4.1. Чингисхан — властитель Степи |
183 |
|
|
против меня, они принесли присягу верности Джамухе. Я не стал дожидаться, пока они объединят свои силы, и ударил по татарам. Подобно огненному урагану мои воины бросились на врага, сметая его, втаптывая в пыль. На совете, собранном после завершения битвы, было решено уничтожить всех татар, как месть за притеснения моих предков и, в том числе, за убийство моего отца. Но этого мало. В свое время они же обманом захватили моего деда Амбегай-хана в плен и выдали чжурчженям, владевшим тогда северным Китаем. Те же предали его в Пекине позорной смерти — прибили гвоздями к деревянному «ослу». Так что мне было, за что мстить им. Совет признал справедливой мою просьбу вырезать все, или почти все их племя, включая беременных женщин и детей. Так и было сделано. Но вот насмешка судьбы
— хоть я сделал все, чтобы название этого племени никогда не было бы нужды упоминать больше, оно возродилось, прилепившись к тюркам. Так после распада Улуг Улуса (Золотой Орды) появились татары казанские и крымские, астраханские, сибирские и ногайские. Исконно монгольские татары исчезли с лица земли, а их именем воспользовались степняки другой семьи народов. И здесь я оказался не всесилен.
После возмездия, учиненного над татарами, против меня поднялись объединенные силы Джамухи и Ван-хана. Сначала я разгромил Ван-хана. Улус кереитов перестал существовать. Ван-хан бежал, но столкнулся с отрядом найманов, и это решило его судьбу: он был обезглавлен. Тогда Джамуха примкнул к найманам, которых тогда возглавлял Таян-хан в надежде, что так ему удастся справиться со мной. Но моя разведка разгадала его намерения. Я решил упредить его и самому выступить в поход во главе войска из 45 000 бойцов. Как бездонный бурливый океан оно обрушилось на врага и сокрушило его. Мои львы не дали ему опомниться и разорвали найманов на части. Таян-хан погиб, но его сыну Кучлуку далось бежать на Алтай к своему дяде. Джамуха скрылся еще до начала сражения, поняв, что найманам меня не одолеть. Его сдали его же нукеры. Мне ничего не оставалось, как отвернуться от него. Осенью того же года я выступил против меркитов. И племя меркитов пало. Их правитель Тохтоа-беки бежал на Алтай, где объединился с Кучлуком.
Успех следовало развивать немедленно, чтобы не дать врагам опомниться. Преследуя их, я не дал им уклониться от сражения и напал на них в районе впадения Бухтармы в Иртыш. Мои воины, мои не знающие робости богатыри, бросались на врага, как голодные волки на кротких ланей. Тохтоа-беки погиб, а его войско и большая часть найманов, преследуемых моими соколами, утонула при переправе через Иртыш. Кучлук со своими людьми бежал к кара-китаям. Там он
184 |
Глава 4. Вариации на заданную тему |
|
|
сумел собрать разрозненные остатки найманов, кераитов и меркитов. Но этот сброд уже не представлял собой силу, которой следовало остерегаться. Так, наконец, после этой победы большинство моих противников признало мою силу, и перешло на мою сторону. Весной 1206 г. у истоков реки Онон на курултае были провозглашены: мир между всеми монгольскими племенами, а я — великим ханом над всеми ними. Через пять лет это объединение стало называться Еке Монгол улус (Великое Монгольское государство). Настал конец времени смут.
У степных народов, которых я подчинил своей воле, воровство, грабеж и прелюбодеяние были заурядными явлениями. Сын не повиновался отцу, муж не доверял жене, жена не считалась с волей мужа. Младший не признавал старшего, богатые не помогали бедным. Низшие не оказывали почтения высшим, и всюду господствовали самый необузданный произвол и безграничное своеволие. Я должен был положить этому конец и ввести законность и порядок. Поэтому уже на курултае я велел издать свой свод законов, именуемый Джасак, больше известный как Ясак — на тюркский манер. Он делился на несколько разделов. Первый устанавливал общие нравственные принципы, которым должны были следовать все, и пренебрежение которыми каралось соответственно. К ним относились следующие.
1.Ложь, обман и лжесвидетельство наказываются смертью.
2.Возлюби ближнего, как самого себя.
