Материал: Givishvili_G_V_Ot_tiranii_k_demokratii_Evolyutsia_politicheskikh_institutov

Спускаясь вниз по Днепру, Аскольд (Höskuldr) и Дир (Dyri) увидали на горе городок и спросили: «Чей городок?». Жители отвечали им: «Были три брата: Кий, Щек и Хорив; они-то и построили этот город, да после изгибли, а мы вот платим дань козарам». Аскольд и Дир остались в Киеве, собрали много варягов и начали владеть полянами, а Рюрик княжил в Новгороде. Перед смертью последний передал княжение своему родственнику Олегу (Helgi — «святой, вещий»), поручив ему и сына своего Игоря (Ingvarr′а — «молодого»), который был еще дитя. Собрав много войска, пошел Олег к Смоленску, взял этот город и посадил в нем своих мужей. Оттуда пошел вниз, взял Любеч и посадил в нем также своих мужей. Вскоре обманом убив Аскольда и Дира, он сел княжить в Киев и сказал: «Это будет мать русским городам», — после чего начал строить города и установил дани. Сперва Олег воевал с древлянами и заставил их давать дань по черной кунице. Потом он пошел на северян; победив их, он наложил на них дань легкую, а козарам давать дань запретил… Послал и к радимичам спросить: «Кому даете дань?». Они отвечали: «Козарам». Олег сказал им: «Не давайте козарам, а давайте лучше мне». Радимичи согласились.

В 907 г. пошел он на греков, а Игоря оставил в Киеве; взял с собою варягов множество, и новгородцев, и чуди, и кривичей, и других народов. Греки не стали оказывать сопротивления и заключили с ним мир. Олег возвратился в Киев с богатой добычей. В 912 г. он послал послов в Византию, подтвердить свой мирный договор с ней. По смерти Олега начал княжить Игорь — сын Рюриков. Игорь и варяжская жена его Ольга (Helga) скоро приняли в расчет, что положение правителей тем устойчивей, чем они «ближе к народу», в данном случае — к много преобладающей массе подданных славян. Посему и дали своему сыну имя Сфендислейф, которое легко было озвучивать и на славянский лад — Святослав30. А вслед за Игорем с Ольгой и прочие Рюриковичи предпочли раствориться в окружающей их среде — заговорить на славянском, и принять имена славянского звучания. Чтобы удержаться на вершине власти приходится чем-то жертвовать. Впрочем, мои предки еще какое-то время продолжали давать себе еще и скандинавские имена, которые употреблялись ими в общении со своими северными сородичами.

Однажды, собирая дань с древлян и не удовлетворившись ею, Игорь вернулся с намерением взять еще, за что и был убит возмущенными данниками. Узнав о смерти мужа, Ольга, собрав войско, осадила бунтарей в их городе. Взяв его приступом, она сожгла его, а жителей

30 См. Приложение № 2.

—одних велела убить, других — отдать в рабство своим приближенным, после чего установила везде новые, более тяжелые дани и оброки. (Сжечь город в то время было не трудно, ибо сам он представлял собой кучу деревянных изб, обнесенных оградою — отсюда град, город. Оттого — одна искра, и вместо сего града — куча пепла).

Повзрослев и возмужав, Святослав-Сфендислейф показал себя истинным норманном — только и делал, что воевал. Увлекшись мечтой овладеть Царьградом-Константинополем, восемь последних лет своей жизни он отсутствовал в Киеве, строя на территории Дунайской Болгарии новый центр своего государства со столицей в Предславе (Переяславце). После его гибели от рук печенегов князем киевским стал его старший сын Ярополк. Средний сын Олег сел княжить у древлян. Новгородцы испросили себе младшего Владимира-Вальдамара.

Последний, испугавшись междоусобицы, разгоревшейся между его старшими братьями, бежал к сородичам в Скандинавию. Набрав там варяжское войско, он вернулся в Новгород и посватался к Рогнеде

—своей дальней родственнице, дочери полоцкого князя Рогволда

(Ragnvaldr′а). Гордая варяжка Рогнеда отказала ему, назвав его «робичичем», т. е. сыном хоть и скандинавских кровей, но не аристократки, а то ли ключницы бабки Ольги, то ли наложницы Малфред (Малуши). Тогда Владимир приступом взял Полоцк, убил ее отца и двоих ее братьев, а ее взял в свой гарем. Посчитав, что киевский трон тесен для двоих, Владимир осадил Ярополка в Киеве. Выманив с помощью из- менников-бояр брата из города, он вероломно убил его. К разочарованию наемников-варягов, которым был обещан откуп от жителей Киева, они ничего не получили за свои труды. Владимир попросту обманул их. Тогда они отпросились идти войной на Константинополь. Владимир согласился, но теперь предал уже их: прежде, чем они отправились в поход, он послал сказать императору: «Идут к тебе варяги. Не держи их в городе, а не то наделают они тебе бед». Тем самым участь их была решена. Но своим самым приближенным соратникам Владимир раздал на кормление окрестные города. Воссев на киевский престол, он завладел заодно и женой-христианкой убитого им брата. Ибо в молодости, как он сам признавался, был «блудником безмерным и жестоким… аки зверь бях, много зла творях в поганьстве и живях яко скоти, наго». Еще бы и не блудник — имел пять жен законных и 800 наложниц, не считая связей с замужними женщинами и девушками. Он-то и крестил Русь.

