Материал: Givishvili_G_V_Ot_tiranii_k_demokratii_Evolyutsia_politicheskikh_institutov
СРЕДНЕВЕКОВЬЕ (ВТОРИЧНЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ)
Глава 4
Вариации на заданную тему
Участники — те же, плюс монархи:
Иван Грозный, Карл V, Ричард Львиное Сердце, Чингисхан.
4.1.Чингисхан — властитель Степи
Сэтими словами перед присутствующими предстал тот, чье имя при жизни вселяло ужас в сердца всех, на кого был направлен его гнев, после смерти — служило символом гибельной и неукротимой мощи Степи. Высокий, зеленоглазый, с широким лбом и длинной узкой бородой человек, облаченный в пышный наряд, молча окинул окружающих отсутствующим взором и замер, как бы вопрошая: что вы ожидаете от меня услышать?
— О, великий повелитель и посланник Синего Неба! Позвольте поблагодарить Вас за то, что снизошли до того, чтобы уделить нам свое драгоценное время и поведать нам о своих деяниях. Мы горим нетерпением услышать из Ваших уст совершенные Вами подвиги, сделавшие Вас владыкой над всей необъятной Евразией, и слава о которых не меркнет в веках — цветисто приветствовал его Рузвельт.
Глаза Чингисхана блеснули, и он ответил. — О, благородные мужи, озарявшие мир светом своей мудрости! Я готов поделиться с вами опытом своей жизни, несмотря на то, что он не будет востребован пребывающими на земле. Моя судьба и в самом деле может служить уроком упорства в стремлении к овладению высшей власти, призванной заботиться о благополучии своего народа. Не знаю, ведомо ли вам, что большую часть жизни — 33 года с одиннадцатилетнего возраста я воевал со своими соотечественниками, чтобы добиться их признания меня великим ханом над ними. Это был самый трудный период моей борьбы. А на войны вне Монголии мне потребовался всего 21 год. И это было уже легкое время. Но, увы, силы покинули меня, и я не успел за-
180 |
Глава 4. Вариации на заданную тему |
|
|
вершить начатое предприятие. Поэтому я ушел из жизни с сожалением, что вынужден был оставить своим потомкам достижение великой цели, которую, как не прискорбно, не смогли достичь и мои сыновья с внуками. Эта цель состояла в завоевании всего мира. Для того, чтобы навести в нем единообразный порядок и избавить его от войн, которые вели и продолжают вести между собой вожди и князья, ханы и ваны, фараоны и цари, шахи и султаны, короли и президенты. Чтобы из него были изгнаны зло и пороки, и им правили добро и справедливость. Мой Великий Джасак (Великая Яса) говорил об этом подробно.
Почему эта мысль посетила меня, и эта цель овладела мной? Вы поймете, когда узнаете, как тяжело мне приходилось отстаивать свое право на жизнь с тех пор, как татары вероломно и трусливо отравили моего отца Есугея-баатура из рода Борджигинов — одного из вождей племени тайчиутов. При рождении меня назвали Темуджином в честь пленного татарского вождя Темуджина-Уге, которого мой отец победил накануне. После смерти отца его приверженцы покинули нашу семью
— мою мать и вторую его жену с нами — четырьмя детьми, среди которых я был старшим. У нас не осталось друзей, кроме собственных теней. Но вождь нашего племени Таргутай (дальний родственник отца) не удовлетворился нашим несчастьем и выгнал нас с насиженных мест, объявив себя властелином земель, принадлежавших отцу, и угнав весь его скот. А в степи это означало верную гибель от голода или разбойников. Нам оставалось питаться кореньями, сусликами и рыбой, несмотря на то, что у монголов не принято употреблять рыбу. Мне было тогда девять лет. Опасаясь, что когда я вырасту, то буду мстить, Таргутай стал преследовать меня. Однажды его отряд напал на стойбище нашей семьи. Я бежал, но меня взяли в плен и увезли далеко, к себе. Остерегаясь мести со стороны других монгольских родов за убийство сына Есугея-баатура, потомка прославленного Хабул-хана, Таргутай решил сломить мой дух. На меня надели колодки — две тяжелые дубовые доски с отверстием для шеи, которые стягивались между собой железными креплениями. Снимались они только на время работы, да и тогда за мной зорко следили. На ночь же колодки крепились к сосновому колу, вбитому у юрты. Мне стало хуже, чем рабу, так как доски не давали возможность ни поесть, ни попить самостоятельно. Но я, сохраняя спокойствие и показывая покорность, терпеливо ждал случая, чтобы бежать. И, наконец, он представился. Я нашел способ ускользнуть и спрятаться в маленьком озере, погружаясь вместе с колодкой в воду, когда ищейки Таргутая приближались ко мне. А потом один батрак из племени сельдуз, по имени Сорган-Ширэ все же заметил меня. Но, восхищенный моей находчивостью, решил не выдавать меня, а
4.1. Чингисхан — властитель Степи |
181 |
|
|
помочь спрятаться. Рискуя собственной жизнью, он вытащил меня из воды, помог снять колодки и укрыл в телеге с шерстью. Люди Таргутая остались ни с чем. После их ухода Сорган-Ширэ посадил меня на кобылицу, снабдил оружием и отправил домой. Так я получил первое боевое крещение.