3.Почитай старших.
4.Уважай все религии, но будь верен вере предков.
5.Существует равенство. Каждый человек работает столько же, сколько другой, нет различия между ними. Никакого внимания не уделяется богатству и значимости.
Тем самым я приучал своих подданных возвеличивать и чтить чистых и непорочных, справедливых, ученых и мудрых, осуждать злых и несправедливых, а также не лгать, не предавать, уважать стариков, бедных и свою религию. Своим богом я, как и все тайчиуты, признавал Синее Небо — Тенгри. Между тем, кереиты являлись несторианами, найманы — несторианами и буддистами, татары — шаманистами, тангуты исповедовали «красный» буддизм, уйгуры — буддизм Хинаяны и шаманизм, «лесные народы» Сибири имели свои родовые культы. Но я не преследовал ни одну веру, и не превозносил свою перед другими.
Второй разряд законов касался принципов служения. Они и наказания за их неисполнение были таковы.
1. Долг каждого здорового мужчины — служба Отечеству.
4.1. Чингисхан — властитель Степи |
185 |
|
|
2.Должностные лица, нарушающие долг службы, подлежат казни.
3.Даже самый старший военачальник обязан подчиняться и простому солдату, посланному повелителем, и должен исполнять все его приказания, даже если они требуют лишения его жизни.
4.Каждый воин обязан десятую часть добычи отдавать в казну.
5.Если кто-нибудь в битве, нападая или отступая обронит чтонибудь из багажа, следующий за ним должен сойти с коня и возвратить упавшее владельцу. Иначе — смертная казнь.
6.За неоказание соратнику помощи в бою, за оставление своего поста без разрешения начальника — смертная казнь.
7.За оказание милосердия пленным без ведома того, кем они были взяты, и за невыдачу пленных их владельцу — смертная казнь.
Япостановил, чтобы когда монголы не были заняты войной, они отдавались охоте. Они должны были учить своих сыновей охоте на диких животных, чтобы те набирались опыта и обретали силу, энергию, способность выносить усталость и встречать врагов, как диких и неприрученных зверей, не щадя себя. Все мужчины от четырнадцати до семидесяти лет рекрутировались в отряды из десяти, сотни, тысячи и десятки тысяч бойцов. Ни один воин, куда бы он ни был зачислен, не имел права переходить в другое подразделение. Нарушение этого закона каралось смертью. Должен был быть убит и офицер, принявший его. Женщины также не освобождались от службы. Сопровождая войска, они должны были делать работу и выполнять обязанности мужчин, когда последние сражались.
Третий разряд законов устанавливал обычаи и правила, которым монголы должны были следовать в быту.
1.Прелюбодей предается смерти без всякого различия.
2.Повинному в содомии — также смерть.
3.Смерти подлежит мочившийся в воду и на огонь.
4.За убийство — смертная казнь.
5.За поддержку третьим лицом одного из двух спорящих — смертная казнь.
6.За волшебство и тайное подслушивание — смертная казнь.
7.Подавившийся на пиру, а также ступивший на порог караются смертью, ибо оба их поступка выдают, что они замыслили недоброе против хозяина.
Очень скоро это дало свои результаты. О словопрениях монголы забыли. Войны, ссоры, раны, человекоубийства между ними прекратились. Перестали воровать и разбойничать. Все стали почитать друг друга и дружить между собою. Взаимная зависть исчезла. Женщины
186 |
Глава 4. Вариации на заданную тему |
|
|
наши обрели целомудрие, и о бесстыдстве их перестали ходить слухи. Когда-то я мечтал, чтобы настал такой порядок, при котором девушка с золотым блюдом могла бы пройти от Желтого моря до Черного, не опасаясь ни за блюдо, ни за свою честь. Мечта осуществилась, как признавали послы и гости чужеземных стран.
Четвертый разряд касался торговых и денежных дел. Было постановлено следующее.
1.Укравший обязан возвратить девятикратно, иначе — смерть.
2.Если кто-нибудь возьмет товар в долг и обанкротится, а затем еще дважды возьмет и обанкротится, то должен быть приговорен к смерти.
3.За кражу коня — от штрафа до смертной казни.