То, что Русь не могла остаться в стороне от христианства — очевидно. Что не очевидно — выбор в пользу греческого православия. Причем, в ту пору отношения Владимира с Константинополем были

враждебны: он пытался взять штурмом Корсунь — центр византийских владений в Крыму. Именно тогда к нему явились послы папы Бенедикта VII с предложением принять римскую веру. В то время разделения церквей еще не было. Так что для Владимира не существовало никаких причин вероисповедального характера, которые бы перевесили чашу весов в пользу враждебной и коварной Византии. Поэтому я полагаю, что если не единственным, то главным соображением, решившим исход дела, было то, что во главе византийской церкви стоял не священнослужитель, как римский папа, а сам император, которому подчинялся патриарх. Владимир не желал делить светскую власть с властью духовной. Византийская традиция отвечала его представлениям самодержца, которым он еще не был на деле, но уже был в душе. Тем самым Владимир или отсек, или уберег Русь от западного влияния. Народ же, прельстившись его пирами, и решив, будто в жено- и винолюбии как раз и проявляется его «широкая русская натура», превратил его в героя своих былин. Как неблагодарна память потомков. «Зверь бях» превратился в «Красное солнышко», а меня прозвали «Грозным», хотя грешил я гораздо менее его и, кроме того, установил на Руси спасительное для нее самодержавие.

Утвердившись на восточнославянских землях, гнездо Рюриковичей стало быстро преумножаться. У Владимира одних только законных сыновей было 12, у его сына Ярослава Мудрого — 10 отпрысков, у Владимира Мономаха — 8 наследников, а у основателя Москвы Юрия Долгорукого — 11. Всего от Рюриковичей произошло 8 самостоятельных княжеских ветвей. Кстати о Ярославе Мудром: его матерью была та самая Рогнеда, отца которого Рогволда Владимир лишил жизни. А матерью его сына Всеволода I, была шведская королевна Индигерда. Так что целых шесть первых поколений русских князей: Рюрик → Игорь → Святослав → Владимир → Ярослав → Всеволод I были скандинавами без «примесей». Однако вследствие многочисленности Рюрикова рода между сородичами натянутые отношения слишком часто переходили во враждебные. Ведь родовые отношения строились на старинном правиле сохранения единства рода. Это означало, что верховенство в нем принадлежало старшему в роде, который княжил в Киеве, а иные лучшие, богатейшие волости доставались его родственникам по степени старшинства. Когда умирал старший, или великий князь, его достоинство вместе с «главным столом»31 переходило не к

31 Термин «стол», постоянно упоминаемый в летописях, точно схватывает суть княжеской (варяжской) власти, символом которой как таковой является не трон — стул, на котором восточный владыка восседает во время торжественных приемов, а богато накрытый пиршест-

старшему сыну его, но к старшему в целом роде, который и перемещался на «главный стол», а вместе с ним перемещались и остальные родичи на те «столы», которые теперь соответствовали их степени старшинства. Посему все князья, кроме киевского, чувствовали себя временщиками, и главной их заботой было не потерять своего старшинства перед остальными сородичами как права на лучшую волость с его центром — городом. Вследствие чего их взоры постоянно были устремлены к Киеву, ибо перемены, которые происходили в нем, влекли за собой важные перемены повсюду: или прежние князья уйдут «в рост», или начнется усобица, в которую непременно будешь втянут. Так что вместо стремления обособиться они считали величайшим несчастьем для себя, когда по какой-либо причине выпали из этой родовой «поруки».

Главный доход князя состоял из натуральной дани (мехов, меда, воска), собираемой с населения, а также рабов из военнопленных, которые затем сбывались в Византии. Выручка шла преимущественно на денежное содержание дружины. Земли было много у русского (ославянившегося) князя. Ибо он признавался единым и верховным владельцем всех земель своей вотчины. Он мог, если хотел, раздавать ее своим дружинникам. Да только тем это было чаще всего невыгодно: вследствие малолюдности32 населения огромные территории пустовали, оставаясь необработанными. Поэтому дружинники не спешили оседать на выделенных им земельных участках в качестве землевладельцев, и далее жить с доходов с этих земель. Они предпочитали оставаться привязанными к особе князя, получая от него денежное жалованье. Таким-то образом на обширных пространствах, очерченных оружием первых Рюриковичей, сложилась единообразная сословная пирамида, вершину которой образовывали сами потомки Рюрика. Под ней располагался слой ратных людей — мужей, состоявший по большей части из варягов, но, кроме того, также и из славян, чуди, мурома, хазар и других народов, поскольку князья принимали в свою дружину всякого витязя, и отмечали по его воинским, а не иным заслугам. Они образовывали первые боярские роды, которые не могли произойти от прежних славянских старшин, родоначальников, в силу ненаследуемости этих «званий» у славян. В провинциях, однако, боярство в большей степени формировалась из местной знати. И, наконец, низ пирамиды

венный стол, признак изобилия. Он намекает на то, что с «кормлением» за счет подданных у князя нет проблем. Отсюда и возникло понятие «пре-стол» — русский эквивалент универсального «трона».

32 Это не противоречит тому, что численность варягов, составлявших ядра дружин, была еще существенно меньше численности славян.