Оставаться на прежнем месте было опасно, и с моим возвращением семья сразу же перекочевала в другое место. В возрасте пятнадцати лет я женился на своей нареченной Бортэ. Ее приданым стала соболья шуба. И к этому времени у меня было уже несколько друзей из сверстников нукеров. Вскоре я отравился к Тоорилу — хану племени кереитов. Тоорил был побратимом (андой) моего покойного отца, и, следовательно, моим приемным отцом. Надеясь на его покровительство, но, не полагаясь на одни родственные отношения, я вручил ему подарок
— соболью шубу Бортэ. Она сделала свое дело. Я уехал от него, заручившись его поддержкой. Слух об этом распространился по Степи, и ко мне стали стекаться молодые монголы, искавшие для себя настоящих, мужских дел. Среди них были и богатые нойоны, и рядовые араты, изгои и тяготившиеся властью старейшин. Так что в течение ближайших двух лет вокруг меня собралось около 10 тысяч молодцов. И, по издавна заведенному у нас обычаю, я стал совершать набеги на соседние улусы, угоняя их скот и умножая свои владения. Но я чуть-чуть изменил обычай — в ходе стычек с соседями я старался сохранить жизни как можно большему их числу, чтобы в дальнейшем привлекать их на свою службу.
В этих столкновений я учился искусству войны — тактике внезапных налетов и быстрых отступлений с заманиванием противника в свои сети. И вскоре меня ожидало первое воинское испытание. В мое отсутствие меркиты, которые действовали в союзе с пострадавшими от моих набегов тайчиутами (моими соплеменниками), как трусливые шакалы напали на мое становище и угнали в плен Бортэ. Она в это время была беременна моим первенцем Джучи. Моя месть не заставила себя ждать. С помощью Тоорил-хана и его кереитов, а также моего анды Джамухи с его людьми я, не зная робости, разгромил меркитов и врагов из своих же тайчиутов. Я вернул Бортэ. После победы Тоорилхан отправился в свою орду, а мы с Джамухой, как истинные анды, остались жить вместе. Но вскоре мы решили расстаться и разошлись в разные стороны. При этом многие нойоны и нукеры Джамухи предпочли остаться со мной. Это ожесточило сердце Джамухи против меня. Я же приступил к собиранию собственного улуса. К двадцати четырем годам у меня было уже три сына — второй Чагатай и третий Угэдэй, и три тьмы войска (30 тысяч).
182 |
Глава 4. Вариации на заданную тему |
|
|
Мое возвышение стало беспокоить Джамуху. Воспользовавшись убийством его младшего брата, который пытался отогнать из моих владений табун лошадей, Джамуха со своим войском также в три тьмы двинулся на меня. Удача была на его стороне. Он загнал меня в Цзереново ущелье и навел на меня ужас. Но велик не тот полководец, который никогда не терпит поражений, а тот, который умеет извлекать уроки из собственных ошибок, с тем, чтобы побеждать в решающих сражениях. Этот провал многому меня научил. И, оправившись от полученного удара, я совместно с Тоорил-ханом, направил свой молниеносный ответный выпад, но уже против татар. Те в то время с трудом отражали натиск цзиньских войск, вступивших в их владения. Так что воевать сразу с тремя противниками им оказалось не по силам. В сражении 1196 г. они были разгромлены. Мы захватили богатую добычу. Цзиньский Ван (из чжурчженей) присвоил Тоорил-хану титул «Ван», и с тех пор он стал известен как Ван-хан. Мне же цзиньцы отвели роль его вассала.
Спустя год Ван-хан без меня совершил поход против меркитов, разграбил их, ничего не уделив мне. Это было непростительной ошибкой с его стороны. Но я не стал выказывать своего недовольства. Напротив, совместно с ним, а также с Джамухой (я умел скрывать досаду, сколь бы сильна она не была), я предпринял поход на Буйрук-хана, правившего на Алтае. Буйрук-хан был разбит, добыча поделена по справедливости между тремя сторонами. По возвращении домой путь нам преградили воины племени найманов. Бой было решено начать утром. Но ночью Ван-хан и Джамуха сговорились предать меня и скрыться, чтобы я один принял удар найманов. Так они задумали избавиться от меня руками третьей стороны. Но к утру я разгадал коварный замысел своих соратников, и ввиду явного превосходства найманов над моим отрядом, также отступил, не вступая в бой. Случилось так, что найманы погнались не за мной, а за Ван-ханом. В завязавшейся схватке они стали теснить кереитов Ван-хана, и тому не оставалось ничего иного, как звать меня на помощь. Я мог бы дождаться разгрома Ван-хана, как справедливого возмездия за его измену, но не стал. Я послал ему на помощь своих победоносных, не ведающих страха нукеров. Помощь пришла во-время, что помогло Ван-хану разгромить найманов.
Спустя два года мы с Ван-ханом совместно выступили против тайчиутов — моих соплеменников по отцу. Им на помощь пришли меркиты. В этом бою я был ранен стрелой, но победа осталась за нами. Еще через год против меня ополчились все мои бывшие и настоящие противники — татары, тайчиуты, меркиты и прочие. Заключив союз