Что касается инородцев, то отношение к ним определялось тем, что каждый народ, отказывающийся признавать авторитет и власть великого хана, считался восставшим, то есть врагом. В таком случае к ним посылался представитель, который должен был донести до правителя врага следующие слова: «Если вы добровольно сдадитесь, то вы найдете хорошее обращение и покой, но если вы вздумаете сопротивляться, — что с нашей стороны можем мы знать? Вечный Бог знает, что случится с вами». Если же неприятель убивал нашего посла, то пощады ждать ему не приходилось. Его город, или крепость сравнивались с землей, его армия уничтожалась. Я запретил своим военачальникам выказывать милосердие к врагам без особого на то с моей стороны распоряжения. Так как только суровость удерживает таких людей в повиновении. Когда враг завоеван, это еще не значит, что покорен, и он будет всегда ненавидеть своего нового властелина. Поэтому мои воины знали, что у нас всюду враг, от заката солнца и до восхода его. Забывать это было опасно.
Однажды мой младший сын Толуй легкомысленно пощадил население Герата, за исключением 10 тысяч перебитых воинов султана Джелал ад-Дина. Едва мои войска удалились из города, его жители свергли правителя, оставленного мной, и на его место поставили своего человека. Для подавления восстания, пришлось посылать 80 000 армию. Город был взят после шестимесячной осады. Чтобы предупредить повторение таких событий, я был вынужден замуровать в стены города 160 000 человек. Захватив непокорный Ургенч, мои воины вырезали 120 000 его жителей. Взятие Мерва сопровождалось резней, в которой на тот свет отправились не только все его жители, но и все их собаки с кошками. Мои войска наводили на врага такой панический ужас, что парализовали его волю. Рассказывают, что однажды безо-
4.1. Чингисхан — властитель Степи |
187 |
|
|
ружный монгол приказал своему пленнику лечь на землю, пока он не вернется и не принесет оставленное где-то свое оружие. И тот повиновался этому приказу, хотя знал, что оружие понадобится моему воину лишь для того, чтобы отсечь ему голову.
К чему была эта жестокость, спросите вы. Ответ прост. Нас, чистых монголов — кеке монголов было слишком мало, всего 400 тысяч. Вместе с остальными степняками набиралось тысяч 700. Из них формировалась 95 тысячная армия. Этого было недостаточно, чтобы выделять крупные гарнизоны в завоеванных городах и обеспечивать спокойствие в ее тылу. Ибо этот тыл состоял из 80 миллионов китайцев и 20 миллионов одних только хорезмийцев. Следовательно, нашим союзником должен был стать страх. Как перед лесным пожаром бежит впереди удушающий дым, так и перед наступающей монгольской конницей далеко вперед должен был стлаться удушающий, обессиливающий страх, поражающий сердца тех, к кому она приближалась. Поэтому и малейшие признаки неповиновения должны были караться с твердостью, которую одни воспринимали как чудовищную жестокость, другие — как военную необходимость, — с этими словами Чингисхан замолк, сохраняя на лице бесстрастно загадочное выражение.
Тишину прервал голос Дюркгейма. — Великий повелитель, смею ли я поинтересоваться, в чем Вы видели высшее наслаждение?
—Я никогда не скрывал, что для меня наслаждение и блаженство состояло в том, чтобы подавить возмутившегося, победить врага, вырвать его с корнем, гнать побежденных перед собой, отнять у них то, чем они владели, видеть в слезах лица тех, которые им дороги, ездить на их приятно идущих жирных конях, сжимать в объятьях их жен и дочерей, — был ответ.
—Но как это согласуется с Вашим утверждением, что к выходу за пределы Монголии и к завоеваниям Вас толкало желание объединить весь мир под одним началом? — продолжал допытываться Дюркгейм.
—Называющий себя моим потомком Тамерлан однажды справедливо заметил, что все пространство населенной части мира не стоит того, чтобы иметь двух верховных правителей. Разве одно противоречит другому — стремление к дальней цели и желание получать наслаждение по мере ее достижения?
—Не слишком ли велика была цена, заплаченная ради ее исполнения? Ни у кого нет точных цифр, но передают, будто общее число жертв ваших вторжений составляло многие миллионы, а население Северного Китая, в частности, сократилось вдвое по сравнению с начальной численностью.