сказал: «Всякая душа да повинуется владыке, власть имеющему; нет власти кроме как от бога: тот, кто противится власти, противится божьему повелению». А ведь сказано это обо всякой власти, даже о власти, добытой кровью и войнами. И еще тот же апостол Павел сказал (а Курбский этим словам не внял): «Рабы, слушайтесь своих господ, работая на них не только на глазах, как человекоугодники, но как слуги бога, повинуйтесь не только добрым, но и злым, не только за страх, но и за совесть». На это уж воля господня,
204 |
Глава 4. Вариации на заданную тему |
|
|
если придется пострадать, творя добро. Если бы Курбский был праведен и благочестив, почему не пожелал от меня, строптивого владыки, пострадать и заслужить венец вечной жизни?
—Если мой вопрос не покажется Вам чересчур интимным, ответьте, пожалуйста, Вы встречались с ним в этом мире? — спросил Черчилль.
—Он избегает встречаться со мной, изменник, — отвечал
Иван IV.
—Историки утверждают, что спровоцированный Вами террор был вызван не столько необходимостью предупредить заговор, сколько Вашим желанием устрашить и деморализовать своих тайных и явных недругов, — неожиданно горячо ввязался в разговор Алексеев. — Даже если князь Борис Телепнев был виновен перед Вами, и заслужил того, чтобы сидеть на колу живым 15 часов, то спрашивается, что худого сделала Вам его мать, которую Ваши опричники насиловали на глазах страдальца? Допустим, казначей Фуников действительно провинился перед Вами, и заслужил, чтобы его попеременно обливали холодной и горячей водой, чтобы с него слезала кожа, как с угря. Но в каком заговоре могла участвовать его жена, которую Ваши опричники раздели, посадили на веревку, привязанную концами к двум противоположным стенам, и долго таскали ее взад и вперед, от одной стены до другой, распиливая ее пополам? Для чего было нужно пригвоздить к голове французского посла шляпу, которую он по неосторожности не снял перед Вами? В чем провинились перед Вами женщины, которых Вы, обуреваемые похотью, хватали в их домах и, отвозив во дворец, со своим другом Басмановым и другими надругивались над пленницами? А, изнасиловав их и задушив, развозили трупы по домам, причем вешали их над столами, за которыми мужья и родственники несчастных обедали. Какую опасность представляли для Вас девушки из немецкой слободы, которую Вы вздумали разгромить? За какие прегрешения Ваши палачи вытаскивали их за волосы на мороз, обнажали, зверски били кнутом, насиловали и умерщвляли? Да Вы и сами принимали участие в их избиении, собственноручно прокалывая жертвы своим охотничьим копьем. В чем состоял политический смысл забавы Ваших товарищей Скуратова и Басманова, которые потехи ради раздевали крестьянских девушек, заставляли их гоняться за курами и состязались
вметкости, пронзая их на бегу стрелами?
Какая необходимость заставляла Вас, наблюдая за казнями, часто самим заменять палачей? А, пребывая в мрачном настроении находить удовольствие в том, чтобы, отправившись в темницу, лично пытать ка- кого-нибудь преступника? Не кажется ли Вам, что методы расправы с
4.2. Иван Грозный из семейства Рюриковичей |
205 |
|
|
несогласными отнюдь не диктовались необходимостью самозащиты, и
всвоей жестокости Вы далеко превзошли все мыслимые пределы? Ведь даже потехи Ваши отличались садистским изуверством. Выпускать на мирную толпу громадных медведей, и хохотать при виде того, как несчастные в ужасе разбегались, преследуемые разъяренными зверьми, — неужели это действительно было смешно? Если Вы добивались того, чтобы привить стране равнодушие к страданиям, Вы добились своего. Расправляясь с малочисленными противниками из верхов совершенно бесчеловечным и бессмысленным образом, ни в грош не ставя человеческую жизнь, Вы приучили все общество воспринимать необузданный террор как неизбежный фактор государственного управления.
—Мои недоброжелатели много клеветали на меня, преувеличивая количество неизбежных жертв восстановления среди народа и вельмож уважения к власти, — глухо проговорил Иван IV, не глядя на своего оппонента. — Они твердят о допущенных зверствах и разгуле варварства, о десятках тысяч убиенных во времена опричнины. Тогда как на самом деле их было всего три–четыре тысячи. Из них дворян менее одной тысячи. И длилась опричнина менее семи лет: с 1564 по 1570 гг. А во Франции в то же самое время всего за две недели «Варфоломеевской ночи» избиению подверглось разом 30 тысяч гугенотов. Так кто истинный варвар и грешник, Карл IX, или я? В десятикратно меньших по численности населения, в сравнении с Россией, маленьких Нидерландах суды императора Карла V казнили около 100 тысяч еретиков. Так кто больший грешник, он или я? Не в одной России, но большей частью именно в Европе употреблялись такие казни как обезглавливание и виселица, крест и костер, захоронение заживо и четвертование, колесование и сдирание кожи, сажание на кол и дыбы, сварение в кипятке и удушение. А сколько миллионов немцев сложило свои головы
вТридцатилетней войне из-за отсутствия в Германии единоправия и уважения власти, и вовсе не счесть. Какие же могут быть сомнения, что если этого спасительного уважения нет, следует внушить страх. Он уйдет — его заменит привычка. Повиновение, слепая, без раздумий покорность государю — необходимая основа бытия государства и залог недопущения в нем смуты.
—Это Ваше мнение, и его разделяют, насколько мне известно, многие правители и даже философы, — заметил Черчилль.
—Это не только мое мнение, ибо в Евангелии сказано: «Отдавайте кесарю кесарево, а Божие Богу». А апостол Павел говорит, что даже: «рабы, под игом находящиеся, должны почитать господ своих достойными всякой чести». Подданные же для государя — все рабы и хо-
206 |
Глава 4. Вариации на заданную тему |
|
|
лопы, с которыми мы вольны были делать все, что заблагорассудится,
—сказал Иван IV, вскидывая голову и оглядывая присутствующих горящими глазами. Затем, показывая, что прерывает оскорбительные для его гордости словопрения, он развернулся и стал удаляться, тяжело ступая.
—Самодержец и самодур — от одного корня, — проговорил Алексеев как бы про себя, но так, что присутствующие покосились на него. Слова эти если и долетели до слуха Ивана IV, то он себя никак не выдал.
Сталин же, выждав пока венценосец покинет словесное ристалище, и неодобрительно покачав головой, заметил. — Не судите о том, чего не понимаете. Не было бы самодержавия, не было бы и России. А может быть, и Вас бы сейчас с нами не было. Препятствовать сепаратизму и удерживать в повиновении земли, обширностью своей равные и даже превосходящие всю западную Европу во времена крайне слабой развитости экономических связей и инфраструктуры иначе, чем политическими средствами было невозможно. А самое надежное из политических средств для данных целей было и остается жесткая вертикаль власти, или попросту говоря, единовластие.
—Я же, со своей стороны, стыжусь того, что на историческое прошлое России наложили отпечаток рабство и самодержавие — худшие из пороков, присущих Западу, с одной стороны, и Востоку — с другой, — настаивал на своем Алексеев.
—Совершенно напрасно, — возразил Геродот. — У каждой нации своя история, не заслуживающая ни осуждения, ни восхищения. Ибо нет нации, в особенности нации, сыгравшей заметную роль в мировой истории, чей путь к настоящему не был бы обагрен кровью безвинных, и не омрачен тем, что сегодня толкуется как насилие, злодеяния, террор. Нет, в особенности, великой нации, чье становление совершалось бы в «белых перчатках», не запятнанных грязью всевозможных преступлений перед человечностью. Поскольку вчерашние представления о праве, справедливости, законности и милосердии отличаются от сегодняшних, как мышление ребенка от мышления взрослого человека. Следовательно, оценивать прошлое с точки зрения нравственности пристало не историку, а баснописцу-моралисту. С другой стороны, ограничивающий свой труд разбором того, что и как произошло, заслуживает звания хроникера-летописца. Долг истинного историка состоит не в том, чтобы выносить приговор прошлому, а в том, чтобы понять
—почему оно сложилось так, а не иначе, что стояло за ним, что было причиной происшедшему.
4.2. Иван Грозный из семейства Рюриковичей |
207 |
|
|
Аристотель, сделав примирительный жест в сторону Геродота и Алексеева, сказал, обращаясь к Черчиллю. — Если не все, то многое в истории повторяется. Только что мы познакомились со средневековым образцом позднего античного тирана. Его откровения навели меня на соображения, которыми я хотел бы поделиться с Вами. Они касаются законов, которыми руководствуются те или иные общества и государства. Идеальный закон — тот, который принят свободным от безотчетных позывов разумом. Но на свете нет ничего идеального. В частности, законы. Ведь они создаются в соответствии с объективными и субъективными факторами: с установившимися обычаями или новыми обстоятельствами данного места и времени, с одной стороны, и с другой — особенностями темперамента, нрава и мышления правителей, устанавливающих эти законы. Их взаимное влияние приводит к большому разнообразию характера законов, к тому, что они бывают как крайне суровыми, так и весьма щадящими. Так, законы Хаммурапи, Драконта, Чингисхана, инков признаются чрезвычайно жестокими, тогда как законы Солона, по всеобщему мнению, гораздо гуманнее.
Тем не менее, как показывает опыт, эффект действия как тех, так и других зависит не столько от степени их мягкости или жесткости, сколько от того, насколько последовательно и строго правители следуют уже существующим или вводимым ими законам. Утверждать закон, не будучи твердо уверенным в его неукоснительном исполнении, значит дискредитировать не только закон, но и самого себя. И, ко всему прочему, давать повод не считаться ни с собой, ни с законом. Что для покоя и благополучия государства нет ничего опаснее. Там, где отсутствует власть закона, нет и государственного устройства. Закон должен властвовать над всеми. Чингисхан и инки имели основание утверждать, что в их империях крайне редко совершались преступления лишь благодаря тому, что их законы карали и миловали всех подданных в полном соответствии с буквой закона, не позволяя никому, сколь бы знатен он ни был, уклоняться от его возмездия. Их правосудие действовало, не взирая на лица, не избирательно. Перед ним все были в одинаковом положении, а вердикт об их невинности или виновности принимало непредвзятое рассмотрение дела, возбужденного в связи с составом данного преступления. Его не лишали силы привнесением в него соображений личной симпатии или неприязни, выгоды или неуместного сочувствия. Оно торжествовало в полной мере, если можно так выразиться.
Иван IV явил собой худший вид правителя, поддающегося необузданным страстям и чувству мести, и забывающего об обязанности государя быть беспристрастным в отношении ко всем своим подданным.